Глава 7
- Ну, успокойся, чего ты, - обняла ее тетя, - Все хорошо, ничего страшного и непоправимого не произошло. Меня там ждут с ответом, пожалуйста, подумай хорошенько и скажи мне, - вытирает она ее слезы.
- Тетя, - всхлипывает она, - Я не знаю, что делать...
- Ты его любишь? Ты хочешь с ним быть?
- Да...
- Тогда оставайся, почему бы и нет? И так ведь вышла бы за него через время.
После долгих разговоров и советов, как ей быть, тетя вышла и передала старшим, что Ирса остается и не имеет ничего против Хамзата и его семьи. К ней сразу же отправили муллу, чтобы он заключил между молодыми никях. И вот, спустя несколько часов после произошедшего, она приходились друг другу мужем и женой. Когда все разошлись по домам и Ирса познакомилась теперь уже со своей второй семьей, ей передали ее вещи и завели в спальню, чтобы она переоделась, отдохнула и отошла от тяжелого дня.
- Можно к тебе? – постучался в дверь Хамзат и чуть приоткрыл дверь.
- Нельзя! Не хочу тебя видеть! – отвернулась она от двери, высушивая волосы.
- А я все равно зайду, это моя комната, - заходит он с довольной улыбкой и становится сзади нее и через зеркало смотрит в ее до безумия любимые глаза, - Добро пожаловать в мой дом, семью и жизнь, жена! – не сводит он с нее глаз и стоит очень близко к ней, что она чувствует его дыхание на шее.
- Украл и «Добро пожаловать»? – смотрит она на него недовольным лицом.
- Именно. Как ты? Я, надеюсь, не сильно обидел тебя своим поступком сегодня?
- Ты меня украл, Хамзат! В десятом классе, а мы на когда договаривались? Как я теперь буду теперь? Что я буду делать? Как справляться? Ты подвел меня, - начинает она плакать, - Ты поставил меня в такое положение! Я ненавижу тебя за это! – бьет она его кулаками по груди.
- Успокойся! Все же хорошо, я рядом. Я буду помогать! – другая его не слышит и будто не видит, продолжая его бить – Ирса, успокойся, говорю!
- Не успокоюсь! Не успокоюсь! – плачет она.
И резко Хамзат сжимает ее руки и притягивает к себе, затем крепко обнимает так, что она не может пошевелить даже пальцами:
- Я здесь. И всегда буду с тобой, никому не дам тебя в обиду, слышишь? – гладит он ее по голове, - Я безумно люблю тебя и всегда буду любить, только успокойся и прости, что так поступил. Я просто не мог больше терпеть, что ты далеко от меня, что должен был всегда сдерживать себя, ограничивать в словах и поступках, - другая тихо всхлипывает и потихоньку успокаивается в его объятиях, - Посмотри на меня. Слышишь? Посмотри на меня своими прекрасными зелеными глазами. Дай мне их увидеть, - другая поднимает на него свой взгляд и застывает, увидев, насколько он близко к ней. Ощущение, что они все еще парень и девушка, а не муж и жена, и ей становится неловко, что стоит в обнимку с ним. Тот, почувствовав, что она хочет уйти, еще сильнее обнимает ее и целует в макушку, гладя по голове: - Моя самая красивая! Моя жена! Отрада моих глаз и души, я люблю тебя! Я бесконечно люблю тебя!
И два сердца, что полюбили друг друга из миллиардов других, находят умиротворение друг в друге и забываются самым нежным и сладким сном.
Ирса спала только два часа, но казалось, что целую вечность, за которую успела измениться ее жизнь до неузнаваемости. Она проснулась в 6 утра, быстро подмела двор, полила цветы, испекла блины с помощью двоюродной сестры Хамзата, которая подсказывала, где что взять и, накрыв на стол, ждала членов своей новой семьи. Первой на кухню зашла свекровь и похвалила невестку за такие старания, сказав, что не стоило так заморачиваться, за ней пришел свекор, после чего пришли девери, а Хамзата все не было. Ирса решила пойти под предлогом забытого в комнате телефона разбудить своего новоиспеченного мужа.
- Хамзат, просыпайся! Все ждут тебя. Слышишь? – подходит она к нему, а тот и не слышит, - Просыпайся говорю, - дергает она его за плечо, как тот резко хватает ее за руку и бросает на кровать, - Ты чего делаешь? Люди ждут, сумасшедший! – тихо смеется она.
- Доброе утро, моя женушка! – обнимает он ее и не отпускает. – Я скучал, а ты? – и смотрит своими синими глазами в ее.
- Я тоже скучала, но сейчас не время. Некрасиво перед ними, идем, - ускользает она от него и бежит к двери, поправляя волосы и платок, который упал на плечи, - Хамзаат, ну давай. Неужели ты пропустишь первый завтрак со своей женой? – подмигивает она ему.
- А мне же нельзя показываться перед отцом, забыла? – смеется он. – Я должен незаметно выйти из дома, как и зашел вчера. Пойду к другу, но вечером опять приду к тебе, поняла? – подходит он к ней и, заправляя ее волосы под платок, целует в щеку, - Я буду сильно скучать и ждать вечера.
Та убегает, пока он опять что-то не натворил и обслуживает родных, отказываясь сесть и поесть с ними.
- Поешь и за меня, родная! – приходит к ней смс от мужа.
Вечером, как он и обещал, пришел домой, когда Ирса закончила убираться и все пошли спать.
- Готовься, - заходит он к ней.
- К чему?
- Мы едем! – подходит он к ней и ложится рядом, после чего берет ее волосы в руки и слушает их аромат, - Как же ты вкусно пахнешь, - улыбается он.
- Куда едем? Поздно ведь, - встает она с кровати.
- Поздно для свиданий парню и девушке, а мы с тобой муж и жена, забыла? Давай, надевай свое платье и поехали. Прогуляемся по ночному городу.
Ирса была под впечатлением всего происходящего. Нет. Она была счастлива. Определенно!
В такой час в городе не было никого, и они моги позволить себе гулять, держась за руки или в обнимку.
- Что ты сейчас чувствуешь? – обращается он к ней.
- Счастье. Умиротворение. Не знаю даже, как описать это чувство, а ты?
- Как будто выиграл в лото, будто забрал самое ценное и оно находится рядом со мной. Как будто я обладаю всеми сокровищами мира, - обнимает он ее сильнее и целует в лоб, - Как хорошо, что я это все-таки сделал это и могу сейчас сидеть вот так с тобой на скамейке, в центре города, в такой час и в обнимку, а не лежать и представлять все это, разговаривая с тобой по телефону, - улыбается он.
- Ты прав, хоть я и злюсь на тебя иногда за это, но в такие моменты понимаю, что я ничуть не против. А мы свадьбу сыграем?
- Конечно сыграем, через месяц. Мы должны заявить всему миру, что мы с тобой воссоединились навеки! – кричит он на всю улицу и оба начинают смеяться.
Месяц прошел быстро. Казалось, что они жили вместе будто целую вечность.
Когда все разошлись по спальням после ужина, Ирса мыла посуду, а свекровь сидела за столом:
- Ну, что, невестка, забрала моего сына, которого я растила все это время, да? – смеется она.
- Не забрала конечно, вы что? – продолжает она мыть посуду.
- Теперь он отдалится от меня. Не будет видеть никого, кроме тебя – смеется она, попивая чаю.
- Конечно будет. У вас никто никого не забрал, наоборот, вы обрели дочку, которая будет любить вас вместе с вашим сыном, - целует она в макушку свекровь и забирает со стола грязную посуду.
Когда свекровь начинала намеками показывать свою ревность, Ирса старалась не замечать или начинала ее зацеловывать и обнимать, чтобы та знала, что бояться нечего и что она не намерена портить ее отношения с сыном, ведь слишком давно она мечтала о большой дружной семье, что не могла допустить даже мелких обид в ней. Иногда свекровь поддавалась невестке и словно успокаивалась, иногда она могла унижать ее, а если это становилось возможным сделать это перед сыновьями и своим мужем, то вообще не упускала такую возможность: то еда пересолена, то недосолена, по перегорело все, то не доготовила.
Даже обычный звонок сына к невестке становился причиной упреков, мол, звонят тому, кого любят и тому подобное, а ее в этом доме никто не любит и не ценит. Ирса каждый раз, когда ездила домой или даже когда ходила в магазин, привозила ей что-то, покупала подарки с поводом и без, но это работало лишь на короткое время. Со временем Ирса даже привыкла к ней и не обижалась на ее замечания, упреки и унижения, все переводила в шутку или зацеловывала ее так крепко, что та переставала что-либо говорить, но это такой веселой и стойкой она была только перед ней и всеми остальными, ночью же или, когда оставалась одна, она не могла понять, почему ее свекровь не любит и не может принять, как свою дочь, ведь она все для нее делает, даже больше, чем для своей родной матери сделала на свои 17 лет.
Каждодневные споры и недовольные разговоры свекрови забирали у нее силы и выжимали все соки, как из лимона, но тем не менее она ни разу не пожаловалась своему мужу или своим родным. Каждую ночь она прокручивала в голове ее замечания, чтобы запомнить их и больше не допускать, но та постоянно находила бесконечные «минусы» своей невестки.
Каждое утро, вставая раньше всех, она убиралась в доме, чистила двор, перемывала все и вся, пока все кушали разрешала себе сесть и отдохнуть, как тут же свекровь возникала ни от куда и проходила мимо со словами: «Да, ты лежи, а мы сами себя обслужим» или «Хала-м дац хьуна марехь?» (Не тяжело тебе замужем?) или вовсе специально звала ее с другой половины дома, чтобы она передала ей сахар или ложку.
В один день, когда она шла с тазиком постиранных вещей, она проходила мимо комнаты свекрови и услышала, как она разговаривала по телефону и, поняв, что речь идет о ней, остановилась и стала слушать:
- Да, моя невестка такая же, позже меня встает, ничего по дому не делает, только и видит своего мужа, которого настроила против меня. Все приходится делать самой. Нус еан, пархат яьлла со, (С приходом невестки, зажила я) – и смеется в трубку.
Седа быстро убежала в свою комнату, увидев мужа в спальне, она закрыла дверь и направилась в ванную, как тот сразу же схватил ее и завел в спальню:
- Что случилось? Почему ты плачешь? – обнимает он ее, - Ты поранилась или что?
- Ничего, Хамзат, ничего, - пытается она не плакать, но слезы ее не слушаются, уж слишком долго она их сдерживала, не давая им волю.
- Расскажи, может, я смогу тебе помочь.
- Хамзат, - всхлипывая, отвечает она, - Твоя мама меня не любит, я не знаю, что я ей сделала, но она меня ненавидит. Почему? Что я делаю не так, скажи мне? Разве я не пытаюсь изо всех сил быть для нее дочерью и хорошей невесткой? В чем я бываю не права? Я уже не могу так... - плачет она.
- Не плачь, милая. Не бери в голову, а тем более не обижайся на нее. Она такая, она всегда была такой, но что мне с ней делать? Она моя мама, иштта ма хила, бохар ду ас цуьнга? (Не будь такой, я ей буду говорить что ли?)
- Ладно мне она это говорит и меня ругает, но она еще и рассказывает всем, какая я плохая и ничего не делаю. Говорит то, что я не делаю. Я не впервые слышу такие разговоры и от нее, и от других. Мне все доносят, а я пытаюсь защитить ее, делаю вид, что не верю им и моя мама не может такое про меня говорить, но я устала. Я думала, что если любить человека и хорошо к нему относиться, все будет хорошо и это будет взаимно, но это не так, - и тут она вспоминает слова своей мамы, когда она ей сказала, что любовь не способна на волшебство и начала плакать еще сильнее, не зная, что делать и как выплеснуть эту боль из груди, что забралась туда с первого месяца после ее прихода в этот дом.
В семье, где не любят, каждый день бывает похож на испытание, которое ты просто не можешь никак пройти, потому что изо дня в день тебя будто кидают на самое начало уровня и просят пройти его вновь: вроде бы ты знаешь все способы, все пути, что помогут добраться до финиша, но это не случается и все опять начинается по кругу. Единственным утешением и спасением в таком случае бывает любящий муж, который встречает тебя в конце тяжелого дня, заряжает на новый день и дает силы идти дальше.
Но надолго ли хватит этой подзаряки?