пятнадцатая часть.
Следователи прибыли на место. Недостроенное здание будто само излучало ужас — ржавые балки, свисающие провода, бетонные плиты, покрытые грязью и пылью. Каждый шаг по этому мёртвому лабиринту был опасен: сверху могло в любой момент что-то обрушиться, под ногами разбитый бетон, арматура, на которой легко можно было споткнуться и разбить голову. Здание казалось живым, дышащим угрозой.
На улице царила густая тьма. Все заранее взяли с собой фонарики. Лучи света резали мрак, выхватывая из него бетонные обломки и ржавые конструкции. В другой руке пистолет: палец у каждого лежал на спусковом крючке, хотя никто не решался это признать вслух.
По пути к зданию Евгений попросил коллег быть очень осторожным и внимательными к каждому сантиметру.
Недолго ребята ходили по помещению, ища какие-то зацепки, пока Евгений не нашёл труп повешенного мальчика. Вместо головы у него была голова зайца, пришитая к телу. На левом ухе была серьга. По столбу, на котором висел ребёнок стекала красная жидкость. Ужас происходящего ударил по шатенке волной. В глазах потемнело, и на миг закружилась голова, когда Аделина сделала шаг к Евгению, смотря в то же место, куда смотрел шокированный парень.
— Тихо-тихо. — обратил внимание на девушку, держа ту за локоть. — Всё нормально? Может врача?
— Нет, всё в порядке. — ответила девушка, быстро моргая глазами.
— Это от таблеток наверное, этого же не может быть, верно? — не веря своим глазам, подал голос Валерий, с ужасом глядя на причину плохого состояния девушки.
— Господи, как это вообще возможно-то? — спросил у себя в какой-то мере Евгений.
Короткостриженный парень отошёл от девушки, подходя к столбу. Присел, коснулся пальцем красную жидкость, поднёс к носу и принюхался.
— Это варенье.
— Каждый миллиметр здесь нужно пройти. — Валерий осматривал всё вокруг себя. — Любая мелочь важна. Сфотографируем всё, каждую пылинку. — обратился уже к эксперт-криминалисту.
— Там вроде у зайца серьга в ухе. Может это как-то поможет мальчика опознать. Я по-другому не знаю как. — с паузами проговорила Наталья.
Валерий осознавший что-то у себя в голове. Постояв, подумав и что-то пробормотав, бросился прочь из здания настолько быстро, что казалось у него пятки сверкали. Не объяснил ничего. Просто убежал, оставив следователей в состоянии шока.
Тело мальчика с головой зайца доставили в морг. Сейчас там стояли четыре следователя — Аделина, Евгений, Валерий и Наталья. Столько было мыслей в голове, что начать говорить не могли. Просто стояли и смотрели на тело зверски убитого ребенка. Это выглядело так ужасно.
Собравшись с мыслями, Евгений всё-таки начал разговор, пытаясь передать весь свой шок, недоумение и тихий гнев через слова.
— Я понимаю, шо он насилует, убивает и это доставляет ему удовольствие, но... Я такого никогда не видел, это какой-то анатомический театр. — тихо проговорил молодой человек.
— С каждым разом он заходит всё дальше и дальше. Ну должен же он ошибиться, не может он не оставлять следов. — Валерий всё так же не мог ничего понять.
Аделина летала в своих мыслях, задавая себе кучу вопросов и будто не слыша разговор коллег. Почему они не сдвинулись с места? Почему не могут ничего сделать? Почему кроме тел ничего не могут нарыть на этого маньяка? Они ничего о нём не знают. Ни-че-го. Это огорчало. Аделина грызла вина внутри и изнутри себя. Пока они что-то решают, не могут ничего сопоставить, ищут подозреваемых, которые в итоге вообще к делу никакого отношения не имеют — какой-то ребёнок сейчас умирает от страшных мучений маньяка, которому доставляет неимоверное удовольствие издеваться над слабыми.
Вывел из мыслей девушку патологоанатом.
— Значит, на теле была обнаружена соль. То есть он не просто слил всю кровь из ребенка, а потом подсушил солью всю лишнюю влагу. Соль не совсем обычная по составу. Она немного отличается от той, что в магазине. Мы проведем точный химический анализ.
— Я тебя прошу дай нам зацепку. — Валерий, обойдя Бокова подошёл к мужчине. — Перевернём все солевые заводы. Дай хоть что-нибудь от чего можно оттолкнуться. Химическое производство или хозяйственное. Неужели так сразу не понятно?
— Нет, так сразу не понятно.
— Время смерти определить можем? — прервал разговор Боков.
— За отсутствие крови, слизистых и кожи, очень приблизительно — неделя.
— Значит за несколько дней до убийства Лёши. То есть, у него был план поставить Макурина без поворотов. Просто время не просчитал. — предположил Валерий, смотря на коллег.
— Странно, шо пацана никто не ищет. Никто ж не заявлял о пропажи, да, Наташа? Ты ведь проверяла? — задал вопрос Добровольской Боков.
Блондинка чуть-чуть подумав ответила.
— Нет, никто. Но это вообще не странно. У меня сложилось впечатление, что всем насрать на своих детей. Странно, что крови нигде не было.
— Да, значит, он пытал их в другом месте. У него есть стационар для пыток. — Козырев словно складывал все пазлы в голове.
— Да, он должен быть где-то рядом. — ответил Евгений.
***
После морга все отправились обратно в отдел. Ехали сотрудники в тишине, каждый снова погрузился в свои ужасные мысли. Хоть Козырев всегда и выглядел более-менее весёлым, то сейчас он выглядел таким несчастным. Перепуганным по большей части.
Аделина сидел за столом в кабинете, Козырев что-то нарисовал на доске, что-то объясняя. Евгений общался с ним. Наталья была здесь, с ними, но она находилась ментально где-то не тут.
Шатенка не спала уже несколько дней, как и другие сотрудники. Все ездили с места на место, как непоседы. Пытались что-то сделать, но находили только трупы, никаких подсказок.
Весь день ребята провели в отделе, что-то узнавая, куда-то звоня. Под вечер все отправились в лес. Снова. Пока бродили по лесу, нашли какое-то убежище. Видимо кто-то следил за каждым их шагом. Там были бумажки какие-то, объявления о продаже детей.
Аделина стояла снаружи земляного убежище, которое было вырыто слегка. Образовалась яма. Из-за дождя эта яма посреди леса превратилась в грязь из земли. Девушка обнимала себя двумя руками, смотря на то, что делает молодой человек. Как в принципе и все остальные, помимо Бокова, который осматривал там всё.
— Это убежище ребёнка. Какой-то бедный мальчик сошел с ума от происходящего. — Добровольская выглядывала из-за спины Козырева, пытаясь что-то рассмотреть.
— Мне даже кажется, что я знаю чьё это «убежище». — подчеркнула слово шатенка.
— Ну и чьё же? — спросил Боков.
— Игорь Мальцев, я думаю. У него же дом недалеко от леса, да и он всегда тут гуляет, на звёзды смотрит. — объяснила та.
Мужчина нашёл книжечку красную, оказалось, что это был личный дневник ребёнка. С записями, рисунками и переживаниями.
— Ты угадала. Я вот как только начал читать, сразу понял, шо дальше будет. А дальше.. — усмехнулся. — именно то самое. «Я не могу никому сказать, молчать я тоже не могу. Я не видел Фишера, я его придумал. Я хотел быть детективом.» — прочитал Евгений из дневника мальчика и повернул голову в сторону Козырева, который сидел сзади него на корточках.
— Пиздец. — выругался мужчина, услышав прочитанное. — То есть он придумал Фишера и маньяк стал Фишером. То есть он его породил. Со всеми шахматами и маскарадом.
— Да-а. — протянула Добровольская. — Был никем и возомнил себя Богом.
— Ну напиздел разок, ничего страшного. — сказала шатенка, смотря на небо. После этих слов на неё уставились две пары глаз — Козырева и Добровольской.
— Да ладно, чего вы привязались-то к малому. — выбрался молодой человек с убежища следом за Козыревым. — Он же видел первый труп, такое не каждый взрослый переживёт. Ну и шо теперь его, убивать шо-ли? Ну напиздел разок. — повторил слова Аделины. — А батя его гондон. Раздул газету. — достал сигарету из пачки, поднёс ко рту и щёлкнул зажигалкой.
— У первой жертвы — Андрея, в списке пропавших вещей были часы «Слава» наизусть помню. По описанию это они. С коричневым затертым ремешком. Отпечатков нет уже наверное. — доложила Наталья.
— Отпечатков могло-то и не быть.
— А могло и быть. Неизвестно, что у него ещё есть.
— Мы Лаваля из-за показаний Игоря отпустили. Нужно работать по нему дальше. — сказал Козырев.
После этих слов следователи направились к дому Мальцевых.
Дверь открыл Игорь, мать мальчика категорически не хотела разговаривать и вообще видеть в своём доме следователей, поэтому закрыла руками проход на кухню, расставляя руки в разные стороны. На защиту к Марине присоеденился Геннадий Мальцев.
— Я сказал вам, что вы не должны появляться в моём доме больше никогда. Я не ясно сказал? — начал ругаться и злиться мужчина.
Евгений пропустив слова отца, начал проталкиваться вперёд, чтобы пройти к мальчику. На что получил возмущение в свой адрес и в адрес других следователей.
Валерий предоставил бумагу, в которой было разрешение на обыск дома. Геннадий негодовал, больше всего он не хотел видеть в своём доме — девушку. Ту, которая однажды дала ему в нос, это разбило его хрупкое эго.
Пока другие сотрудники пошли обыскивать весь дом, следователи сели за стол, чтобы начать задавать мальчику вопросы. Игорь был в шоке, не ожидал, что в его доме появится настолько много людей.
— Игорь, мы нашли твой шалаш. Ничего рассказать нам не хочешь? — начал Боков, снова закуривая сигарету.
Мария, которая стояла сзади Игоря, держа двумя руками его за плечи, не понимающе смотрела на следователей и на Игоря. На первом этаже стояла гробовая тишина, которая не нарушалась никем в течении минуты.
На столе лежал тот самый красный личный дневник мальчика. Неожиданно, Игорь открыл книжечку и начал вырвать листы, которые были исписанны его рукой. Боков успел забрать книгу.
— Рукописи, Игорян, не горят. Вот такое дело. — кинул дневник на стол.
— Игорь, скажи пожалуйста, ты видел Фишера? — задала вопрос Наталья, упираясь руками о стол. Игорь начал плакать, дергаясь в предстоящей истерике. — Откуда у тебя эти часы? — показала часы девушка перед лицом мальчика.
— Игорь, такие же часы по описанию были у убитого мальчика. С таким же ремешком. — объяснил Козырев, смотря на плачущего ребенка. — Откуда ты их взял?
— Я в лесу нашёл. — заикаясь ответил мальчишка.
— Почему никому не сказал? — спокойно спросил Боков, куря сигарету.
— Не знал, что надо было.
— Обязательно надо доводить ребёнка? Зачем вы ему вопросы задаёте? Видите ему плохо. — возмущался отец.
— Как Вы не поймёте, что следствие ввели в заблуждение. Когда нам ещё ему вопросы задавать? Если будем откладывать, то число умерших детей возрастёт. — объяснила шатенка.
— Ну так, идите ищите сами, без чужой помощи. Я своего ребёнка не собираюсь вам отдавать, я вообще был против, чтобы он вам помогал.
— Геннадий, Вы в больнице давно были? А то у Вас со слухом или с восприятием моих слов проблемы. Вы слышите, что я Вам говорю вообще? Человек-дебил, блин. — закатила глаза девушка, складывая руки и отворачивая голову.
— Чё сказала? — подошёл мужчина к девушке.
Боков увидел, что отец находится не в адеквате и собирается что-то сделать, поэтому оттолкнул слегка рукой его в грудь от неё.
— Тихо-тихо, успокойтесь. Вам слова не давали.
— Как сказала Аделина, ввели следствие в заблуждение. Из-за него погибли люди. — поддержал девушку Козырев.
— Ты чё несёшь-то? Что ты несёшь? Какой «из-за него погибли»? Это из-за вас погибли, потому что работать не умеете. — начал кричать отец Игоря.
— Это из-за тебя погибли дети, сука ты такая. Ты ребёнка использовал в качестве своих целей, чтобы он тебе всё докладывал, а ты сидел, врал и писал в своей никому не нужной газете, что мы такие плохие, нихрена не делаем! — начала кричать в ответ девушка, идя на Мальцева, но Боков перехватил её и начал удерживать. Поэтому из рук мужчины она кричала ему всё, что накопилось за последнее время и вырывалась. — А сейчас пытаешься оправдаться, героя строишь из себя. Да ты не герой, ты пидор самый настоящий.
Да, она делала это специально. Ей нравилось смотреть, как он пытается что-то ей сказать с пеной у рта от злости. Ей очень хотелось ему снова врезать, но не хотелось потом получать от генпрокурора, поэтому только так она могла выплеснуть всю свою злость.
Геннадий, услышав правду, поспешил уйти, бурча что-то себе под нос, но Наталья его толкнула на диван. Тот немного успокоился.
— Обнаружено самодельное устройство для прослушки милицейской волны. Карту местности с отметками. И магнитофонная запись с опознания Лаваля. — доложил Хван, показывая каждый предмет на столе.
Боков выхватил из рук оперуполномоченного карту, начиная её осматривать. Аделину усадил на стул. Та продолжала смотреть с ненавистью на мужчину, который сидел на диване, наклонившись.
— Слушай, Игорь, а может ты выдумал Фишера потому что тебе папа твой сказал, а? — предположил короткостриженный, подходя к главе семейства. — А может твой папа и есть Фишер, а ты его покрывал? Ну так и скажи, я всё пойму. Давай-давай, говори нам правду.
— Да нет, папа не виноват! — закричал мальчик. — Это не папа!
Геннадий Мальцев встал с дивана, подходя ближе к Евгению.
— Тебе, может, не сказала твоя начальница, что не надо с прессой ссориться, а? — толкнул следователя в грудь, от чего подвинулся стол в сторону.
Мальцева старшего задержали до выяснения обстоятельств. Милиционеры взяли под руки агрессивного мужчину и увели в машину. Игорь побежал за отцом, крича и зовя его в след. Аделина побежала останавливать и успокаивать мальчика, но женщина — мать Игоря толкнула девушку так, что та упала и ударилась головой об окно, говоря ей, чтобы та не прикасалась к её сыну. Наталья помогла девушке встать, спрашивая не ушиблась ли она. Получила отрицательный ответ.
— Мария Николаевна, успокаиваемся и садимся или Вы с мужем захотели уехать? — припугнула женщину Добровольская, держа её за плечо и усаживая на стул.
Боков сел рядом с мальчиком, приобняв его и начал с ним разговаривать.
— Смотри, давай так, я тебе сейчас расскажу шо и как я понял, а ты скажешь так или нет, да? — получил одобрительный кивок. — Изначально, ты увидел большого, длинного мужика на руках у него был мальчик, так? Так. Дальше, шо было, ты рассказал об этом своим родителям. Они тебе не поверили или не обратили внимание, так? Так. Дальше шо, ты рассказал об этом мне, я тебе поверил и все начали плясать, бегать вокруг тебя, как зайцем с бубном. Тебе это понравилось, да? Так, Андрея убили и тебе опять захотелось быть в центре внимания, поэтому сказал, что видел его с каким-то мужиком. Ну и ты заврался, а правду сказать уже потом боялся и на самом деле ты никого нигде не видел, так? — получил кивок, который подтвердил все его догадки. — Молодец. — начал гладить мальчика по голове. — Всегда говори правду. Правду говорить легко и приятно. — поцеловал в голову.
После разговора, девушка решила пройтись в лес недалеко от дома Игоря.
В лесу было очень красиво, тихо, хорошо, свежо. Настоящая сказка, но немного страшно. Нашла место, где весь свет от неба был скрыт под листьями дерева. Внутри этой «халабуды» из листьев стояла лавочка, на которой сидел мужчина и говорил сам с собой. Он говорил что-то про молитвы, христианство и Марину. Видимо это был Евгений. Шатенка не хотела нарушать его идиллию, поэтому присела рядом. Тот не притих, продолжил говорить, смотря куда-то в пол, словно не заметил человека рядом.
— У тебя всё нормально? — спросила девушка, когда тот замолк вздыхая.
— Пока нет, надеюсь, шо скоро будет нормально всё. — замолчал на секунду. — Колпак, вот почему жизнь такая несправедливая? Вот живёшь ты себе, хорошо, не куришь, не пьешь и тут из неоткуда проблема. Я же ничего плохого никому не сделал, Маринка тоже. Она добрый души человек, мухи не обидет. Вот и за шо это всё? Зато настоящие суки живут себе в удовольствие, портя другим жизнь. — повернул голову в сторону, намекая на Геннадия.
— Я не знаю. Возможно мне не понять всю ту боль, которую ты сейчас чувствуешь. Ношу, быт и так далее, но зато я чувствую всё то, что чувствуешь ты. От этого плохо. Думаю, что квота должна помочь.
— Не привык благодарить кого-то, но спасибо тебе за квоту. Честно, не ожидал, что ты поможешь. Думал, что после наших конфликтов, ты вообще помогать или даже слушать меня не станешь. — повернул голову в сторону девушки, смотря ей в глаза.
— Не благодари раньше времени, это плохая примета. Маринку твою вылечим, будет как ласточка летать.
Женя хотел ещё что-то добавить, но решил промолчать. Последующее время молодые люди сидели в тишине, задавая себе вопрос: «как жить дальше?».
***
После посещения дома Мальцевых, все разъехались по своим делам. Аделина не исключение, только она ходила с Добровольской. Была с ней дома у свидетелей, которые видели странного мужчину и даже засняли его, но пленку сохранить не удалось, из неё они сделали маленькую ёлочку для ребёнка. Заполучив эту пленку, девушки отправились в проявочную. Там проявить пленку удалось, но на ней ничего не видно, кроме руки.
На следующий день, когда девушка зашла в кабинет, увидела Валерия с коробкой на столе, который раскладывал вещи. А Евгений снова кушал свою рыбу и пил пиво. Как оказалось, Дмитрий Лаваль увлекался изобретением игрушек. Валерий в тот момент показывал те игрушки, которые были похожи на голову зайца, которая была пришита к телу убитого ребёнка. Игрушки были очень реалистичными и сшиты хирургическим швом, как и голова зайца.
В кабинет зашла Наталья, которая доставила информацию о свидетелях.
— Повторный опрос свидетелей ничего не дал. Была надежда, что он попал на случайную фотографию этих туристов, но там только рука. — положила снимки на стол перед Боковым.
Боков, как только посмотрел на снимок и на кепку Дмитрия, которая лежала на столе Валерия, сразу взял её в руки и начал осматривать, прожевывая рыбу и набирая номер на стационарном телефоне, поднося трубку к уху.
— Алло, Лавалю на адрес всех срочно давай и сюда его в отдел везите, живо... Сейчас, ёпта, когда? Давай!
После этих слов Евгений с Козыревым отправились в больницу к Марине, врач позвонил. А Наталья с Аделиной остались в отделе. Через двадцать минут сообщили, что машина Лаваля найдена у конюшни.
***
Внутри конюшни было абсолютно темно, поэтому Боков шёл впереди с пистолетом, готовясь в любой момент нажать на курок, а Аделина шла сзади него, включая свет. Было слышно только звук сена, которое издавало треск под ногами людей.
Как только включился жёлтый свет, девушка с парнем увидели двух людей, которые бездыханно лежали оперевшись спиной о стену конюшни. Игорь Мальцев и Дмитрий Лаваль. Игорь истекал кровью, его руки были изрезаны. Вся его одежда была в крови.
— Игорь, Игорь, Игорь! — подбежал мужчина к ребенку и стал проверять его пульс, поднося палец к лучевой артерии (запястье). — Живой ещё! — поднял на руки ребёнка. — Скорей, скорей, Аделина, скорей! — побежал следователь зовя за собой девушку, которая находилась в шоковом и паническом состоянии, вызывая скорую на место. После побежала за мужчиной, открывая заднее сиденье служебной машины.
На улице шел буквально ливень, заставляя сотрудников промокнуть полностью за считанные секунды. Гром гремел, будто предупреждал людей об опасности.
После уезда следователя, шатенка начала опрашивать конюха, который показался ей одновременно милым, растерянным и одновременно подозрительным. Потому что дёргался, оборачивался назад, будто боялся, что кто-то придёт. Говорил с запинками.
— Во сколько Вы видели Лаваля? — начала задавать вопросы мужчине, пока криминалисты всё фотографировали, а эксперты всё брали на анализы.
— Час назад. Он шёл в конюшню. — обернулся назад.
— А Игоря видели?
— Да, я ему дал яблоко. Майора покормить.
— А ничего не слышали? Шума какого-то например?
— Ну, Майор ржал. — говорил эти слова спокойно, будто это происходило у него каждый день. От этого девушка удивлялась. Нет, он не обязан паниковать и заикаться, но он будто под валерьянкой говорил.
— А раньше Лаваля виделись с мальчиками?
— Да, тут мальчики часто бывают. Он тоже.
— Ладно, спасибо, давайте идите домой и никому не рассказывайте пожалуйста, что здесь произошло.
После этих слов, девушка попросила у милиционера взять у конюха подписку о неразглашении.
***
Приехав в отделение после осмотра конюшни, там она встретила Бокова и Козырева. Мальцев всё так же сидел за решеткой и просил его выпустить, мол у него предчувствие не хорошее. Он был прав. Говорить девушка ему не хотела о сыне, это должен был сделать кто-то другой. Не собиралась она его жалеть, после всего того, что между ними произошло. Он сам виноват во всём этом. По крайней мере так считала девушка.
Боков попросил отпустить Мальцева, но нужно было ему как-то сказать. Это поручился сделать Валерий, он сам вызвался.
— Вы не сказали ему? — задал вопрос Козырев.
— Тшш, ты чё? — остановил его Боков.
— Надо сказать.
— Не могу я ему сказать. Мы пока не знаем живой он или нет. — сделал паузу, тихо говоря. — Я его как никогда сейчас понимаю.
— Всё с твоей Мариной хорошо будет. Она в хорошей больнице. Самая лучшая в Советском Союзе. — поддержала девушка парня.
— Поддерживаю Аделину, а отцу я сам всё скажу. — побежал Валерий за Геннадием.
— Валер, Валера! — пытался остановить мужчину Боков. — Ну вот шо за человек?
— Успокойся, думаю, это к лучшему. — ответила Аделина. — Как там Марина, кстати?
— Хорошо. Сказали, есть шанс, шо ей станет лучше. — вздохнул парень.
— Успокойся, хорошо всё будет. По крайней мере должно быть.
— Не хочешь со мной к ней сходить? Я тебя с ней могу познакомить. — предложил короткостриженный парень, вызвав у девушки улыбку.
— Давай! Я буду только рада.
— Отлично, тогда договорились.
После этого разговора, Евгений и Козырев поехали в больницу, а Аделина, Наталья и Виктор Хван поехали в конюшню ждать двух мужчин, чтобы провести следственный эксперимент.
Козырев и Добровольская предполагали, что Лаваль задушил себя сам, чтобы избежать наказания, мол он Фишер, а Евгений считал, что Дмитрий точно не может быть Фишером.
— Так зачем Лаваль-то повесился, если он Фишер, а свидетелей нет? — задал вопрос Евгений, со всунутыми руками в карманы серых штанов. Выглядел забавно.
— Так Игорь ему сказал про письмо и Лаваль понял, что ему конец. — объяснила блондинка, сидя на корточках на месте, где лежал Игорь, упираясь коленом о пол.
— Он понял, что ему нужно бежать!
— Я думаю, он не собирался вешаться. Я думаю, он и Игоря специально убил не сразу. Он хотел с ним развлекаться дальше. Потом поменял позицию, привязал поводец, сделал петлю и удавился.
— Че-то я не понял.
— Я же говорил, он любит удушения.
— Ещё?
— Ну..
— Ну-ну, что «ну»? — начал раздражаться молодой человек.
— Просто ему нужен был объект, а тут Игорь, ну.
— Ну?
— Мне врач скорой помощи всё подтвердил. Сейчас так модно. Это у них как русская рулетка. Чуть-чуть не рассчитал и всё! Вот видимо и не рассчитал. — кричал Козырев, показывая на место рукой, где нашли Игоря и Дмитрия.
— А сперма-то где, Валера?
— Да не успел!
— Блять.. — отошёл Евгений ближе к выходу из помещения. — Когда мы сюда вошли было темно, да? Ты думаешь, он включил свет? А выключил он как потом?
— Игорь может и не включал, а Лаваль просто не успел. — предположила Наталья.
— Так, извините, что прерываю вашу идеальную беседу, но с чего вы решили, мои любимые коллеги, что во всём виноват Лаваль? Может это вообще конюх или кто-то другой. Поддельник, не знаю. С Женей согласна, не может свет от ничего выключиться. Получается тут кто-то был до того, как мы приехали. Может конюх что-то не договаривает. Зашёл, испугался, решил не вызывать милицию, чтобы не забрали в участок. Он такой дёрганнный был при опросе, оборачивался назад постоянно, заикался, запинался. Не странно ли?
— Ну хоть одна нормально рассуждает. Я им то же самое пытаюсь объяснить, не могут они всё в темноте сделать. Лаваль даже эту верёвку не сможет в темноте привязать и дойти до места, не то, шо убиться. — вздохнул мужчина. — Так, ребята, вы нам че-то подтасовываете всё, не сходится у нас.
— А у меня сходится! — снова закричал Валерий от злости.
— Да? Зачем убийца орудовал без перчаток, оставил отпечатки?
— Я думаю, он вообще не собирался убивать. — подошёл ближе к собеседнику. — Просто Игорь не предоставил ему выбора.
— А почему Игорь повернулся к Лавалю спиной, если он знал, что это Фишер?! Валера, никто не поворачивается спиной к убийце. Такого просто не бывает, Валера!
— Жень, так он ребёнок. Он так не думает, как ты. У него нет такого опыта! — закричала Добровольская жестикулируя.
— Опыта? Зато у Фишера опыта дохуя! Я не понимаю, как, блять, сука, хладнокровный убийца взял и повесился на месте преступления. — развернулся спиной, после резко повернулся обратно. — Даже если не в серьёз.
— Да я же только что тебе объяснил всё! — Валерий закричал ещё громче.
— Валера, блять, ну он же его даже не насиловал. Почерк-то не тот!
— В дело вмешался случай, кровоизлияние у него произошло, а так бы было всё!
— Так всё. — подошёл к Хвану. — Значит Игорь встретился с Лавалем здесь. — поставил Наталью и оперуполномоченного у входа в конюшню к лошади. — Они здесь столкнулись. Отсюда выходит Фишер. — подошёл ближе к выходу на улицу с правой стороны. — Огревает Лаваля чем-то тяжёлым вроде сапога с какой-то солью. Затем, берёт вот тут вот — опускает Наталью на пол, держа слегка за горло. — Душит Игоря и тут имитирует самоубийство. Всё! — закричал следователь.
— Чушь полная! Чушь! Если бы Игорь видел, когда напали на Лаваля, он бы побежал. И кровь была бы повсюду. — размахивал руками мужчина. — Зачем ты городишь, когда и так предельно ясна ситуация?
— Ну хорошо. Хорошо. Вы хотите подогнать Лаваля под Фишера? Всё, дело ваше. Только я под таким подписываться не буду. С меня хватит, блять, хватит! Фактов нет никаких, не состыковки сплошные. Вот пускай это будет на вашей совести, это же ваша версия, да Наташ? Да, Валер?
— А я смотрю ты квоту получил и совестью озаботился. — резко выкинул Валера.
Это был удар ниже плинтуса.
— Зато вы её где-то вдвоём проебали. Аделина, собирайся, поехали. — взял за локоть девушку, выводя её быстро из помещения.
Евгений открыл дверь переднего пассажирского сиденья, позволяя девушке сесть. После обошёл машину и сел за руль, крепко его сжимая от злости и завел машину, начиная ехать.
Сначала пара ехала в тишине, был слышен лишь двигатель. Парень изредка бросал взгляды на девушку, которая смотрела в окно и не решалась начать разговор, но спустя некоторое время задала интересующий её вопрос.
— Куда едем? — неловко спросила шатенка, смотря на молодого человека за рулём. Он был очень сосредоточен на дороге и с такой силой сжимал руль, что его костяжки на миг побелели.
— Едем к Марине. Я же обещал вас познакомить. Мне нужно срочно остыть от злости, этот Валера меня доводит и сидит он у меня в горле со своими предположениями. — начинал злиться по новой.
— Жень, мы сейчас вдвоём, давай не будем снова нагнетать. Мне хватило наслушаться того, что вы там друг другу наговорили.
— Прости. — бросил парень. На что получил кивок.
По дороге в больницу, Евгений остановился у цветочного магазина, чтобы купить сестре цветы, а девушка решила сходить в магазин и купить какую-то еду ей.
***
Аделина с Евгением шли по коридору, вдалеке шатенка увидела каталку, на которой лежала девушка и как только увидела парня, сразу же накрылась одеялом. Евгений, когда увидел эту картину немного испугался, но когда увидел, как девушка спустила одеяло с головы, смотря на него, тот кинулся обнимать и целовать в щеки русую.
Парень не мог сдержать слез от счастья, поэтому пока обнимал её всплакнул и улыбаясь говорил дрожащим голосом. Девушка впервые видела, чтобы её сотрудник улыбался так искренне. Как ребёнок совсем.
Спустя несколько минут, Евгений обратил внимание на шатенку, которая стояла как третья лишняя и с улыбкой смотрела на молодого человека с русой девушкой.
— Марусь, знакомься, это Аделина — моя коллега, которая помогла с квотой. — показал рукой в сторону шатенки. — Аделин, это Маруся — моя родная сестра.
— Приятно познакомиться! Евгений очень искренне и с любовью отзывался о Вас. — протянула руку девушка.
— Мне тоже очень приятно. Спасибо тебе! — подала руку русая, немного хрипя. — Вы очень подходите друг другу, красивые такие. Приятно смотреть.
— Ну Марусь. — сделал возмущённое лицо парень.
— И Аделин, давай на «ты» и без «Евгений», думаю, на работе ты его так точно не называешь. — улыбнулась девушка.
Шатенка и парень немного поговорили с русой. Девушка передала вкусности русой, желая скорее выздороветь, та поблагодарила. Неожиданно звонок генпрокурора вызвал всех следователей к себе.
— Жень, ты защищай пожалуйста Адель, она хорошая девушка. Вижу же, что любишь. — хрипло произнесла русоволосая. — Это моё последнее желание.
— Марусь, да ты будешь жить, понимаешь? Будешь! Не нужно говорить вот эти слова. — пропустил слова про защиту и якобы любовь к своей коллеге.
— Так, всё, иди тебя там Адель ждёт. Не заставляй её ждать, это некрасиво.
— Я ещё приду.
***
— По первому убийству. Туристы сфотографировали рядом с местом преступления человека, у него в руках была кепка, которая принадлежала Дмитрию Лавалю. В пионерлагере он делал филиал своей библиотеки. С Женей Куракиным был знаком и даже сам в этом признался. На мясокомбинате у нас была шахматная партия, а Лаваль бывший шахматист и к последнему трупу голова зайца была пришита хирургическим швом, и мы достоверно знаем, что Лаваль в детстве очень серьезно увлекался токсидермией. А на месте покушения Игоря Мальцева его отпечатки на орудие нападения. — доложила Наталья.
— Товарищ генпрокурор, разрешите. Все основные улики всё равно косвенные. Эту кепку Лаваль оставил у родителей два года назад. По поводу второго убийства никакой связи с пионерским лагерем нет. — не успел договорить Евгений, как его перебил начальник.
— По-моему мнению улик более, чем достаточно. И в суд нам теперь не надо. — расхаживал мужчина по кабинету, в конце-концов садясь на своё место. — У нас не судят живых трупов.
— Можем провести операцию на мозге. Экспериментально, но всё же. И в случае успеха судить по всей строгости. — предложил Козырев.
— А в случае неудачи? — продолжил Боков. — Шо закроем дело в связи со смертью, так? Стационар мы не нашли. Связи с солью у Лаваля нет никакой. Всё косвенное, всё.
— Всё, хватит. Дай бог, чтобы на этот раз мы не ошиблись и убийств больше не будет. Вам дадут премию и повышение, я доложу товарищу Громыко и всё у нас будет хорошо. Решение по операции примет медицинская комиссия. — вздохнул генпрокурор. — Жень, как дела там у твоей сестры? Может..
— Кстати, Ваша помощь с квотой уже не нужна. — перебила девушка главного.
— Я в курсе, Колпакова, не знал, что у тебя такие серьезные связи. — медленно проговорил. Даже с какой-то неприязнью. — Но я рад за тебя, Жень.
— Спасибо.
— Ну и ты нам теперь помоги. Сделай всё нормально, хорошо?
— Так точно.
***
Спустя пару дней во время операции Дмитрий Лаваль умер от остановки сердца. Валерий, вместе с Аделиной и Натальей выходили из больницы. Недалеко от входа стояли родители Дмитрия и по всей видимости возлюбленный умершего.
— Нас не впускают в больницу, пожалуйста, скажите что с ним, а? — остановила девушку женщина. — Ну каким бы он ни был, он же мой сын, понимаете? Я его люблю!
— Врачи сделали всё, что могли. Соболезную. — ответила Аделина, уходя вместе с парнем.
Однако брюнет не смог сдержать эмоций, поэтому начал материть девушку за её спиной.
— Сука! Это вы всё сделали! Вы его убили! Вы всё подстроили! — начал подходить к следователям, показывая на них пальцем. — Да Дима лучше вас всех взятых. Это вы пидоры, а не мы! Ненавижу тебя, тварь. — облил шатенку водой со стакана. — Чтобы ты сдо..
Парень не успел договорить, как в его лицо прилетел удар кулаком от девушки. Добил его уже Валерий, беря его за шкирку.
— На пять лет сядешь за нападение на сотрудника. Понял меня? — оттолкнул парня мужчина.
— Соболезную. — крикнула Наталья в след.
***
На улице была темнота, девушка дожидалась мужчину в отделении, чтобы вместе пойти и спокойно отдохнуть. Вместе с ней в кабинете находился Валерий, разбирая свои вещи. Аделина сидела на стуле за столом Бокова. Как только девушка про него вспомнила, молодой человек зашёл в кабинет.
— Ты чё, Валер, здесь живёшь теперь, а? — задал вопрос Евгений. — Да ладно, чё ты как бичара какой-то. Хочешь ко мне сходи, душ нормальный прими?
— А я и есть бичара. — раскладывая вещи, ответил мужчина. — Знаешь, интеллигентного во мне осталась только привычка кофе пить. — подошёл к подоконнику, открывая банку кофе. — А он, кстати, и так закончился. Опять.
— Ну, а че ты дальше-то делать собираешься в связи с закрытием этого дела? Нам вон премию, слыхал, всем по 127 рублей дали. Мне в Москве предложили остаться. Хочешь, вместо меня в Ростов ехай?
— Езжай. — привлекла к себе внимание парня.
— О, Колпак, ты шо тоже тут? Старая Аделина возвращается, да? — на эти слова девушка закатила глаза и отвернулась.
— Извините, можно вопрос? — в кабинет зашёл Виктор Хван.
— Только не говори, шо кто-то умер и шо мы об этом думаем.
— Да не, ничего такого. Там ребята конфискат привезли, спортивные костюмы импортные. Красивые. Будете брать?
— Показывай.
После этих слов оперуполномоченный ушел, вместо него в кабинет зашла Наталья, беря пачку сигарет со стола в руки.
— И Вас, Наталья, поздравляю. В связи с закрытием всего этого ужаса. Звонил Белоусов, сказал, что следов ударов на Лавале нет. В связи с этим объявляю сегодня хорошую, крепкую пьянку.
— Вот, импортные. — положил на стол спортивные костюмы для мужчин.
Пока мужчины осматривали одежду, девушки разговаривали друг с другом взглядом, показывая недовольство и кидая кивки в сторону Бокова.
***
В столовую девушка пришла на снежно-белых каблуках и в элегантном, красивом белом платье. Оно идеально подчеркивало её аккуратную, тонку талию и подтянутую, стройную фигуру. Платье будто само излучало свет, отражая каждый луч, что пробивался сквозь ставни. Лиф сидел идеально. Строгая линия квадратного выреза открывала ключицы, а короткие рукава мягко собирались складками у плеч, словно трепетали от малейшего движения воздуха. Талия была подчеркнута так тонко, что создавалось впечатление: ещё чуть-чуть и она растворится в воздухе.
Ниже ткань мягкими волнами спадала вниз, образуя широкую юбку. Она не была пышной, но имела особую лёгкость, как будто подол готов был колыхнуться при каждом шаге. Плотный материал держал форму безупречно, и в этом сочетании строгости и нежности было что-то почти скульптурное.
Платье выглядело просто, но в этой простоте таилась особая красота: оно не нуждалось ни в блестках, ни в кружеве. Сама его чистота делала его поистине торжественным.
Она редко одевала платье и особенно ходила на каблуках, после них очень болели ноги, а в платье было очень неудобно, хоть и красиво.
Увидев девушку в белом платье, Боков на секунду потерял дар речи. Челюсть чуть не отвисла, и он едва удержал себя от того, чтобы выдать удивление вслух. Казалось, в тот миг вокруг всё замерло: только она и лёгкий звонкий аккорд музыки, что тут же заиграла в зале.
Платье было простым — ничего лишнего, никаких блёсток или вычурного кружева. Но на ней оно смотрелось так, словно создано именно для этого вечера. Белоснежная ткань мягко подчеркивала её фигуру, свет отражался от гладкой поверхности и будто обрамлял её сиянием. Она шла легко, уверенно, и каждый её шаг звучал для него громче самой музыки.
Боков прекрасно умел скрывать эмоции. В работе это было необходимо. Но сейчас, сколько бы он ни старался, взгляд всё равно выдавал его. Для всех остальных она была просто девушкой в белом платье. Для него же — самой красивой. Он отметил мельчайшие детали: как она поправила прядь волос, как в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка, как глаза на секунду блеснули, встретившись с его.
Он не сказал ни слова, но внутри всё пылало: смесь восхищения, нежности и чего-то нового, непривычного даже ему самому.
— Аделина Владимировна... Какая Вы красивая! — удивлённо и восхищённо сделал комплимент девушке Виктор Хван, от чего ей было очень неловко от такого особого внимания.
— Адель, да ты вылитая кукла! — сделала следом комплимент девушке Наталья.
— Спасибо, Наташ, ты как мечта!
Виктор, покоренный красотой шатенки, предложил выпить коньяка, отодвигая стул и приглашая её сесть. Девушка села напротив Евгения, но от алкоголя отказалась. Ну не лежит у неё к этому сердце. Не может ни пить, ни курить.
— Аделина Владимировна, разочаровали Вы меня. Ну ладно. — вздохнул Евгений с очками на голове и в костюме том самом. — Ну, шо? Валерка, налей. Давайте стоя, за прекрасных дам до дна, да?
Девушке налили сока в стакан, остальные кто водку решил выпить, кто коньяк.
По всему помещению раздался громкий звук стекла бьющихся друг об друга. Девушка выпила сок до дна, присев после на стул.
— А я вот уже думал, что мы это дело никогда до конца не доведём. Правда, впервые в жизни у меня было сомнение. — начал Козырев.
— Знаешь, у меня оно и сейчас есть. — накладывая себе еду, сказал Боков. — Че нам о плохом? Давайте о хорошем. У меня вот, представляете, Манюнька моя улыбнулась в первый раз. Спустя год! — радовался Евгений. — Я уже даже забыл, как она у меня смеётся, Маруська. Давайте за неё выпьем. — держал рюмку в руках, после выпил содержимое в ней.
— А я от Лизы решил насовсем уйти. — поделился Козырев.
— Правда? — спросила Добровольская. Тот кивнул.
— Страдал. А потом так мне хорошо стало. Думаю, чё это я раньше не ушел. — посмеялся мужчина.
— А жить где будешь? — поинтересовался Евгений.
— А у меня же командировку на бюджете предлагают, вот там и буду.
— Ну тогда получается, Валер, за твою свободу? — улыбнулась Наталья, снова чокаясь рюмками с собеседниками.
Евгений весь вечер не сводил глаз с девушки, чья красота словно подчинила его волю. Она завоевала его взгляд с первой минуты, и теперь ему казалось невозможным отвернуться. Каждый её жест, каждое движение пряди волос притягивало его, будто невидимая сила вновь и вновь разворачивала его лицо к ней.
Шатенка сидела напротив, и свет мягко скользил по её волосам, высвечивая тёмные переливы в густых локонах. В её осанке было что-то естественно грациозное, без наигранности, а в глазах — глубина, в которой он готов был утонуть. Когда она чуть склоняла голову или улыбалась краешком губ, сердце Евгения невольно ускоряло ритм.
Он пытался отвести взгляд, сосредоточиться на разговоре за столом, но через мгновение снова ловил себя на том, что ищет её глазами. Будто вся комната поблекла, растворилась, а осталась только она — девушка, которая без слов умела пленить и удержать его внимание.
— Я вообще благодарен этому делу. Оно меня сильно изменило и..
— Слушай, я тебя прошу, давай только без твоих вот этих историй. Умоляю. — перебил мужчину молодой человек, пьяно упарясь о плечо Виктора Хвана.
Спустя время трое человек слишком переборщили с алкоголем, что решили потанцевать посреди столовой, дергаясь и уходя в ритм музыки. А Аделина с Евгением спокойно сидели за столом. Девушка, устало вздохнула закрывая глаза, ведь на улице был уже поздний вечер. К столу подошла выпившая Наталья, наливая новую порцию водки в рюмку.
— Евгений Афанасьевич, а я рапорт написала. Ухожу из прокуратуры. — договорила блондинка, выпивая жидкость под одобрительные возгласы короткостриженного парня.
— Правильно, борщи вари. Не бабское это дело, согласен.
После девушка подошла наклонившись ближе к Бокову, упарясь руками о стул.
— И теперь, когда ты не мой начальник. Я могу тебе сказать, что ты му-дак! — пьяно проговорила она, тыкая пальцем в грудь парня. — Вообще меня не ценил за всё это время.
— Ну ты сделай шо-нибудь, шоб ценил. — купил сигарету следователь.
— Пошел ты! — выпила снова водку с рюмки и отошла от мужчины.
— Чё приуныли, ну? — поинтересовался Козырев, танцуя.
— Да Наташа вон со мной яйцами померяться решила. Говорит, шо из прокуратуры уходит. Ну я и говорю ей: «давай-давай», на все четыре стороны!
Блондинка, услышав это в свою сторону разбила рюмку и убежала прочь со столовой. А Козырев оскорбив друга, побежал успокаивать девушку.
— Жень, опять? — устало произнесла девушка.
— Адель, хоть ты не начинай. Пусть там уединяться, думаю, они этого весь вечер ждали. Посиди со мной тут.
Девушка не спешила уходить, ведь поняла, что он прав. Они весь вечер глаза друг на друга таращили, поэтому это было не удивительно.
— Куда сама после этого? Общаться будем? — с надеждой спросил молодой человек, смотря в глаза девушки.
— Жень, я ничего не знаю. Сегодня соберу вещи и уеду к себе. Домой. В Ленинград.
Евгений чувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось, когда она произнесла эти слова. В груди образовалась тяжёлая пустота, которую невозможно было заполнить ничем. Он смотрел ей в глаза и не мог поверить, вот так просто — чемодан, дорога и Ленинград. Он слишком привык к её присутствию: к тихому смеху, лёгкому прикосновению руки, к тому, как она чуть прикусывала губу, задумавшись. Всё это стало частью его жизни, привычным и дорогим. И теперь оторвать, оборвать, вырвать с корнем. Он чувствовал себя так, словно его лишают чего-то важнейшего, без чего жизнь уже не будет прежней.
Ему хотелось остановить её, сказать, что без неё Москва станет холоднее, серее. Но слова застревали в горле. Он понимал — её решение твёрдое, и цепляться за неё значит лишь причинить боль. Да и уйти он не мог. Его сестра нуждалась в нём, и чувство долга крепко удерживало его в Москве. Внутренний разрыв рвал его на части — любовь к девушке и обязанность перед родной кровью.
Она же, произнося эти фразы, сама внутри дрожала. Казалось, её голос звучал уверенно, но сердце ломалось от осознания: всё, что было между ними, придётся оставить в прошлом. Её тянуло к нему так же сильно — каждая минута рядом стала дорогой, каждая улыбка согрела. Но домой её звали корни, обязательства, воспоминания. Ленинград был для неё не просто городом, а частью самой себя.
Она боялась его взгляда. В этих глазах было столько ожидания и боли, что ей становилось невыносимо. Хотелось бросить сумку, сказать: «Останусь», но в голове звучал другой голос: «Ты должна уехать». И в этом разрыве между «хочу» и «должна» пряталось всё её мучение.
Они оба понимали: впереди разлука. Но и оба в глубине души не отпускали надежду, что это не конец. Что если им суждено, то дороги снова пересекутся. И именно эта вера — крошечная, хрупкая, давала силы выдержать мгновение, когда сердце рвалось на части.
——————
Телеграм канал: @m1ldii (темный ангел)