Колье потерянной любви

Две недели спустя

Ариэль сидела на полу в свадебном белом платье, украшенном сотнями лентами, которые постоянно мешали двигаться, обвивая ее ноги и руки. В стене был потайной угол, который совсем недавно соорудила довольно-таки сообразительная девушка. Там Ариэль прятала все то, что не хотела показывать другим, — ну или же те вещи, которые миссис Бекер увидеть была не должна. Именно в этом месте Ариэль хранила письма Клинтону, которые сейчас держала в дрожащих руках и перечитывала, сдерживая слезы.

«Я так жду нашей встречи, Клинтон. Я уже устала лишь думать о тебе! Я хочу чувствовать тепло твоей кожи... Знаешь, меня вдохновляет то, что сейчас происходит. Это дает невероятный шанс нашему будущему, в которое я искренне верю. Просто представь: только ты и я... Разве это не мечта? Нет, я хочу, чтобы это было реальностью. Поэтому, прошу тебя, постарайся ради меня, ради нас...»

«Я не знаю, как терпеть, потому что это не в моих силах. Знаю, что должна быть сильной, но что если это не мой удел? Может, я создана для истерик и слез? Хотя даже если так, Клинтон, это не помогает нам! От этого не становится легче. Ох, как бы я хотела услышать твой голос, Клинтон! Знаю, ты бы точно меня успокоил...»

«Скоро свадьба, но я так боюсь... Боюсь, что пойдет что-то не так. Боюсь, что эмоции возьмут вверх. Что никогда тебя не увижу. Сколько же страхов! И как от них избавиться, Клинтон? Не знаю почему, но мне кажется, что ты знаешь, как убить тех кошмарных монстров, живущих в моем трепетном сердце. Они чернят мои глаза, заставляя видеть смерть. Знаешь, в последнее время я читаю ужасные книги, но еще ужасней то, что мне нравится. Наверное, это помогает мне развеять мысли».

«Завтра, Клинтон. Завтра начнется то, чего я так долго боялась. Что бы ни случилось, я иду на это ради тебя. Но помни, что я могу уйти одна, так как не хочу умирать», — последнее, что написала Ариэль.

И таких писем было много, — она писала каждый день, чаще всего даже не единожды садясь за письменный стол. Но это не имело значения, ведь ни одного письма она так и не отправила. Почему? Ариэль нашла несколько отговорок, горько осознавая их значимость.

Во-первых, она не хотела рисковать, ведь это непросто — тайно отправить письмо в поместье Буш. К тому же перед свадьбой, которая и так могла сорваться, хотя девушка была уверена, что все пройдет как по маслу.

Во-вторых, в письмах она проявляла свою женскую слабость, чуть ли не обливая слезами бумагу. Ариэль просто выплескивала свои эмоции, которые не могла оставить в себе. Девушка хоть и знала, что Клинтон бы поддержал ее, но теперь ей совсем не хотелось, чтобы ее жалели, даже если раньше ее это вдохновляло. Теперь ей казалось, будто любое проявление слабости, свойственное женщинам, сломает ее, тем самым перечеркнув все ее планы. Как бы она не противилась, ей приходилось быть сильной, иначе о будущем с Клинтоном та могла забыть. На миг Ариэль показалось, что она становится копией своей матери — такой же бесчувственной и мелочной. Но ее многое отличало от миссис Бекер: хотя бы то, что Ариэль боролась за любовь, которая уже стала чужда матери. Девушка хотела меняться, подниматься все выше, ощущая в животе порхающих бабочек, а миссис Бекер преследовали лишь земные, меркантильные потребности, которые никогда не помогут ей быть по-настоящему счастливым человеком.

Ариэль услышала шаги за дверью, поэтому быстро спрятала все письма в тайник, закрыла его кирпичиком и задернула бежевую штору. В дверях показалась мисс Шелтон, и девушка облегченно вздохнула, встав с пола.

— Ну и что ты на полу валяешься? — возмутилась гувернантка, отряхивая белое платье девушки и расправляя его.

— Боже, я напугалась! — призналась Ариэль и принялась вытаскивать письма из только что закрытой дыры в стене.

Мисс Шелтон недоверчиво посмотрела на девушку.

— Нужно их сжечь, мисс Шелтон. Не спрашивай зачем. Просто сделай так, чтобы их никто не увидел, — произнесла Ариэль и, получив согласие гувернантки, подошла к зеркалу.

Сегодня она и вправду была красивой: белое платье так шло ее бледному и худому телу, что она казалась девушкой с картины великого художника. Выраженные скулы придавали образу такой холодности, что та казалась нетронутой глыбой льда. Хотя большее внимание уделялось глазам, которые были подведены черным, что очень сочеталось с радужкой карего цвета. Ариэль ухмыльнулась, подняв один уголок рта, и похлопала длинными ресницами, будто репетируя свое выражение лица на публике.

— Уже скоро кареты будут готовы, Ариэль, — защебетала мисс Шелтон, бегая по комнате в поисках чего-то. — И тебе скоро выходить! Где же твоя шаль? — развела руками та.

Ариэль пожала плечами, так как и сами не помнила, куда в последний раз ее кинула. Ей следовало бы оставлять верхнюю одежду в прихожей, но в последнее время после прогулок у нее было желание лишь плюхнуться на кровать и заснуть, что она и делала.

Спустя две минуты мисс Шелтон, наконец, нашла шаль и накинула на Ариэль. Мягкая шерсть приятно щекотала кожу, и спустя несколько минут девушка почувствовала, что ей становилось жарко, поэтому она вышла на улицу и стала наблюдать за людьми, которые паковали ее вещи, будто та переезжала в другую страну. Миссис Бекер так трепетно отнеслась к свадьбе, что взяла с собой абсолютно все, — даже то, что совсем не пригодится. Проходя мимо кареты, Ариэль увидела столько аксессуаров, словно ее мать опустошила бутик. Особенно ее смутили головные уборы, украшенные яркими павлиньими перьями: это еще зачем? Но никого не волновало ее мнение.

Девушка уже за день до свадьбы начала переживать, ведь все случилось так быстро, что она и опомниться не успела. Она в первый раз выходила замуж и, несмотря на то что это фальшивая церемония, совсем не знала, как себя вести. Она должна быть счастливой, но если бы все знали, что та хотела сделать. С кем она хотела это сделать! Но Ариэль следовало молчать... Она сама затеяла эту игру — ей же ее и терпеть.

На улице были слякоть и мороз, но девушке не хотелось обратно в дом. Конечно, она любила свою комнату, но вот остальную часть поместья... Оно казалось ей чужим, поэтому девушка даже не хотела прощаться с домом, который скоро покинет, учитывая то, что тот ее даже и не поприветствовал. Ариэль улыбалась, когда понимала, что будет меньше видеть родителей, которые сломали ее. Которые всю жизнь указывали ей, что и как делать. Это было в своем роде освобождением. И когда из дома вышла счастливая миссис Бекер, с сумочкой в руках, Ариэль поняла, что сделала правильный выбор, пойдя на этот риск. Хватило лишь взгляда, из-за которого она вспомнила все обиды и боль, чтобы еще больше поверить в правоту своих действий. Ариэль понимала, что это ужасно, но миссис Бекер не сделала ничего, чтобы ее дочь считала это чем-то из ряда вон выходящего. Поэтому она ни о чем не жалела.

Ариэль закуталась в мех, спрятав лицо от холодного ветра. Совсем недавно она стала привыкать к дождю, его теплым каплям, стекающим по щекам, но к морозу та испытывала более негативные чувства. Холод неприятно щипал кожу и заставлял дрожать всем телом. Ариэль даже подумала, что зимой совсем не выйдет на улицу, но тут же улыбнулась этой абсурдной мысли, — хотя это было бы приятным бонусом.

Девушка ускорила шаг, поднимая подол платья, чтобы тот не угодил в грязь, и села в карету, облегченно выдохнув, когда почувствовала под собой опору. Пульс ее сердца учащался каждую минуту, когда та осознавала, что она делает и куда держит путь. Ариэль гадала, что же сейчас делал Роман и о чем думал. Наверное, ему тоже было страшно, ведь это не обычная встреча, когда они гуляли под луной и рассуждали о личном.

Вдруг Ариэль осознала, что больше их прогулки никогда не будут прежними. Теперь они будут, хоть и незаконными, но супругами — и об этом будет знать все поселение Лондона. Их головы теперь будут заняты другими мыслями, не такими беззаботными, как ранее. По крайней мере, обстоятельства вынудят их гулять за руки и периодически обниматься, что и должны, по мнению других, делать супруги. Хоть Ариэль и не разделяла это, но выбирать ей не приходилось.

Спустя несколько минут в карету сели мисс Шелтон и миссис Бекер, которая оглянула дочь с недовольством.

— Надо было больше румян — слишком бледная, — заметила та, приказав кучеру ехать. — Да и парфюма надо было побольше.

Мисс Шелтон посмотрела на Ариэль, тая в глаза надежду, что та пропустит слова матери мимо ушей. Да и девушке совсем не хотелось возникать, тем самым провоцируя матушку, поэтому просто смолчала, устремив взгляд в маленькое окно кареты. Перед глазами сменялись деревья, окрашенные в уже потускневшие цвета осени, и лишь иногда показывались возвышенности, которые создавали хоть какой-то контраст.

На удивление, Ариэль ни о чем не думала, словно ее голова совсем опустошилась. В этот момент для нее не существовало ни разлуки с любимым, ни вынужденной свадьбы, ни деспотичной матери. Это можно сравнить со смертью — такая внезапная легкость, будто летишь, освобождаясь от всех тяжких мыслей. Жаль, что это продлилось недолго, ведь миссис Бекер начала пустой разговор:

— Как ты, волнуешься?

Ариэль начала хлопать ресницами и посмотрела на матушку, которая любопытно уставилась на нее.

— Нет... Совсем нет.

— Странно, — хмыкнула та. — Я, например, перед свадьбой с твоим отцом волновалась так сильно, что доводила себя до нервных срывов. Кричала просто потому, что не могла найти шаль, представляешь? Хотя на самой свадьбе я была само спокойствие.

Ариэль кивнула, не желая показывать заинтересованность, чтобы матушка не продолжала дальше. Но той, видимо, это и не нужно было.

— Знаешь, если ты будешь волноваться, просто попробуй медленно втянуть воздух, — и миссис Бекер начала показывать правильное выполнение этого упражнения, вдыхая полной грудью, — а потом резко выдохнуть. И так несколько раз. Мне помогало!

Ариэль снова кивнула и закрыла глаза. Так уж миссис Бекер точно не будет ее тревожить. Так и вышло — не получив ответной реакции, матушка начала тяготить мисс Шелтон своими разговорами. Но та понимающе кивала и внимательно слушала, стараясь отгородить от такой участи бедную Ариэль.

Не прошло и часа как карета остановилась, а кучер открыл дверь, позволяя дамам выйти. Сердце Ариэль начало стучать так сильно, что ей казалось, будто эти глухие звуки слышали все. Ее ноги подкашивались, но она держала свою осанку, как следовало делать истинной невесте.

Ариэль не знала, куда ей идти и что делать, но мисс Шелтон здорово удивила ее, сказав, что через несколько минут она пойдет под венец.

— Что, так быстро? Но, мисс Шелтон...

— Ариэль, ты готова, твой жених тоже. Осталось только рассадить гостей — и все будут готовы. Подожди чуть-чуть. Чем быстрей мы начнем, тем быстрей закончим, — заключила мисс Шелтон и убежала за миссис Бекер, руководившей всем процессом и указывающей на большие сумки, в которых лежали меха, аксессуары, и бочки эля. Ариэль стояла, держа несвойственное для нее лицо и пытаясь не дрожать от холода, который сковывал ее тело. Она начинала чувствовать легкое покалывание, отчего еле заметно корчила лицо.

Наконец, показалась мисс Шелтон с длинной фатой в руках. Она прикрепила ее, закрыв кудрявые волосы, над которыми весь вчерашний вечер трудились три женщины, заплетая косы из буквально трех волосков. Все это было страшным сном для Ариэль, и она была рада, что все это уже позади. Теперь оставалось выполнить главную часть.

— Господи, почему я стою на улице? — возмутилась Ариэль, потирая руки, чтобы согреться.

— Милая, потерпи, — прошептала гувернантка. — Вам следует снять мех, — уже громче произнесла мисс Шелтон, увидев миссис Бекер, которая шла с улыбкой на лице, постоянно оглядываясь на безлюдный вход в церковь. Видимо, все, кому надо, были уже внутри, включая самого Романа. Мысль о нем заставила Ариэль тепло улыбнуться.

— Ох, какой прекрасный день, Ариэль! Я мечтала о нем с тех пор, как впервые увидела тебя, — прощебетала миссис Бекер, поправив платье и фату. — Помни, дорогая, что это день твой. Он запомнится на всю жизнь, поэтому не смей делать глупостей. — Если честно, Ариэль совсем не тронула речь матушки, так как она хотела совсем другой поддержки. И она нашла ее в глазах мисс Шелтон, которая так тепло улыбалась, что сердце замедляло ход. В ее глазах была нежность к девушке, чего не могла не заметить Ариэль. Она хотела обнять гувернантку, но поняла, что не в тех обстоятельствах, в которых следовало бы это делать.

Спустя еще несколько минут к Ариэль подошел мужчина приятной наружности с большим букетом цветов в руках.

— Добрый день, мисс Бекер, — произнес он, протянув цветы. — Ваш жених ожидает вас в церкви и дарит этот прелестный букет в знак своего согласия.

Ариэль кивнула, пряча испуганные глаза. Момент становился все ближе, и она все чаще осматривалась по сторонам, боясь заметить озлобленного взгляда матушки. Но, как ни странно, миссис Бекер почти вприпрыжку хлопотала над уже начинающейся свадьбой и вела под руку отца, который лучезарно улыбался.

— Милая, все уже начинается! — прощебетала матушка. — Скорей, бери отца за руку.

Ариэль застыла, словно миссис Бекер заставила ее прыгнуть в бурлящую лаву, поэтому мистер Бекер сам взял дочку под локоть и повел ее ко входу.

Перед самой дверью Ариэль остановилась, чтобы собраться. Она стояла, сжимая и так потрепанный букет, который хотела выкинуть, но держала его. Девушка даже попробовала метод матушки, но тот совсем не помогал ей, поэтому она просто закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но Ариэль стояла так уже пару минут, и, возможно, гости начали переживать, поэтому та понимала, что нужно войти. Что нужно открыть эту страшную дверь. Но ее рука будто окоченела.

— Не волнуйся, Ариэль, — вдруг подал голос мистер Бекер. — Все будет хорошо. Все мы волновались в свое время, но на самом деле бояться нечего.

Ариэль мило улыбнулась отцу. Она была благодарна его поддержке. Вот только жаль, что его слова совсем не помогали, ведь она волновалась совсем по другому поводу.

Перед глазами пронеслись те самые моменты, ради которых она стояла здесь и сжимала свадебный букет. Она увидела и то будущее, которое ее ждало, если она откроет дверь. Увидела счастливую жизнь с Клинтоном, детьми. По телу разлилось тепло, и Ариэль, сама не понимая как, открыла дверь и сделала первый шаг навстречу мечте...

Десятки взглядов были устремлены в ее сторону, они изучали ее. Кто-то счастливо улыбался, а кто-то обиженно испепелял ее бледное лицо проницательным взглядом, — по большей части, это были молодые девушки, которых она видела впервые. По левую сторону Ариэль заметила мисс Шелтон и матушку. Еще в этой же стороне сидели ее родственники и незнакомые ей люди, которых, конечно же, пригласила миссис Бекер. Как было принято — гости на ее плечах. Повернувшись направо, Ариэль счастливо улыбнулась, увидев мистера и миссис Флэтчер, которые не могли скрыть улыбок. На стороне жениха было почти вдвое меньше гостей, нежели у невесты, хотя это было объяснимо.

Церковь была хорошо освещена, а особенно красивым было место у алтаря, который игрался с красками витражного окна. У входа же Ариэль заметила некоторые растения, которые насыщали кислородом это довольно душное место. Хоть это было и невозможно почувствовать, — скорее, Ариэль внушила это себе, — но ей казалось, что в тот момент она могла увидеть ветер; словно она могла делать невозможное.

Сделав шаг, Ариэль посмотрела вперед. Она увидела Романа, который стоял и пронзительно смотрел на девушку, взглядом предлагая подойти. Он стоял как одинокий ангел — такой прекрасный. Ариэль любовалась его лицом, черным костюмом, несмотря на то что тот стоял в нескольких метрах от нее. Сердце билось в такт шагам, которые девушка совершала каждые две секунды. Она не могла идти быстро, с приветливой надеждой смотря на Романа, который отвечал ей спокойствием. Они общались, просто смотря друг другу в глаза. Он утешал ее, а она смеялась, даже не пытаясь улыбнуться в этот момент. А Роман все понимал.

Когда мистер Бекер все-таки передал руку дочери жениху, Ариэль совсем забыла о том, что это все не по-настоящему. Прошло меньше минуты и она уже влюбилась в этот день, как и полюбила Романа еще сильней. Но теперь не как друга, а как брата, которого у нее никогда не было. Ариэль четко понимала, что он всегда защитит ее, несмотря ни на что. Всегда поддержит, какими бы безумными не были ее поступки. И это был Роман. Ее Роман, который принял девушку и те обстоятельства, в которых она вертелась. Ариэль и Роман закрепили эти чувства теплыми улыбками, и они приняли церковные свечи, которые дали свидетели.

— Дорогие возлюбленные! — раздался басовый голос священника, стоявшего у алтаря, рядом с женихом и невестой. Его седые волосы и статный вид внушал доверие, словно тот был порядочным человеком, который был свидетелем многих венчаний — но ведь это неправда, раз он пошел на подобную авантюру. Ариэль бы и не удивилась, если этот человек всего лишь умный, нуждающийся в деньгах прохожий. — Мы собрались здесь и сейчас, дабы стать свидетелями вступления в брак Романа Флэтчера и Ариэль Бекер, что почитается всеми; ибо в него не следует вступать необдуманно, а лишь благоговейно, осмотрительно и торжественно. В этой божественной церкви судьбам двух людей суждено соединиться. Если кто-либо из присутствующих знает причины, по которым это не может произойти — пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание.

Конечно, все молчали, и Ариэль облегченно выдохнула, ведь теперь никто не помешает ей быть с Клинтоном. Да, все идет так, как планировалось. Видно, сам Господь одобрил план Ариэль и благословил тот союз, поэтому, надеялась девушка, он не накажет ее за то, что в столь божественном месте посмела стать инициатором ненастоящей свадьбы — не по любви, да и потом убежать с другим. Хотя даже если бы все было по-другому, Ариэль бы нашла путь, ведь женщина может хоть на части себя разорвать, лишь бы быть со своей любовью. И Ариэль тому пример: сколько раз ее сердце рвалось от боли, тоски... И сколько она терпела ее? Слишком много, чтобы не придавать этому значения. Она все время рвала себя, свое тело и сердце надеждами.

Дальше священник начал читать молитвы, которые Ариэль совсем не слушала. К тому же мужчина делал это так невнятно и без эмоций, словно он испытывал к библии отвращение, хотя Ариэль предположила, что это было задумано — чтобы Господь не услышал эти слова.

Девушка смотрела на Романа, который бережно сжимал ее руки и порою кивал, подбадривая, отчего Ариэль улыбалась. Девушка точно знала, что запомнит этот день на всю жизнь. Что будет благодарить Господа за то, что помог ей.

Когда священник закончил читать молитвы, протянул жениху и невесте кольца. Они были такими красивыми, золотые — блестели, словно звездочки на небе. Казалось, Ариэль расстроилась, что эти кольца будут нести неискренние чувства любви, но потом поняла, что она искренне любила Романа, — как и он ее, — но просто не как любовника. Разве есть разница?

Роман улыбнулся, обнажив белые зубы, потом, одевая кольцо на палец Ариэль, произнес:

— Я, Роман Флэтчер, вручаю тебе, Ариэль Бекер, это кольцо в знак вечной любви и привязанности.

Девушка посмотрела на то, как золотое колечко переливалось, идеально сидя у нее на пальце. Она улыбнулась, и в ее глазах блеснул огонек. Ариэль была счастлива, потому что почувствовала тепло Романа, словно кольцо было напитано его энергетикой. И девушке не хотелось с ним расставаться.

— Я, Ариэль Бекер, вручаю тебе, Роман Флэтчер, это кольцо в знак вечной любви и привязанности, — дрожащим голосом произнесла Ариэль, одев кольцо.

И Роман почувствовал то же самое, что и девушка несколько секунд назад. Эти кольца подарил сам Господь, подумали оба. И они даже не смогли понять, абсурдна ли была эта мысль, как услышали энергичные аплодисменты из зала. Все улыбались, некоторые свистели — и лишь на лицах мистера и миссис Флэтчер были теплые улыбки, больше обращенные к Ариэль. Ведь только они всё знали и по-настоящему были счастливы за девушку, понимая, что та станет свободной.

— Властью, — начала священник, перекрикивая шум в церкви, — наложенной на меня Господом, я объявляю вас мужем и женой. Теперь можете поцеловать невесту.

Ариэль и Роман застыли, смотря друг другу в глаза. Они, наверное, боялись этого момента больше всего, ведь поцелуй — это слишком интимное и совсем не для них. Но они знали, что этого было не избежать, ведь это обычное дело — поцеловать невесту. Поэтому, зажмурив глаза, Роман поцеловал Ариэль в губы. Девушка чувствовала его горячую плоть и пыталась не морщиться, ведь ей было немного противно, понимая, что ее губы прикасались не к губам Клинтона. Когда Роман отстранился от девушки, между ними возникла неловкость, но они быстро пришли в себя, дав знать, что все в порядке. В эту же секунду гости церкви захлопали так громко, что Ариэль чуть ли не закрыла уши ладонями. Все встали со своих мест, а девушка переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя некомфортно. Когда же это все закончится? А впереди были еще застолье, развлечения и многое другое, что Ариэль уже возненавидела.

Часть гостей подбежала к жениху и невесте. В этот же миг послышались умиротворенные звуки арфы и пианино. Ариэль пыталась больше слушать их, чем гостей, которые то и дело поздравляли ее со свадьбой, — и на каждое такое поздравление Ариэль было велено отвечать, но она настолько растерялась, что порой благодарила одних и тех же людей несколько раз.

— Ариэль, моя милая! — радовалась миссис Бекер, обнимая дочку. — Я такая счастливая! Моя дочь вышла замуж!

— Да, матушка, — холодно произнесла Ариэль.

— Теперь самая приятная часть вечера, дорогая — застолье! Уверяю, пирог покорит всех! — прощебетала та и упорхала куда-то к гостям.

Ариэль безразлично улыбнулась ей. Миссис Бекер, как всегда, думала о себе и своем счастье. Как ни странно, девушку это уже не волновало и ни в коем случае не задевало. К тому же она понимала, что совсем скоро матушка уже ничего не скажет ей, так как она будет далеко отсюда...

— Милая, все прошло чудесно, — послышался мягкий баритон миссис Флэтчер. Она подошла к Ариэль и обняла ее так нежно, как не делала этого миссис Бекер. — Твоя мать ничего не заподозрила, хотя она так щебечет над этой свадьбой, что вряд ли бы и заметила что-то.

Ариэль прыснула от смеха, согласно кивнув.

— Ох, миссис Флэтчер, я так волнуюсь. Уже сегодня мы поедем в гостевой дом, а спустя какое-то время мне предстоит жить с вами — какое облегчение... Наконец-то моя деспотичная мать перестанет морально убивать меня.

— Лучше не говори так, Ариэль, — предупредила миссис Флэтчер. — Не приведи Господь, услышит кто-нибудь. К тому же в церкви вы и так позволили слишком много.

— А куда вы дели малютку Вивьен? — из интереса спросила Ариэль.

— Она осталась с няней — такая бестолковая, но я дала ей шанс... Хватит болтать, лучше пошли к столу — и перестань волноваться, — добавила миссис Флэтчер и легонько подтолкнула Ариэль в сторону застолья, где гости уже ждали молодоженов.

Роман еще некоторое время принимал поздравления и потом присел рядом с Ариэль, ожидая пирога.

— Я, однако, голоден, — отметил тот.

Ариэль услышала урчание своего живота и поделилась такими же мыслями.

И словно услышав их, в церковь двое молодых людей внесли большой пирог с золотой корочкой, который выглядел более чем аппетитно. А когда его поставили на стол, рядом с Ариэль, запах заставил пустить слюни. Девушка блаженно закатила глаза, неосознанно облизнув губы. Даже все те блюда, уже стоявшие на столе, не возбуждали аппетит Ариэль настолько. Посмотрев на Романа, она заметила, что тот тоже жаждал кусочка.

Живот Ариэль заурчал сильней, почуяв такой сильный запах еды. Запихнув в рот первый кусок сочного пирога, девушка снова закатила глаза, чувствуя горячий сок мяса. Она жевала с таким удовольствием, будто до сих пор ела только зелень. Ариэль ела кусок за куском, жуя мягкое тесто и мясо, которое словно таяло во рту. Когда девушка почувствовала, что живот полон и готов был взорваться, она даже расстроилась, ведь вряд ли ей удастся попробовать подобное.

— Господи, как же вкусно! — облокотившись о спинку стула и положив руку на живот, произнесла Ариэль.

Роман засмеялся, прикрыв рот рукой.

— Это самый лучший свадебный пирог в моей жизни, — дожевав, произнес он.

— Ты был и на других свадьбах?

— Раз десять точно. А ты разве не была?

— Ни разу, — грустно ответила Ариэль.

— Ну все-таки на одной свадьбе тебе посчастливилось побывать, — подмигнув, произнес Роман, отчего Ариэль улыбнулась. И вправду. Это ее первая свадьба. Казалось, все «первое» произошло с Клинтоном, но Роман для девушки был тоже первооткрывателем. От этой мысли она засмеялась.

Следующие события Ариэль казались не такими веселыми, как гостям. Все танцевали, пели, смеялись над шутом, который всех развлекал. Даже Роман порою прыскал от смеха, а Ариэль просто сидела и смотрела на людей, искренне верующих, что они находились на самой обычной свадьбе. Даже миссис Бекер ушла в такой отрыв, что девушка не узнавала свою мать, которая танцевала, высоко поднимая платье, и пила вино, совсем потеряв над собой контроль. Ариэль сделала лишь пару глотков вкусного красного вина, от которого исходил приятный аромат. Ей вовсе не хотелось дурманить голову алкоголем, — хотя она отказывалась даже от обычной воды.

Когда пришло время продавать гостям эль, Ариэль пыталась натянуть улыбку, ведь ей совсем не хотелось улыбаться. Она сама удивилась, как ее настроение поменялось так быстро, хотя тому были причины, ведь Ариэль не переставала накручивать и терзать себя скверными мыслями.

На удивление, почти каждый гость купил эль, благодаря чему Ариэль и Роман получили нехилый свадебный подарок. Эти деньги Ариэль спрятала в мешочек, а то, что не влезло, в свой скромный бюст.

Остаток дня прошел в таком же веселье, словно все гости были одурманены каким-то зельем, который заставлял танцевать до мозолей на ногах, ведь многие женщины садились на свои места и корчились от боли. Ариэль смотрела на это и совсем не понимала, как можно получать удовольствие от рук незнакомого мужчины и его незамысловатых движений. Как можно было смеяться от столь глупых шуток шута, который, подумала Ариэль, открывал рот впервые в жизни. От, казалось, интеллигентных людей осталось лишь название! Ариэль совсем не так представляла сегодняшний вечер, поэтому слегка разочаровалась, хотя осознавала, что это свадьба — значит, веселье! Но от того, что Роман вел себя не лучше, девушке не становилось легче. Она готова была убежать, чтобы посидеть в тихом месте наедине со своими мыслями, потому что больше не могла смотреть на опьяненные движения ее матери и слушать противные голоса поющих гостей.

Поэтому Ариэль, найдя миссис Флэтчер в толпе, поспешила к ней и сказала на ушко:

— Миссис Флэтчер, я больше не могу здесь оставаться!

Та понимающе кивнула, словно была так же обескуражена подобными событиями.

— Время уже позднее, ты с Романом можете спокойно ехать в гостевой домик. К тому же карета уже давным-давно готова, — сказала миссис Флэтчер, чем очень обрадовала Ариэль. — Найди Романа, милая.

И девушка поспешила в толпу, где жених сегодняшнего дня вел беседы с мужчинами, громко смеялся и хлопал.

— Роман, поехали в домик. Твоя матушка сказала, что все готово! — отведя мужчину в сторонку, простонала Ариэль, дергая того за локоть.

Роман явно не хотел покидать такое веселое место, поэтому недовольно нахмурился.

— Но, Ариэль, мы можем еще немного побыть здесь. Это же свадьба, веселье!

Ариэль закатила глаза.

— Да, но я не могу здесь больше находиться! — Та почувствовала, как ее кто-то толкнул, но даже не обернулся, чтобы извиниться. — Господи, если ты не пойдешь со мной, то я поеду одна!

Роман закатил глаза и цокнул, выражая свое крайнее недовольство.

— Не моя жена, но голова уже болит, — прошептал он, ухмыльнувшись. Это была шутка, но Ариэль почему-то еще больше разозлилась.

Приготовив ленту, девушка вышла на улицу, где было так свежо и хорошо, что та не хотела уходить. Легкий ветер приятно щекотал кожу, и погода Ариэль уже не казалась ветреной или холодной — наоборот, вдохнув прохладный свежий воздух, легкие словно очистились от дыма. Дышать стало легче, и Ариэль поймала себя на мысли, что ранее осужденный ею дождь был бы сейчас очень кстати. Она представила, как кружится под каплями и как они омывают ее лицо, которое было в косметике. Девушка удивилась этой мысли — разве не она презирала слякоть и леденящие капли совсем недавно?..

Но не успела Ариэль об этом подумать, как из церкви вышел Роман, а за ним куча народа, чтобы проводить молодоженов. Девушка, даже не дожидаясь Романа, села в карету, где было довольно прохладно, но уютно.

— Ну что, поехали, — проговорил Роман, сев в карету. Увидев ленту в руках девушки, он поморщился, словно забыл про эту традицию.

И когда карета тронулась, Ариэль высунула ленту наружу, дожидаясь, пока ее выхватят. Роман махал всем, и на его лице можно было увидеть ребяческую улыбку.

Вдруг Ариэль почувствовала, как лента исчезла из ее рук, оказавшись в хватке совсем юной девочки лет пятнадцати. Она с улыбкой до ушей держала ленту в руках и всем хвасталась, постоянно поправляя темные локоны. Куда тебе замуж, юная совсем — поживи для себя сначала, подумала Ариэль, но вспомнив сие традиции, грустно улыбнулась, понимая, насколько общество может навязать, что и как тебе делать...

Именно от этого и бежала Ариэль — от общества и родителей, которые совсем не слушали себя и свою дочь. Ариэль же хотела жить для себя, не обращая внимания на других. Особенно когда всего лишь мнение может повлиять на твою жизнь. Казалось, это несправедливо, но Ариэль давно поняла, что справедливости не существует — есть только фортуна, определяющая сторону.

— Свадьба была выше моих похвал, — отметил Роман, блаженно опустив веки.

Ариэль закатила глаза и уставилась в окно, где мелькали деревья.

— Сие мероприятия, оказалось, мне не по душе.

— Ариэль, что с тобой? Разве ты не любишь смеяться?

— Я люблю смеяться только с теми, чье общество мне приятно. А эти пьяные люди, не знающие, что творят, совсем не интересны мне, Роман.

— Ты слишком категорична.

Наступило неловкое молчание, словно никто не хотел ничего говорить, дабы не устроить ссору на пустом месте.

– Прости... Ладно, — мягче начала Ариэль, — лучше скажи, Жасмин уже в домике?

— Она прибыла туда еще утром под присмотром моего отца.

— Прекрасно, — заключила девушка.

Все то время, пока Ариэль и Роман проведут в загородном домике, Жасмин будет гостить там, чтобы проводить больше времени с любимым. На самом деле Ариэль была рада этой новости, ведь она искренне желала этой паре добра и любви. К тому же ей было намного легче, зная, что она не ссорит их и не заставляет быть в терзающей разлуке.

Когда карета остановилась, Ариэль с облегчением вступила на землю, восхищенная местностью у домика, который был спрятан от людской суеты. Вокруг были гущи деревьев, словно цивилизация была в сотнях километрах отсюда. Здесь было холодней, но зато воздух свежей, чем в самом городе. Слышались четкие крики чаек, которые пролетали над головой ниже, чем обычно. Оказалось, что домик стоял на большой возвышенности — Ариэль даже ахнула, когда увидела под своими ногами огромную пропасть, от которой кружилась голова.

— Аккуратно! — забеспокоился Роман, подбежав к девушке, но Ариэль мотнула головой, дав понять, что все в полном порядке.

Хоть сердце Ариэль билось в ужасе, но она была восхищена столь прекрасным пейзажем. Вокруг каменные возвышенности, густые елки, нетронутые почерком осени. Они создавали мрачную атмосферу, но заставляли любоваться собой. Опустив взгляд, Ариэль заметила темно-голубое полотно, заставляющее уставиться на него, будто впав в гипноз. Море!.. Ариэль чуть было не поделилась своим восхищением с Романом, как вдруг обратила внимание на пляж. Такой серый и холодный... Ее улыбка сползла с лица и сменилась на ужас. Ариэль накрыли воспоминания: как она бежит в легком платьице по колючему песку, защищает лицо от холодного ветра...

Нет, не может быть! Разве могли предположения Ариэль оказаться правдой? Ведь таких пляжей куча! Хоть девушка и тешила себя такой мыслью, но не могла поверить себе. Ариэль четко признала то, что этот пляж из ее сна. Но почему? Как ее сон связан с этим пляжем? Или же это видения, подумала Ариэль, но скорчила гримасу в страхе. Теперь этот пейзаж не казался таким привлекательным. Теперь он пугал девушку...

— Ариэль, ну какой дьявол тебя попросил там стоять? — вдруг крикнул Роман, держа в руках большой сундук, где лежали вещи Ариэль. — Может, уже пройдем в дом?

— Да, извини.

После девушка последовала за Романом, пару раз оглянувшись назад. Но чтобы не портить себе настроение, она поскорей начала думать о других вещах, и вскоре зашла в домик, где пахло выпечкой.

Хоть на улице уже почти стемнело, в доме было довольно светло, — светильники были почти на каждом шагу. Ариэль сразу ощутила себя уютно в этом месте, почувствовав такое родное и приятное тепло. Девушка учуяла вкусный запах, который заставил урчать живот, хоть она и не была голодна. И не успела Ариэль снять обувь, как из угла показалась милая девушка, чуть старше ее.

Это была Жасмин. Увидев Романа, она с визгом побежала его обнимать, заставляя ямочки на щеках проявиться, когда та улыбнулась. Ее светлые локоны были забраны в пучок, хотя длинные передние волоски все равно лезли на лоб. Ариэль заметила, что та была девушкой с пышной грудью и совсем не худой, какой являлась сама девушка. Жасмин же имела аппетитные формы, которыми Роман, несомненно, восхищался, ведь его глаза горели, когда он клал руки на талию возлюбленной.

— Это Ариэль Бекер, — представил девушку Роман, прервав крепкие объятия. Он замялся, раздумывая, ведь по настоящим меркам Ариэль теперь была Флэтчер, но в кругу знающих людей не нужно было скрываться, а Жасмин, несомненно, обо всем знала.

— Жасмин Леман, — произнесла та, протянув руку, которую Ариэль с радостью пожала, наблюдая за счастливыми голубыми глазами Жасмин. Почти такие же, как и у Романа, хотя не так притягивали к себе взгляд. — Очень приятно! Роман много о вас рассказывал, — начала Жасмин, но почему-то осеклась. — Мне жаль, что вы в такой ситуации...

— Не стоит, мисс Леман. Может, это и несправедливо, но я искренне надеюсь, что в скором времени я не буду помехой вашему счастью, и сама найду его, — искренне произнесла Ариэль, наконец сняв обувь и почувствовав свободу в ногах. Теперь осталось снять это глупое платье...

— Не говорите так! Мы будем рады, если ваша компания почтит нас присутствием. Я сделала Брэд-энд-баттер пудинг. Подумала, вам захочется перекусить после поездки, — мило улыбнулась Жасмин, поморгав длинными ресницами.

Роман, посмотрев на Ариэль, сделал вымученное лицо, но согласился на кусочек, видимо, не желая расстраивать любимую. Ариэль же пообещала присоединиться после того, как переоденется и приведет себя в порядок.

Она, выяснив, где ее комната, медленно поплелась на второй этаж, а потом завернула в правое крыло, куда были доставлены ее вещи. Ариэль тяжело вздохнула, понимая, что их придется раскладывать. Но не сегодня... не сейчас. Девушка плюхнулась на мягкую кровать, желая провести остаток жизни так, но мысль была довольно абсурдной, поэтому она встала, сняла с себя это ужасно неудобное и уже где-то помаранное белое платье, кинула в шкатулку монетки со свадьбы и переоделась в легкую, но скромную сорочку. Посмотрев в окно, она незаметно для себя облегченно выдохнула, увидев там не пляж, который располагался далеко внизу, а густой лес.

Перед тем как спуститься к Роману и Жасмин, Ариэль села на кровать и стала думать о том, что делать дальше... Самая сложная и, пожалуй, долгая часть выполнена: теперь ничто не мешало Клинтону и Ариэль быть вместе. Казалось бы, что еще? Можно было бы в эту же ночь собрать вещи и на шлюпке уплыть далеко-далеко, но дело теперь было в Клинтоне. Ариэль до пор сих не знала, в каких обстоятельствах была его семья и он сам. К тому же он мог передумать... Но Ариэль не хотела и думать об этом гнусном предположении, ведь она сделала так много, чтобы быть с Клинтоном. И он никогда не поступит с ней, как поступил бы всякий подлец. Он любит ее по-настоящему. И девушка была в этом уверена.

Ариэль не хотела тревожить Клинтона, писав ему письма, ведь о свадьбе пройдет слух по всему Лондону. Но девушка хотела рассказать о своих чувствах, выразить эмоции, которые накопились в ней. И по-настоящему она могла поделиться только с ним — и неважно, дойдет это до получателя или нет. Поэтому, найдя в столе перо с чернилами и бумагу где-то в сундуках, Ариэль начала:

«Любовь моя, я все ближе к тебе и все ближе к счастью. Мне даже не верится, что я решилась на такие безумные вещи. Это все ты — ты сделал меня безумной, дорогой! И мне нравится это — нравится чувствовать себя сильной. Но я так хочу обнять тебя, ведь только в твоих объятиях я становлюсь той самой, которая когда-то отдала тебе свое трепетное и где-то побитое сердце. Я так надеюсь, что мои надежды будут оправданы. Что мы будем вместе. Теперь я хочу только этого.

Я сейчас плачу и не могу остановить слезы. В последнее время на улице так холодно, что мне кажется, будто весь мир умер — и я могу чувствовать только твое тепло, самое настоящее! Даже мои слезы уже не кажутся обжигающими, они будто замерзают... Господи, Клинтон, не заставляй меня умирать! Я хочу жить, но могу только с тобой, ведь ты Солнце, согревающее меня — Землю. Без тебя мой мир немыслим...

Я просто хочу в сотый раз сказать, что я жду нашей встречи. Знаешь, она мне кажется прекрасным сном, так что, когда обнимешь меня, не забудь ущипнуть. А я поцелую твою щеку, попытавшись не обжечь уже горячими слезами.

И помни, что только ты можешь заставить меня жить. Даже мое сердце бьется не с таким желанием, как ты учишь меня любить...»

Ариэль свернула бумагу и спрятала под кровать, чтобы никто не нашел. И вытерев слезы тыльной стороной руки и натянув улыбку, она спустилась вниз, по-прежнему не чувствуя хотя бы теплой жидкости на щеках.

Эль — сорт пива, производимый быстрым верховым брожением при высокой температуре. Раньше на свадьбах была традиция — продавать напиток гостям, а полученные деньги супруги забирали себе.

Лента в Англии 19 века была альтернативой современного букета на свадьбах.

Брэд-энд-баттер пудинг — Британский хлебный пудинг, десерт, выпечка.