Колье потерянной любви

Из другого конца огромной комнаты, которая буквально сверкала от чистых полов, приближались два мужчины — один выглядел лет на пятьдесят, другой же моложе — не больше двадцати пяти.

Они шли элегантно, но в тоже время и мужественно, делая широкие шаги, тем самым приближаясь к гостям. Их разговор был непринужденным, будто Ариэль и ее родители не стояли, отдав свою верхнюю одежду молодому мужчине-швейцару, который держался так хорошо, что Ариэль подумала, будто у того онемело лицо. Но для тех двоих дело было привычным — встречать очередных гостей, которые пытались скрыть свое восхищение. Но Ариэль было плевать на те дорогие вещи, которые миссис Бекер расхваливала на ушко супругу. Она уже желала поскорей уйти и зарыться в свою мягкую подушку, от которой всегда пахло шалфеем.

— Добрый вечер, мистер Бекер. Рад, что вы и ваша семья оказали нам такую честь, посетив наш скромный двор! — раздался низкий голос мужчины, который развел руки в стороны, тем самым доказав искренность своих слов.

Наверное, это мистер Флэтчер, предположила Ариэль, судя по многочисленным морщинкам на его лице и заметному превосходству. Харизму мужчины можно было почувствовать сразу.

Мистер Флэтчер твердо пожал руку мистеру Бекеру, поприветствовал дам и, наконец, представил рядом стоящего мужчину:

— Хочу представить вам моего сына — Романа Флэтчера. Сегодня он тоже будет присутствовать на ужине, — пояснил мистер Флэтчер, с теплой улыбкой обведя всех вокруг.

Роман поприветствовал мистера и миссис Бекер. Потом задержал взгляд на Ариэль, которая немного покраснела.

Роман был довольно высоким и, призналась Ариэль, красивым. Его большой нос лишь красил резкие черты лица, а голубые глаза, обрамленные черными ресницами, сверкали. Мужчина начал часто моргать, будто в глаза попала соринка. Его тонких губ коснулась улыбка, и Роман отвел взгляд, когда мистер Флэтчер пригласил всех к столу.

Ариэль последовала за толпой, смотря себе под ноги. Но боковым зрением она заметила высокий силуэт Романа, который плавно, но быстро сопровождал ее, хотя та в этом и не нуждалась.

Перед глазами Ариэль были те глубокие голубые глаза, которые можно было прочесть, словно книгу: испытывающие такие теплые чувства радости и удовлетворенности, словно Роман был доволен жизнью. И для девушки это чувство показалось таким привлекательным, что она снова захотела взглянуть в эти глаза, но быстро оборвала себя.

Клинтон! Только его глаза были доступны и позволительны ей. Она обругала себя за столь неуместные для нее мысли. Как она могла думать о ком-то другом, когда ее любимый утопал в горе? После этого Ариэль и вовсе перехотела смотреть в сторону Романа.

— К сожалению, моя супруга, — начал мистер Флэтчер, — не смогла поприветствовать вас, потому что в ее положении сложно ходить туда-сюда. Но через некоторое время она спустится, чтобы разделить нашу трапезу.

Мистер Флэтчер начал принимать поздравления от мистера и миссис Бекер, которые искренне желали ему здорового малыша. Лишь Ариэль молча шла, слушая стук каблуков о пол и боясь даже взглянуть вперед, словно там ее ждала смерть. Она боялась подтвердить свои скверные мысли, за которые сама себя бы не смогла простить.

Когда две семьи в неполном составе прошли длинный зал, они стали рассаживаться вокруг большого стола, на котором лежали приготовленные блюда. Ариэль немного оживилась, почуяв притягательный запах еды, но не подала виду, боясь, что со стороны она будет выглядеть странной.

Ариэль села туда, куда ей указала миссис Бекер, и только потом девушка поняла эгоистичные намерения матери: когда девушка осмелилась оглянуться, то увидела рядом Романа, который сидел по правое плечо. Она смущенно отвела взгляд, сделав вид, будто не заметила милую улыбку, явно обращенную к ней. Так как пересаживаться было уже неуместно, Ариэль, сжав кулаки, попыталась абстрагироваться от молодого мужчины, чтобы тот не подумал, будто та в нем заинтересована. Девушка хотела просто поужинать и лечь спать без воспоминаний о вечере.

— Хочу выразить свои благодарности, что пригласили нас, — прозвучал холодный голос мистера Бекера.

— Да, мы еще ни разу не посещали ваше поместье, мистер Флэтчер. Хочу выразить свое восхищение — ваш дом весьма красив, — прощебетала миссис Бекер, кокетливо улыбнувшись.

Мистер Флэтчер благодарно кивнул и резко развернулся, услышав шаги сверху.

Из дверей показалась женщина в мешковатом платье, которое все равно не скрывало округлившийся животик, куда женщина положила свою ладонь. Она двигалась медленно, немного покачиваясь, но не убирая с лица улыбку, словно та не испытывала никакого дискомфорта.

— Моя жена, — протянул мистер Флэтчер и взглянул на свою супругу такими влюбленными глазами, что Ариэль засмущалась.

Мистер Флэтчер заботливо посадил свою жену, придерживая ту за руку. Женщина же сияла: ее длинные ресницы, черные волосы и темные глаза казались слишком красивыми, чтобы называть их естественными. Ее белоснежная улыбка заставляла дрожать изнутри. А ее эффектность, казалось, не знала границ.

— Слышал, на ваш бизнес покусились недруги, — начал разговор отец Ариэль, который уже поедал главное блюдо — свинину под непонятным для Ариэль соусом.

— Да, были трудности, которые... — подхватил мистер Флэтчер, но слушать светские беседы Ариэль не хотела, поэтому просто погрузилась в свои мысли.

Она положила на свою тарелку много салата, который показался ей довольно аппетитным. Также решила попробовать свинину, но съела лишь немного, так как для ее желудка эта порция была слишком жирной. К сожалению, особого удовольствия она теперь не получала, словно еда была безвкусной. Ариэль вспоминала те времена, когда она хорошо питалась, закрывала глаза от чудесного вкуса... Но разлука с Клинтоном заставила лишиться этого. Какая-та мелочь, а уже превратилась в недобор веса. Ариэль хоть и понимала это, но бороться со своими чувствами совсем не хотела.

Неподалеку стояла мисс Шелтон, которая слишком часто косилась на девушку, но Ариэль пыталась этого не замечать. Она понимала, что гувернантка беспокоилась за нее, но ее прожигательные взгляды нервировали девушку, поэтому та старалась совсем не смотреть на женщину.

Думая о еде и связывающих с ней деталях, Ариэль не забывала и о Романе, который порой вставлял свои фразы в разговоры старших. Его статный голос, будто принадлежащий взрослому мужчине, будоражил Ариэль. Иногда он касался ее кисти — девушка не знала, случайно или нет, и тогда даже через ткань Ариэль могла почувствовать тепло его тела, будто у него была лихорадка! Каждый раз девушка машинально отдергивала руку и невинно улыбалась, хотя была уверена, что Роман этого не видел. Это были довольно неловкие моменты, поэтому Ариэль еще больше захотелось уйти.

Но прошел час — а для девушки целые сутки! — и родители даже не собирались уходить. Они смеялись и вежливо болтали, словно друзья, отчего потеряли счет времени. Миссис Бекер порой поглядывала на парочку, которая сидела словно на другом столике, а не рядом с беседующими, и разочаровывалась, когда видела, что те даже и слова не проронили, но не показывала этого.

Но вдруг, к несчастью Ариэль, Роман решил заговорить:

— Их разговоры надоедают, не правда ли? — усмехнулся Роман.

Ариэль на секунду замерла, подумав, что ей показалось. Но увидев белоснежную улыбку Романа, опешила.

— Да, — неуверенно произнесла Ариэль и осушила бокал, почувствовав сухость во рту.

Роман снова усмехнулся.

— Меня часто привлекают к подобным посиделкам. А вас?

— Пытаются, но не всегда удается, — ответила Ариэль как можно холодней, но вдруг поняла, что ее фраза прозвучала слишком мягко, а губы растянулись в улыбке.

Роман выдал искренний смешок и пригубил бокал, не переставая смотреть на Ариэль, которая все больше смущалась и пыталась смотреть куда-то вдаль, в пустоту, в которой не смогла бы разглядеть чужих ей голубых глаз. Она боялась признать, что Роман был очень приятным молодым человеком. Словно от этих мыслей она умерла бы.

— Не сочтите меня грубым, но почему вы такая грустная? — спросил Роман, от слов которого Ариэль тяжело сглотнула. — С тех пор как вы вошли в дом, на вашем лице не сияла улыбка более секунды.

Роман хотел расположить к себе скромную Ариэль, которая совсем не хотела идти с ним на контакт. Хотел разговорить ее, не в силах видеть такую прекрасную даму грустной. Флэтчер был почему-то уверен, что за стенами этого дома она хохочет без устали.

Ариэль пожала плечами.

— Ну, если честно, у меня нет поводов для радости, — сказала девушка так тихо, чтобы никто, кроме Романа, не услышал ее слова.

Ариэль закусила губу, когда поняла, что без задней мысли начала слишком личный для нее разговор.

— Почему же? — удивился Роман.

Его голубые глаза засверкали, заинтересованные словами Ариэль. Он незаметно повернулся корпусом к девушке и чуть наклонился, чтобы лучше ее слышать. Эти действия показались Ариэль немного неуместными, хотя она, на удивление, не отвернулась от мужчины.

— Видите ли, быть единственной дочкой в богатой семье непросто. Все вокруг ищут тебе женихов, не заботясь о твоем мнении...

— Получается, сегодня «женихом» являюсь я? — сузив глаза и усмехнувшись, спросил Роман.

Ариэль смущенно улыбнулась, не видя смысла как-то комментировать это. Пусть он знает, что она здесь не по своей воли!

— Не беспокойтесь, мисс Бекер! Я не ищу себе невест. — Роман рассмеялся так громко, что это услышали все, но, к счастью, не придали этому особого значения. Хотя Ариэль заметила довольную улыбку миссис Бекер. — Хоть мой возраст и заставляет иметь жену, я слишком молод для этого.

— Неужели? Я думала, каждый завидный холостяк пользуется своим статусом.

— Меня обижает ваша позиция, мисс Бекер. Я, наверное, исключение, так как не ищу невест из серых масс, которые готовы выйти за меня вслепую. Я выше этого! Вот мой отец — никогда не искал себе новую пассию целенаправленно. Он просто работал и находил удовольствие совсем в другом, не в женщинах. Но потом... Встретил мою матушку, а сейчас живут они душа в душу. Наверное, я пошел в отца, поэтому мне чужды эти светские мероприятия для знатных семей...

Ариэль слушала, вникая в каждое слово, будто для нее эта информация была очень важна. Словно она слушала близкого ей человека. Речь Романа была такой простой и незаурядной. Его тембр голоса и плавное окончание каждого предложения давали значительный бонус его харизме. И вправду, семья Флэтчер не была похожа на семью Бекер.

— Жаль, что моя семья как раз из «знатных», — произнесла Ариэль, озвучив свои мысли.

— Увы, мы не выбираем родителей... Самое главное, чтобы вы знали, к чему идете. Уверен, влияние ваших родителей сильное, но я надеюсь, что и вы от них не отстали. Ведь так? — спросил Роман.

Ариэль опешила. Она поняла, что и сама не знала ответа на этот, казалось бы, легкий вопрос. А что означает «быть сильной»? Держать эмоции в себе, говоря всем вокруг, что у тебя все хорошо, хотя изнутри твое тело погибает? Или же, наоборот, позволить своим эмоциям выйти наружу: проплакать кучу слез, рассказав, что с тобой; кричать во все горло о том, как тебе тяжело; бить кулаками стену, тем самым стараясь заглушить ноющую боль? Если второй вариант, то Ариэль была слабей хрупкой ветки.

— Не знаю... — искренне призналась девушка.

Роман как-то понимающе сжал губы. Будто он хотел посочувствовать, но не знал, стоило ли.

— Знаете, — все-таки решился он, — я считаю, что вы сильная. Ну, возможно, просто не осознаете, — пояснил тот, и Ариэль заинтересованно посмотрела на мужчину. — Я вижу в вашей хрупкой натуре силу, просто, наверное, не было случая показать ее... Хотя сколько бы женщин я не видел, все они сильные, но только тогда, когда это необходимо. В этом и вся женская натура. Так что не думайте, что вы безнадежны.

— Вы так много знаете, — поразилась Ариэль. — Сколько же вам лет?

— Двадцать три.

Ариэль не могла скрыть своего удивления. Обычно в таком возрасте мужчинам не подобает делиться мудрыми советами — лишь потому, что в их рассуждениях пока нет того стержня, на котором и строится весь смысл слов. А Роман говорил такие правильные вещи, что в Ариэль зародился небывалый интерес. Она хотела слушать его. И вправду хотела! И уже не видела в этом ничего непозволительного, так как Роман сам признался, что не ищет в каждой девушке свою спутницу. Разве не этого Ариэль хотела — по душам разговаривать с человеком, который ее понимает?..

— Тогда почему же вы на этом ужине, если не ищете спутницу? — непонимающе спросила Ариэль.

— Какое это имеет отношение? Я просто хотел вкусно поесть и пообщаться с мудрыми людьми. — Ариэль усмехнулась. — К тому же теперь я знаком с девушкой, непохожей на других. — Это явно был комплимент, хоть Ариэль и не покраснела, как обычно это делала.

— Непохожей? — возмутилась девушка.

Роман задумчиво сжал скулы и улыбнулся:

— Вы же сами сказали, что родители не считаются с вашим мнением. Значит, оно у вас есть и, я уверен, вы выражаете его. — Ариэль недовольно скорчила гримасу, услышав такие глупые рассуждения, совсем не присущие мудрому Роману. — Дело в том, что любая ваша ровесница приняла бы помощь родителей и не стала бы возражать. А вы... — Роман рассмеялся. — Хотел бы я иметь такую смелость, как у вас.

— Хотела бы я иметь такой позитив, как у вас, мистер Флэтчер, — залившись хохотом, произнесла Ариэль в ответ на его слова, в которых он ошибся...

Ее поступки и слова — это вовсе не смелость, это нужда! Ариэль была вынуждена перечить родителям, иначе потеряет самое дорогое. Если уже его не лишилась...

— Что же вам мешает?

Ариэль не хотела отвечать на этот вопрос. Роман понял позицию девушки, поэтому продолжил:

— Знаете, когда мне грустно, я стараюсь абстрагироваться от всего происходящего. Ну правда, — усмехнулся Роман, придвинувшись к столу, — просто закройте глаза и... — Мужчина почему-то замолчал, словно забыл слова.

— Подумать о хорошем? — продолжила Ариэль, но Роман резко помотал головой.

— Только не это! — возразил он. — Если подумаете о хорошем, то потом вспомните, как вам плохо сейчас, и тогда станет еще хуже... Я просто закрываю глаза и ни о чем не думаю, словно, кроме меня, в этом мире ничего и никого не существует. Просто слушаю шорохи за дверью, пение птиц за окном... И когда открываю глаза, то понимаю — а зачем грустить? Разве моя печаль сможет помочь мне? Тоска ведь не красит окружающий нас мир, а наоборот, лишь губит. Поэтому мне становится стыдно, что я своим нытьем уродую этот мир, который подарил мне такую прекрасную жизнь. Вспомните, что она одна и никто, кроме вас, не сделает ее лучше... Попробуйте, мисс Бекер, мне всегда помогает.

— Обязательно, — с улыбкой произнесла девушка и перевела взгляд на пустую тарелку с мыслью о том, что ее желудок был уже полон.

Поэтому она без всякого смущения сама начала разговор с мистером Флэтчером, и они проболтали весь ужин.

К своему удивлению, она и вправду прислушивалась к Роману, который говорил, по ее мнению, умные вещи. В другой бы ситуации она бы ни за что не прислушалась к едва знакомому ей мужчине, но почему-то именно сейчас ситуация была другой. Ариэль не хотела признавать, что ее тянуло к младшему мистеру Флэтчеру, боясь показаться предательницей.

Клинтон... Она почти не вспоминала его, занятая беседами с Романом. И Ариэль не знала, стоило ли этого стыдиться, ведь она не сделала ничего плохого. Девушка все равно любила Клинтона и ждала его. К тому же, подумала Ариэль, Клинтон был бы не против, ведь сам хотел, чтобы у меня появился друг...

На самом деле так и было. Прошел месяц и Роман стал для Ариэль тем дружеским утешением, в котором девушка так нуждалась. Он понимал ее как личность, как нечто уникальное — он помогал ей обрести себя и излечить самое больное. Лишь к его словам девушка готова была прислушаться, и именно его поддержка придавала сил. Ариэль улыбалась искренней улыбкой, когда была с ним. Она видела в нем свою душу. А Роман видел в ней свою. Кто бы мог подумать, что Ариэль примет в свою жизнь другого человека, которому сможет доверять, как Клинтону...

Клинтон! За целый месяц он отправил лишь одно письмо, что просто убивало Ариэль. Но содержимое ее сжигало. Клинтон написал ей, что почти умирал. Умирал душой, которая постепенно тухла, не имея возможности увидеть Ариэль. Умирал физически, потому что его тело изнывало от такой нагрузки, которая сейчас была на его довольно крепком теле. «Каждый день я работаю почти без сна, лишь чтобы прокормить маму и младшую сестренку. Нам помогает лишь мой старший брат, Генри, но у него своя семья, поэтому нам все равно не легче...» — писал Клинтон. Ариэль плакала, пока читала это письмо. И плакал Клинтон, пока писал его, потому что на бумаге были характерные следы засохших слез. После этого письма девушка вновь замкнулась в себе — даже Роман не мог вытащить ту из дома. В ее голове были только последние строчки из письма: «...когда-нибудь я смогу все бросить, бросить семью и поместье, но я никогда не брошу тебя, поэтому просто жди с надеждой в сердце». Теперь эти слова преследовали девушку, отчего она каждый раз пускала слезы, не в силах сдержать их. Ее будние дни стали похожими на те, когда она впервые рассталась с Клинтоном.

Но спустя неделю Ариэль смогла временно затянуть рану на сердце, чтобы погулять с Романом, который, по его словам, очень беспокоился за нее. Теперь их прогулки успокаивали девушку: именно тогда ее никто не подслушивал, и она могла спокойно выговориться, дыша свежим, теплым лондонским воздухом.

— Ну привет, Ариэль, — раздался приятный голос Романа, когда девушка вышла из дома.

— Привет, — улыбнулась она, обняв Романа, который крепко прижал ее.

Они не виделись почти неделю, поэтому Ариэль было чертовски приятно видеть эти голубые глаза и ямочки на щеках. Она уже и забыла, каково это — обнимать лучшего друга. Теперь, казалось, все беды позади!

— Сегодня же тепло! Зачем ты так оделась? — спросил Роман Ариэль, заметив ее теплое пальто и взяв ее под руку.

На улице и вправду было тепло: солнце грело сильнее, чем обычно. Лицо обдувал теплый ветер, оставляя приятные ощущения. Эта погода нравилась девушке намного больше, чем дожди, хотя к ним она уже успела привыкнуть.

Ариэль пожала плечами и ехидно улыбнулась.

— Если что, потащишь мою одежду!

Роман закатил глаза, но не возразил: сейчас он готов был даже таскать ту на руках, если это поможет девушке. Он видел ее грусть, которую та хотела скрыть. Хотя Ариэль и сама понимала, что от Романа ничего не скрыть...

— Ну, рассказывай, что случилось? — решив не тянуть, серьезно спросил Роман.

Про Клинтона Ариэль не рассказывала, боясь погубить все, что было с ним создано. Конечно, девушка доверяла Роману, но дело в том, что тайна принадлежала не только ей...

— Роман, — выдохнула Ариэль, пытаясь натянуть улыбку, но потом осеклась, поняв, что этим друга не возьмешь, — пойми... Просто в последнее время у меня плохое настроение, вот и все.

— Ну, должна быть причина этому.

Ариэль кивнула и замедлила шаг в раздумьях, чувствуя под ногами хруст опавших листьев.

— Ну... Разве всему должна быть причина?

Роман неодобрительно хмыкнул.

— Я думал, ты доверяешь мне... Мы же общаемся целый месяц, и я храню все твои тайны! – обиженно произнес Роман, и Ариэль стало немного стыдно.

— Роман, нет, я доверяю тебе!

— Так в чем же тогда дело? — выкрикнул тот, остановившись, тем самым заставив остановиться и Ариэль.

— Просто... Это не только моя тайна! — выдала девушка, сжав губы. — Она касается еще и другого человека. И я могу предать его, рассказав тебе... Или сделать только хуже. Прости! Я так хочу рассказать тебе, но боюсь, что просто не могу, — с жалостью в голосе сказала Ариэль и стала наблюдать за реакцией друга, который удивленно на нее уставился.

В глазах Романа читалось понимание, словно Ариэль только что рассказала ему о Клинтоне. Девушка даже испугалась, что потеряла контроль над собой. Но в его глазах не было ни злости, ни оскорблений, ни осуждения.

— Именно в этом причина твоей грусти? В том, о чем ты не можешь мне рассказать? — прошептал Роман.

Ариэль медленно кивнула, боясь, что Роман будет пытать ее вопросами. Но, на удивление, он лишь сказал:

— Я не буду заставлять тебя рассказывать, если ты не можешь. Просто пообещай не врать мне, хорошо?

Ариэль кивнула и обняла Романа. Казалось, она полюбила его еще больше: такого понимающего, как он, наверное, не сыскать на всем белом свете! Ариэль по-настоящему ценила этого человека и дорожила им, как ее матушка драгоценностями. Она чувствовала, что вот ее потерянная душа! И, может, чудеса случаются и эта глупая мысль на самом деле была правдой...

После Роман даже не заикался насчет этой темы. Друзья разговаривали совсем о другом, и мужчина всеми силами пытался развеселить Ариэль. И у него получалось, потому что девушка совсем не думала о грустном. Она лишь заливалась звонким хохотом, который подхватывал Роман.

— Видел бы ты, какая счастливая у меня матушка! — вновь рассмеялась Ариэль, перешагивая упавшее дерево. — Она-то думает, что у нее получилось свести меня с тобой!

— Пусть так думает, — махнул рукой Роман, предотвратив падение Ариэль, которая запнулась о ветку. — Может, именно так она отстанет от тебя? Я могу подыграть, — подмигнул он.

Ариэль в сотый раз рассмеялась — она уже чувствовала, как болят щеки. Романа грел смех его прекрасной подруги, которую он ценил не меньше, чем Ариэль его. Она так же помогала ему обрести себя, не прилагая для этого усилий. Жаль только, что Ариэль этого совсем не понимала и чувствовала себя бесполезной, хотя для Романа она стала нечто большим, чем просто «прилежной девушкой из богатой семьи».

Он смеялся, когда она смеялась. Улыбался, когда видел Ариэль счастливой. Он не хотел поцеловать ее как мужчина девушку — Роман хотел обнять Ариэль как друга. И это было искренне.

Они гуляли, разговаривая обо всем на свете и смеясь над каждой даже неудачной шуткой. Порою теплый ветер усиливался, поэтому Ариэль приходилось придерживать большую шляпу на голове рукой. Хотя один раз она все-таки улетела, но Роман так быстро среагировал, что шляпа даже не успела коснуться земли. Эта ситуация у молодых людей также стала поводом для смеха.

И вот наступал вечер: солнце уходило за горизонт, забирая с собой дневной свет и оставляя пламенный закат, который едва-едва освещал улицы.

— Слушай, Роман, — вдруг начала Ариэль, задумавшись, — ты говорил, что специально не ищешь потенциальных спутниц. — Роман коротко кивнул. — Ну, а тебе посчастливилось когда-то повстречать «ту самую»? Разве ты никогда не любил?

Они стояли, облокотившись на каменный бортик, который граничил с пляжем. Наблюдая за закатом, Ариэль чувствовала холодные ветреные потоки, которые приносило Северное море. Оно было настолько холодным, что даже за несколько метров от его вод чувствовалась та неприятная прохлада. Но Ариэль с удовольствием дышала полной грудью, чувствуя свежесть.

Честно сказать, Ариэль с Романом отошли слишком далеко от дома. Видимо, так разболтались, что даже не заметили, куда держали путь. Но, казалось, Ариэль было все равно — она видела лишь оранжевые краски на чарующем потемневшем небе.

— Любил?.. — повторил Роман, вернув Ариэль в реальность. — Конечно, любил.

Ариэль показалось, что Роман сказал это с усмешкой, а не с радостью или даже гордостью, как думалось девушке.

— Расскажи, — мягко потребовала она. — Мне интересно.

Роман прискорбно вздохнул, будто ему тяжело было начать рассказ. Но Ариэль не хотела его прерывать, зная, что тот собирался с мыслями. Может, сказать ему, что это неважно, подумала Ариэль, но было уже поздно, потому что Роман, обратив все свое внимание на закат, начал:

— Четыре года назад я встретил девушку, Элайзу. Она жила с отцом, с помещиком, который, не буду таить, был подлым и лживым человеком... И однажды он поступил с моим отцом очень некрасиво, за что тот поплатился имуществом. И он стал бедняком, каких свет не видывал. Стал толстым, некрасивым, поимел привычку много пить и, в общем, стал хуже, чем был. Но его дочка, Элайза, стала только прекрасней: трудилась с утра до ночи, но оставалась такой же чистой и невинной. — Глаза Романа заблестели, а его взгляд принял мечтательный характер, будто он вспоминал те моменты с необычайной теплотой. — Она была не как все — она была уникальной... Поэтому я обратил на нее внимание. Хотя забавно, что сначала она меня в упор не замечала, занятая своими делами! — рассмеялся Роман, нервно почесав затылок. — Но мы полюбили друг друга сразу. Так же быстро решили и пожениться, хотя это почему-то превратилось в год... Целый год мы провели вместе, думая о предстоящей свадьбе. И я так жалею, что не женился на ней в первый же день...

Лицо Романа стало грустным. Он явно испытывал душевную боль, будто у него вырвали кусок сердца, и теперь оно ныло вечность. И Ариэль видела это, но боялась даже и рта раскрыть.

И Роман сам ответил на ее немой вопрос:

— Она заболела и умерла. Умерла прямо на моих руках, задыхаясь от боли... Вот так вот я любил, — заключил Роман, посмотрев на Ариэль так пронзительно, что у девушки все сжалось внутри. Его красные глаза от подступающих слез, которых он сдерживал, смотрели прямо в душу, позволяя прочувствовать ту боль, которую испытывал Роман. И Ариэль, будто поддавшись его влиянию, чуть не заплакала. Она облизнула сухие губы и прошептала:

— Мне так жаль...

Теперь этот вечер стал душевным излиянием Романа, который раскрыл, может, не тайну, но кусочек своей души точно, потому что эта история была невероятно важна для него. И теперь эту историю знала Ариэль, которая почувствовала стыд — ведь она не рассказала ему про Клинтона! Хотя ей ли судить, если Элайза мертва и их любви с Романом уже никто не может помешать — мешать-то уже нечему... От этой мысли Ариэль передернуло, и она попыталась сконцентрировать внимание на закате, который постепенно угасал.

Когда небо, наконец, стало темным и даже еле заметных лучей ушедшего солнца было не видно, Роман и Ариэль, взявшись за руку, молча начали путь домой. Впервые за все время они шли, совсем не разговаривая, так долго.

Ариэль с жалостью прокручивала в голове историю Романа. Она вспоминала его слезившиеся глаза, боль в голосе и дрожащие руки. Казалось, так тяжело обрести свое истинное счастье и так легко его потерять... Разве это справедливо? Конечно же, нет. И Ариэль вспомнила свою еще не законченную историю. Хотя, возможно, ей уже пришел конец... Но она все еще надеялась — наверное, даже если она больше не увидит Клинтона, надежда будет жить в ее сердце всегда.

Роман же пытался не вспоминать историю, которую он рассказал Ариэль. Ему было и вправду тяжело это сделать — выговориться, но он совсем не пожалел, потому что знал, что Ариэль сохранит искренние переживания в своем сердце. А для него это было самым главным.

Когда они дошли до поместья Бекер, было так темно, что Ариэль еле разглядела огни сквозь густые заросли. В ушах звенел стрекот кузнечиков, а на коже появились мурашки от вечерней прохлады.

— Спасибо, Роман, что проводил, а то одна я бы ни за что не дошла, — призналась Ариэль. И вправду, одна бы девушка в такую темноту никогда не пошла бы. Как не удивительно, по таким зарослям в кромешную темноту бродить она могла лишь с Романом.

— Надеюсь, ты не впадешь в очередную депрессию? — недоверчиво спросил мужчина, обняв девушку.

— Только если ты будешь веселить меня своими глупыми шутками, — усмехнулась Ариэль, и пара рассмеялась.

— Хорошо, Ариэль. До встречи, — попрощался Роман, и его силуэт растворился в темноте.

— До встречи, — проговорила Ариэль, наблюдая за очертаниями крепкого тела Романа.

Но она думала совсем не о том, как вокруг все-таки темно или как поздно она пришла на сей раз.

— Элайза... Зачем ты покинула Романа?.. — прошептала девушка и зашла в дом, где ее ждали тепло и свет камина, который растопила мисс Шелтон в ее комнате.

Придя в комнату и переодевшись, Ариэль завернулась в теплое одеяло и свернулась калачиком, чтобы быстрей согреться. Она чувствовала, насколько холодным было ее тело — особенно ноги, которые были не так сильно спрятаны одеждой, нежели верхняя часть тела.

— Боже, милая, ты вся окоченела! — встрепенулась мисс Шелтон, дотронувшись до голени девушки.

Ариэль не ответила, лишь сильней укуталась в одеяло. Она чувствовала такой уют, что ей захотелось спать. Но миссис Бекер, неожиданно вошедшая в комнату Ариэль, помешала планам девушки.

— Милая, ты еще не спишь? — прощебетала та, улыбнувшись.

— Нет, мама, я только что пришла, — ответила Ариэль и быстро добавила: — Но уже собираюсь!

Странная ухмылка миссис Бекер волновала Ариэль, ведь матушка слишком редко заходила к дочери просто так.

— Я хотела поговорить... — Миссис Бекер тактично дала понять мисс Шелтон, чтобы та оставила их наедине. Гувернантка, кивнув, вышла из комнаты, и Ариэль зажмурила глаза, представляя, о чем будет диалог с матерью.

Миссис Бекер, виляя бедрами, подошла к дочке и, положив ладони на колени, начала:

— В последнее время ты слишком часто гуляешь с Романом, милая...

— Матушка, я понимаю твои предположения, но спешу вас расстроить — они ложны, — грубо перебила Ариэль. — Роман мне дорог, правда, но как друг, а не как любовник...

Миссис Бекер сидела, выпучив глаза, словно та услышала от дочери что-то абсурдное. Но Ариэль сказала правду и не хотела врать, приняв предложение Романа, который согласился подыграть. Хотя в следующую секунду девушка пожалела об этом.

— Что за вздор?! — вдруг прокричала миссис Бекер, резко вскочив и разведя руками в стороны. — Мужчина в друзья юной леди? Ты хоть себя слышишь, Ариэль?

Реакция миссис Бекер напугала девушку, отчего та лежала в ступоре, совершенно не понимая, что и сказать. Девушка ожидала любого, но точно не этого. И что же теперь ответить?

— Я... Ну... Я же не... — мямлила Ариэль, прикрывая рот одеялом.

Но злость матери все нарастала, пока та не получала ответа. Она резко схватила одеяло и стянула ее с девушки, бросив в другой конец комнаты. Ее грудь яростно вздымалась, а лицо было в гневе: легкий оскал придавал этой темноволосой женщине небывалую грубость, из-за которой лицо выглядело более устрашающе, словно с Ариэль стояла не ее прекрасная мать, а настоящее чудовище. И именно такую матушку Ариэль боялась больше всего.

— Боже, помилуй! Что скажет отец на такое? — взялась за голову миссис Бекер.

— Что? — наконец обрела голос Ариэль. — Матушка, я не понимаю, что в этом такого... Какая разница — друг или любовник?

— Ты еще спрашиваешь! Мы с отцом рассчитывали совсем на другой расклад. Дураки, думали, что ты шатаешься с этим Флэтчером до глубокого вечера не потому, что считаешь его «другом», — скривилась миссис Бекер.

— Разве это имеет значения?

— Конечно, имеет! Мужчина дан нам, женщинам, вовсе не для дружбы, Ариэль, и ты прекрасно понимаешь это. А Роман, боже, видимо, и он не наделен умом, раз связался с тобой, Ариэль.

Девушка сдерживала непрошеные слезы. Но она никогда не плакала при матери. И никогда не заплачет.

— Мама, я буду с ним общаться...

— Еще как будешь! Тебе уже девятнадцать — не будем же мы вечно тебя опекать. А Роман смотрит на тебя совсем не по-дружески. Небось, ты сама противишься! А отец не должен знать, что ты считаешь этого мужчину другом, Ариэль. Теперь все в твоих руках.

— Что?.. Что я должна сделать?

Миссис Бекер тяжело вздохнула и понизила тон:

— Мы дали тебе мужчину, богатого и доброго, теперь твоя очередь не разочаровать нас. Брось эти мысли о «дружбе»! Какой же это бред!

— Но я не буду с ним...

— Ох, замолчи! Опять твои глупые разговоры про любовь, Ариэль! Ее нет, это все выдумки маленьких девочек вроде тебя! Зато есть другие прелести жизни, доступные далеко не всем... Надеюсь, ты прислушаешься, — заключила миссис Бекер и ушла.

Ариэль продолжала смотреть в дверь, совершенно не веря в происходящее.

Матушка заставляла ее выйти за Романа. За того, к кому она питала любовь, но совсем не ту, которая должна быть. Но Ариэль точно знала, что не сделает этого. Что не поступит так ни с Романом, ни с собой, ни с Клинтоном. Но что будет дальше? Что может быть хуже того, что уже происходило? Ариэль не знала ответов на эти вопросы, но точно знала, что хуже может быть всегда.

Придя в себя, Ариэль горько заплакала. Снова... Вновь ее слезы лились от безысходности. Вновь ее мать наплевала на чувства Ариэль и сделала все по-своему. Но если раньше это были мелочи, то сейчас это было чем-то слишком глобальным для жизни девушки. Она не хотела лишиться ни семьи, ни любви, ни дружбы. Но разве она сумеет сохранить хотя бы любовь? Разве ее ничтожное решение и безрезультатное действие сможет к чему-то привести? Конечно, нет! Именно поэтому Ариэль просто вытерла слезы, надеясь, что матушка скоро одумается и позволит девушке жить своей жизнью: что Клинтон скоро вернется и заберет ее — совсем не важно, рай это или ад, что Роман простит ей ее желание убежать ото всех, обнимет и скажет какую-то забавную вещь, которая заставит девушку улыбаться. Ариэль закрывала глаза и думала только об этом. Но жаль, что это все мечты...