четырнадцатая часть.
После разговора конечно всё решилось, но его прощать девушка так просто не собиралась. Пусть побегает, помучается и поймет, какого ей, когда он её оскорбляет.
Простить его после всех этих унижений и в конце-концов фатальной ошибки, которую он сказал осознанно — себя не уважать. А Аделина себя уважала и ставила себя и свои чувства на первое место. Она у себя в приоритете, так сказать.
Если сейчас простит этого мужлана — хуже сделает. Тот поймет, что она терпила и тогда такие выкрутасы будут периодически повторяться. Воспользуется этим. Ну, а чтобы его конкретно совесть замучила — добьётся квоты для его сестры.
Вот эти вот допросы, которые шли до сих пор с Димой — её вообще не интересовали, поэтому она смотрела в окно, улетая далеко в себя и свои мысли. Представляла, как Боков будет полы лизать, лишь бы она его простила. Эта мысль предавала ей дикую мотивацию добиться квоты от начальника.
Вышла девушка из мыслей, когда Валера, пытался успокоить Дмитрия от истерики, который вот-вот упадет со стула. Как будто невменяемый. В итоге упал вместе со следователем, тот заломил руки подозреваемому, прося успокоиться. Дмитрий не утихал, что-то про институт буровил. Красный стал, как помидор, ещё рыдать начал. Нервный срыв может.
Смотрела на всё это она абсолютно спокойно, продолжая делать глотки уже давно остывшего чая.
Евгений тоже особо не беспокоился, только сигаретки покуривал одну за другой.
***
После этого «допроса» культурно выражаясь, все собирались в столовой, чтобы наконец-то покушать и хоть немного отвлечься от этого ужаса. Наталья сидела на одной стороне — спиной к выходу с Аделиной рядом, а Валерий на другой стороне с Евгением. Только Евгений где-то шатался долго.
— А главный ваш где? — спросила официантка, держа в руках блокнот с ручкой.
— Сейчас придёт. — коротко ответил Козырев.
— Что-то он на завтрак водку постоянно заказывает. — сказала тихо официантка чуть наклонившись к Аделине. В этот момент открылись двери и в помещение зашел Боков.
— У него чёрная полоса в жизни. Такой он человек — водочный. — ответила шатенка, глядя на стол и протирая кисть своей руки.
— А кто ж чёрную полосу белую пьёт? Так только хуже. — удивлённо произнесла девушка, оборачиваясь на подходящего к столу мужчину. На эти слова шатенка только пожала плечами.
— Водки сто. Кофе чёрный. — сел за стол короткостриженный.
— А есть что будете?
— Его и будем есть. — ответил девушке, после повернулся на свою следственную группу, обращаясь к Наталье. — Шо у нас?
— Ниче хорошего. У Лаваля алиби на все дни убийства. Он работал. Коллега его выглядит довольно педантично и всё записывает. Везде его подписи стоят. С людьми поговорила, кто книги брал. Выдавал их действительно Лаваль. По дата никто ниче не помнит точно, многие задним числом расписывались, но это всё не то-чно.
Евгений снова закурил сигарету, поджигая её в зубах. Задумался, глядя на стол.
— Эксперты шо? — поинтересовался спустя десять секунд.
— Группа крови совпавшие с Гурченко совпадает с Лавалем. — ответил Козырев. — У него тоже вторая отрицательная.
Девушка принесла на подносе еду, помогая главному расставлять всё на стол и по местам. Аккуратно.
— То есть, получается, что осталось на него у нас?
— Ничего. Только размер обуви, но он ходовой.
После этих слов следователь устало налил себе водки в рюмку, проговаривая:
— День прошёл, число сменилось — нихуя не изменилось. — выпил залпом.
Внезапно к следователю подбежала официантка.
— Вас дежурный по всему этажу ищет. Говорит, Ваша мать звони́т.
Как только молодой человек услышал эти слова — убежал, кинув всё. Остальные следователи только проводили его взглядом.
Все прекрасно понимали причину, по которой ему звонила его мать. Поэтому Аделина от бессилия протёрла лицо руками.
— Если его сестра умрёт — я себе этого никогда не прощу. Мне звонил начальник, сказал, что квоты не будет. — тихо проговорил мужчина.
— Он мне то же самое сказал. Послал меня на все четыре стороны вместе с врачом главным. Нового пациента не принимает. Либо квота, либо до свидания. — вздохнула девушка. — Я попыталась через свои каналы.
— Ну что-то ещё можно сделать. — подала голос Наталья, смотря на девушку с мужчиной.
— По закону без решения Минздравы — ничего. — ответил Валерий.
— Ну, должен же быть какой-то способ.
— Есть у меня один знакомый, который может очень мне помочь. — вспомнила Аделина. — Я сейчас приду.
Аделина резко отодвинула стул, встала и, не оглядываясь, почти бегом вышла из столовой. В голове звенело от отчаянной надежды. Она знала, куда идти: в старом корпусе, за архивом, был один из немногих служебных телефонов с междугородним доступом. Не каждый знал о нём, но она — знала. И сейчас это могло спасти чью-то жизнь.
Однажды она выручила этого молодого человека по-настоящему. Ему с женой срочно пришлось уехать в двухнедельную командировку, а оставить маленькую дочь было попросту не с кем. Всё случилось внезапно — выезд уже в тот же день, паника, растерянность. Узнав о ситуации, шатенка даже не раздумывала: без колебаний забрала девочку к себе.
За этот поступок он с женой были ей искренне благодарны. Они пообещали: если ей когда-либо потребуется помощь — она может смело обращаться. И они сделают всё, что в их силах.
Коридор казался бесконечным. Пыльный линолеум под ногами скрипел, лампы над головой мигали, воздух был спертый, с примесью старой проводки и дешёвого моющего средства. На лестнице она схватилась за холодный металлический поручень, перескочила через две ступеньки и побежала дальше, почти не чувствуя ног.
Дверь в старую коморку была приоткрыта. За ней — крохотная комната с потрёпанным столом, венским стулом и тяжёлым чёрным телефоном с дисковым набором. На стене табличка с кодами городов, наклеенная скотчем.
Она влетела внутрь, прикрыла дверь за собой. Лампочка под потолком загорелась тускло-жёлтым светом.
Сердце колотилось. Пальцы дрожали.
Аделина подошла к телефону, взяла трубку. Щелчок — гудок есть. Она нащупала на стене нужный код: Новосибирск — 3832. Затем медленно, со сбивчивым дыханием, начала набирать номер. Пальцы путались на диске, он вращался с хрустом, медленно возвращаясь назад. Ошиблась. Выругалась про себя. Положила трубку, снова набрала. В этот раз правильно.
Гудок. Второй. Третий. Сердце гремело в груди. И вдруг — щелчок, и в трубке знакомый голос:
— Алло?
Она выдохнула.
— Привет, Ярослав. Это Аделина Колпакова. Узнал?
На том конце короткая пауза, затем тёплая интонация, с лёгкой улыбкой:
— Привет, даа… по голосу узнал. Как ты?
— Всё нормально. — тихо, но уверенно ответила она. — Как там Милана с Лизой?
— Милана отлично, Лиза тоже. По тебе скучают. Мы сейчас в Новосибирске, временно. Встретиться не получится. Я так понимаю, ты не просто так звонишь?
— Нет, не просто. Передавай привет Милане и Лизе. Я сейчас тоже не в Ленинграде. — сделала паузу. — Ты однажды говорил, что если мне понадобится помощь — я могу к вам обратиться. Я помню это... и сейчас она мне как никогда нужна.
Голос на том конце сразу стал серьёзнее:
— Конечно помню. Мы тебе всегда рады. Ты столько раз нас выручала, с Миланой сидела. Говори, что случилось.
Она сжала трубку двумя руками, как будто это могло прибавить ей сил. И начала говорить тише.
— У одного человека, хорошего.. у него сестра. Тяжело больна — рак гортани.
Я уже пыталась всё. Была в прокуратуре, в поликлинике. Генпрокурор даже слушать не стал. Врач сказал, без квоты и решения Минздрава — никак.
Я не знаю, что делать. Потому и звоню тебе. Сможешь помочь?
Молчание. Только слышно, как на том конце скрипнул стул.
— Как зовут сестру?
— Марина Бокова.
— Записал. Постараюсь сделать всё, что смогу. Как будет хоть какая-то информация — тебе в отдел позвоню.
— Спасибо тебе… Ярослав, правда, спасибо. Безмерно благодарна.
— Держись, Адель. Мы на связи. И Лизе с Миланой я привет передам обязательно. Скучаем.
Щелчок. Гудок. Всё.
Она медленно опустила трубку на рычаг. Комната снова стала тихой. Лампочка потрескивала. От напряжения у неё дрожали колени. Она стояла молча, прислонившись к стене, закрыв глаза.
Спустя минуту вышла в коридор и, уже не торопясь, пошла обратно в сторону столовой.
Теперь у неё была хоть крошечная надежда.
В столовой было пусто. Ни голосов, ни звона посуды — только тишина и лёгкий запах давно остывшего чая. Видимо, все уже разошлись по кабинетам. Аделина постояла у входа, огляделась, но никого не увидела и пошла обратно в отдел.
Проходя по коридору, она заметила мужчину, сидящего на полу. Он был опряжён к стене, ноги поджаты к себе, плечи опущены. В полутемном углу его фигура казалась ещё более потерянной.
Это был Женя.
Он выглядел так, будто в нём что-то надломилось. Лицо мрачное, взгляд стеклянный уставился в одну точку, как будто там был выход из всего этого. Аделина подошла не из желания поговорить — скорее из переживания и интереса. Сожаления. Возможно, немного из страха за него.
— У тебя всё нормально? — тихо спросила она, остановившись рядом. Голос вышел осторожным, как будто могла задеть что-то хрупкое.
Женя медленно, почти незаметно вздохнул. Глубоко, с болью, будто воздух обжигал изнутри. Опустил голову. На миг ей показалось, что он вот-вот заплачет.
— Нет, Аделин. — глухо сказал он, качнув головой в стороны и сделав затяжку. — Мне.. пиздец.
Сигарета дрожала в пальцах. Запах табака смешался с холодным воздухом из коридора.
Она не сразу решилась задать следующий вопрос. Он сам уже подсказал, о чём речь.
— Сестра жива?
Женя не ответил. Только сильнее сгорбился, опустив взгляд в пол. Молчание повисло между ними, будто потолок обрушился — глухо, тяжело, страшно. Аделина почувствовала, как у неё внутри всё сжалось.
Наконец, едва слышно:
— Пока жива.
Эти два слова будто с трудом вырвались из него, почти сорвались с губ. И сразу после этого он сдался. Позволил себе слабо всхлипнуть. Слёзы — настоящие, взрослые, горькие показались в глазах. Он вытер их рукой, плавно, осторожно, словно хотел стереть саму боль, не только мокрые следы.
Аделина стояла рядом, не зная, что делать. Не было слов, которые могли бы облегчить этот момент. Но и уходить — не могла.
Женя впервые позволил себе слабость. Открылся. И, кажется, именно ей.
***
После того как мужчина уехал к Генпрокуратуру, что-то внутри Аделины треснуло. Гордость, упорство, холодная решимость — всё это раскололось на мелкие осколки. Ей стало стыдно за свою злость, за колкость, за собственную надменную независимость.
Как она вообще посмела раздражаться, когда человек, который ещё недавно ходил по отделу, щурясь от солнца и бросая колкости направо и налево, теперь сидит на полу, уткнувшись в стену, без сил, со сломанной спиной и мокрыми глазами? Когда он буквально плачет. Не от слабости, а от безысходности?
Нет, сейчас не время быть гордой. Сейчас время быть человеком.
«Когда рушится всё вокруг, гордость молчит. Говорит только сердце.»
Поэтому придя в больницу, она поднялась на второй этаж и ждала врача у регистратуры. Спина прямая, руки сжаты в кулаки, в глазах решимость. Она знала, что может дойти до самого конца. Если придётся — будет умолять. Если нужно — пойдет на край. Главное, чтобы Женя получил эту чёртову квоту.
Спустя несколько минут из-за поворота появился Чернышов. Врач с уставшим лицом. Увидев её, он тут же ускорил шаг, будто спешит по делам.
Но она не собиралась отступать.
— Товарищ Чернышов! — твёрдо окликнула она.
— Вы запишитесь и приходите, когда назначат. — бросил он на ходу, даже не оборачиваясь. — У меня сейчас нет времени.
Аделина резко достала из внутреннего кармана удостоверение и подняла перед собой:
— Теперь я назначаю, кому и куда приходить.
Он остановился. Окинул её взглядом. Узнал. Вздохнул, потёр переносицу.
— У меня для Вас новостей нет. К сожалению. — снова шагнул прочь.
— Зато у меня для вас есть. — в голосе Аделины появился холод. — И мне бы очень не хотелось Вам их сообщать.
Он снова остановился. На лице появилось раздражение.
— Я Вас прошу. Помогите с квотой. Это важно. Это не просто формальность. Там человек. Живой. И он умирает.
— Если Ваша «новость» заключается в том, что у вас хорошие связи, то добивайтесь квоты сами. — устало пожал плечами. — Я ничем не могу помочь.
— Добиться квоты я не могу. — шагнула ближе, почти в упор. В её руках оказался конверт, и она аккуратно достала из него фотографии. — Зато я могу выделить в отдельное производство одно уголовное дело. По 121-й.
Чернышов застыл. Аделина развернула снимки прямо перед его лицом.
На них — он. И ещё один мужчина. Слишком близко. Слишком откровенно. Одна из фотографий — они лежат в обнимку. Другая — обнимаются, смеются.
Он резко вдохнул. В горле пересохло. Сглотнул.
На лице изумление, смешанное с паникой. Он не ожидал. Ни от неё, ни вообще.
— Я уверена, Вы не безразличный человек. — мягко, но с железом в голосе произнесла Аделина. — И примете правильное решение.
Несколько секунд стояла гробовая тишина.
Он смотрел на снимки, как будто не верил собственным глазам. Взгляд метался — то на фотографии, то на неё. Он будто искал выход. Спасение. Или хотя бы оправдание. Но их не было.
И в этом моменте — он понял: выбора нет.
***
Аделина шла рядом с Евгением по коридору следственного изолятора. Он двигался быстро, резкими, отточенными шагами. Походка по-деловому уверенная, почти угрожающая. В его фигуре чувствовалась жёсткость, в осанке — напряжение. Молчал. И она тоже. Слова сейчас были неуместны.
Милиционер впереди остановился, достал ключи и, скрипнув замком, открыл тяжёлую железную дверь в камеру. Там, в крохотной комнате с голыми стенами, на узкой скамейке лежал Дмитрий Лаваль. Услышав, как кто-то вошёл, он резко сел, пригладил волосы и взглянул на вошедших. Взгляд — уставший, потухший, но в нём промелькнула надежда. Мелькнула и застыла. Он не знал, чего ожидать.
Первым заговорил Боков.
— Ваше алиби подтвердилось. — тихо произнёс он, опуская взгляд. — Приношу извинения. Вы свободны.
Парень замер. Будто не понял, что ему только что сказали. Он всмотрелся в Бокова, будто ища подвох.
— Послушайте.. а за гомосексуализм вы меня не посадите? — медленно, почти испуганно спросил он.
— Пока нет. Но ты смотри, не договорись. — сухо ответила шатенка. — Дальше видно будет.
Парень застыл. Несколько секунд смотрел в пустоту, а потом в глазах у него вспыхнуло что-то похожее на счастье. Он будто не верил. Медленно поднялся и подошёл к Бокову, протягивая руку.
— Спасибо. — произнёс коротко. Но в этом слове было столько искренности, облегчения и благодарности, что оно будто повисло в воздухе, не требуя ответов.
Боков посмотрел на протянутую руку. Долго. Странно. Лицо его оставалось каменным.
— Ты руку-то свою зашкварную убери. А то передумаю. — бросил он, по-прежнему без эмоций.
Рука опустилась. Дмитрий кивнул, не обиделся. Просто вышел вслед за милиционером.
Аделина с Евгением остались, вышли последними и закрыли за собой дверь. Пройдя пару шагов по коридору, Боков вдруг остановился, подошёл к стационарному телефону, поднёс трубку к уху и начал набирать номер, прокручивая диск.
— Подожди здесь. — бросил он, не глядя на Аделину.
Трубка щёлкнула, голос на другом конце поднял.
— Это Боков. Шахматы с мясокомбината принеси мне. И список всех вещдоков остальных тоже. Быстро. — он положил трубку и повернулся к напарнице. — Пошли.
Они двинулись в сторону кабинета. В коридоре было темно, лампы моргали, ступеньки скользили. Аделина была где-то в своих мыслях, чуть не споткнулась — и не раз. Боков каждый раз ловил её за локоть, удерживая на ногах.
Несколько шагов он молчал. Потом всё же заговорил.
— Кстати, ты снова была права. — тихо, даже с некоторым сожалением сказал он. — Лаваль не виновен. Как и Макурин. Прости, что не послушал тебя.
Голос звучал тихо, понуро. Не было ни грубости, ни язвительности. Только честность и усталость.
— Да ничего. — ответила Аделина так же тихо, не глядя на него.
Больше они не говорили. Всё уже было сказано.
***
Все уже сидели в кабинете, рассеянно глядя на шахматы, пытаясь хоть что-то в них понять. Но ни у кого не было настоящего желания здесь сидеть и заниматься этими шахматами. Глаза слипались, и взгляд сонно скользил по фигуркам. За окном давно стемнело. Стояла глубокая ночь.
Девушка в последнее время почти не спала — стрессы преследовали её один за другим. Да, она уставала, но сон упорно не приходил. Совсем. Хотелось спать, но заснуть было невозможно. Это и была та самая бессонница. Аделина не зацикливалась на этом, разве что выглядела чуть бледнее обычного. Хорошо, что Евгений её этим не донимал.
Сам Женя, наоборот, выглядел хуже всех. У него были проблемы куда серьёзнее, чем у Аделины с её бессонницей. Она это прекрасно понимала. Поэтому, когда сегодня увидела его слёзы — все обиды, недосказанности, непонимания исчезли в одно мгновение, уступив место сочувствию и простой человечности. Она снова всех прощает. Такая уж она — прощающая, несмотря ни на что.
— Я разговаривала с родителями Леши, это совершенно невыносимо. У них нет денег, чтобы тело забрать и похоронить они его не могут из-за прописки. — отчаянно сказала Наташа, обводя взглядом коллег.
Валерий уже собирался запить таблетку алкоголем. Положил её на язык, потянулся за стаканом, но Боков вовремя его остановил.
— Ты шо творишь? Подожди, Валер. Ты барбитуру-то с алкоголем не мешай. — Боков быстро забрал у него стакан. — Ты шо? С ума сошел шо-ли? Ты либо сюда, либо туда. Нам с тобой вообще-то в нормальном состоянии надо быть, шоб шо-то в этих шахматах увидеть.
Он налил себе в стакан водки и, как ни в чём не бывало, сделал глоток.
— Куда водку льёшь? Сам же говорил, что надо быть в нормальном состоянии. — устало, но с упрёком бросила шатенка. Она практически лежала на стуле: откинулась на спинку, поджала ноги, поставив их на сиденье, и облокотила на край стола перед Евгением.
— Не тараторь, Аделинка. — отозвался он и одним резким движением опрокинул в себя остальное содержимое стакана, поморщившись от крепости.
— А может он просто имел ввиду, что Макурин — пешка. — поделился мыслью Козырев.
— Или может он хотел показать, шо ферзём станет? — поставил стакан на стол. — У Лаваля вон, все фигуры были без тряпочек. А тут эти тряпочки есть.
Шатенка взяла в руки одну из фигурок, нахмурилась, внимательно разглядывая её и вертя в пальцах.
— Они как будто подклеены что-ли..
Вдруг девушку осенило.. Под фигуркой на бумаге были цифры. Только бумага с цифрами была старательно заклеена другой бумагой.
— Цифры! — резко села прямо, убирая приклеенную бумагу.
Другие начали помогать отклеивать её на других фигурках, где она была.
— Наташ, набей на доске. — попросил Боков следовательницу. Та без колебаний встала у доски, беря в руки белый кусочек мела.
— Пиши. — сказала Аделина, уберая темную прядь за ухо. — 000345568. — продиктовала девушка хмурясь.
— Ну и что это может быть? — спросил Козырев.
— Инвентарный номер? — предположила Добровольская разворачиваясь спиной к доске.
— Нет, ещё. — помотал головой он, расставляю руки по бокам. — Что может состоять из десяти цифр, ну?
— Обожди, обожди. Давай белые цифры слева сделаем, а черные справа. — предложил Боков. — Значит белые: 00455.
— Черные: 3568. — продолжил Козырев.
— Номера телефонов? — положила мел обратно.
— Градусы! — вскрикнул Валерий. — Может это градусы? Может это вообще координаты?
— Не-не, подожди, тогда ещё должна быть какая-то подсказка. — остановил Боков напарника.
Шатенка с мужчинами начали быстро всё перебирать, пытаясь найти что-то новое.
Евгений взял в руки снимки фото.
— Где газета с места поступления? Найди. — обратился к мужчине.
Внезапно в кабинете раздался звонок телефона. Евгений без раздумий подошёл к аппарату.
— Слушаю. Боков. — поднёс трубку к уху. — Кто её спрашивает? — секунда молчания, после обернулся в сторону шатенки. — Понял. Аделин, тебя к телефону просят.
Девушка подбежала, выхватывая трубку телефона у мужчины и подставляя её к уху.
— Алло, да? Колпакова слушает.
— Адель, привет. Это Ярослав, мы с тобой сегодня разговаривали. Прости, что поздно. В общем, квоту сестре твоему знакомому дали. Место выделили. Можешь со спокойной душой жить теперь. Пусть как можно скорее переводит сестру в Москву с Ростова.
Слова эти всерьёз обрадовали девушку. Она даже улыбнулась. Это сразу заметил молодой человек, стоявший рядом с Валерием. Наталья, сидевшая на стуле неподалёку, тоже наблюдала за ней. Все невольно обратили внимание на неожиданную радость и улыбку, озарившую её лицо.
— Да ладно, серьезно? Спасибо тебе большое, я буду тебе должна.
— Нет, ничего не надо. Это мы тебе должны. Если какая-то помощь ещё понадобится, не стесняйся — говори. Лиза с Миланой передали, что любят тебя и скучают, я кстати тоже. — было слышно как парень по ту сторону тепло улыбнулся, говоря эти слова. — Ладно, не буду тебя отвлекать. Доброй и спокойной ночи тебе!
После этих слов Ярослав отключился. В трубке раздались короткие гудки. Девушка опустила телефон и внезапно закричала.
— Ура!! Женька, твоей Марине квоту дали! — девушка закричала от радости, подпрыгивая на месте и широко улыбаясь. В кабинете на пару секунд повисла полная тишина. Её реакция ошеломила всех. Следователи переглянулись, не веря своим глазам, а Боков и вовсе застыл, поражённый не меньше остальных.
— Че серьезно? — мужчина с недоверием уставился на напарницу, не веря в случившееся. В его взгляде читалось искреннее удивление. Будто перед ним произошло настоящее чудо.
— Да! Можешь завтра Марину сюда переводить в больницу.
Евгений не выдержал. В следующий миг он уже бросился к Аделине, крепко прижимая её к себе. Он обнял её так, словно боялся отпустить, будто хотел убедиться, что она настоящая, что всё это происходит наяву. Руки обвили её талию, и он закружил её на месте, почти теряя равновесие от переполняющих чувств. Его лицо светилось — в нём читалась и радость, и облегчение, и с трудом сдерживаемые слёзы.
Он искренне улыбнулся, захлёбываясь эмоциями, а затем уткнулся лбом ей в плечо, закрыв глаза. Всё напряжение последних недель, бессонные ночи, тревоги, ожидания — в этот момент будто растворились. Он не мог до конца поверить, что теперь всё будет иначе. Сестра будет рядом. Будет в безопасности. Теперь он мог, если захочет, просто взять и прийти к ней. Хоть каждый день. Просто быть рядом.
Аделина замерла на секунду, удивлённая его внезапной бурей чувств, но затем улыбнулась, чуть неловко, но искренне, положив руки ему на спину. Она не сказала ни слова, но в её взгляде было понимание. Они оба слишком многое пережили, чтобы сейчас что-то объяснять словами.
Наталья и Валерий смотрели на них со стороны. Наташа — с тёплой улыбкой, с той самой, что появляется, когда видишь чью-то чистую радость. Валерий, хоть и оставался сдержанным, всё же приподнял брови, не скрывая лёгкого удивления. Он привык к сдержанному, угрюмому Жене, и сейчас этот искренний, почти детский порыв казался чем-то невероятным. Но оба, и Наташа, и Валера не произнесли ни слова. Не хотелось нарушать этот момент. Он был слишком живой, слишком настоящий.
И в этот короткий миг в прокуренном, уставшем от допросов и безысходности кабинете вдруг стало по-настоящему светло. Не от лампы под потолком, а от того, как кто-то обрёл надежду. Или вернул её.
— Спасибо тебе огромное, Адель… Я в долгу не останусь. Спасибо! — прошептал Евгений с тёплой улыбкой, всё ещё не отпуская её из объятий.
Когда Аделина наконец выбралась из его крепких и искренних объятий, к Евгению тут же подошли Валерий и Наталья. Они заговорили почти хором — поздравляя, улыбаясь, делясь радостью. В их голосах звучало искреннее облегчение: за него, за то, что всё наконец-то закончилось, и сестра будет жива.
— Поздравляю, Жень. — сказал Валерий, хлопнув его по плечу. Евгений с улыбкой протянул руку, и они обменялись крепким, дружеским хлопком ладонями, как будто этим жестом подтверждали: «Мы справились».
На слова Натальи Евгений лишь кивнул спокойно, немного устало, но с глубоким чувством благодарности. В этом молчаливом движении читалось всё, что он чувствовал. Говорить было не обязательно. Все и так всё понимали.
Боков не стал тянуть, сразу принялся отмечать радостную новость, залпом опрокинув в себя водку. Жидкость обожгла горло, но он будто и не заметил. Слишком уж хотелось хоть как-то разрядить накопившееся напряжение.
— Куда водку льешь опять? Тебе за руль садиться! — возмущённо воскликнула Аделина.
На её слова мужчина вскинул брови, изображая грусть почти театрально.
— Ну, Колпак, честно, это последний. Обещаю. В честь победы, так сказать. — с полуулыбкой ответил он, глядя на Аделину, словно надеясь, что она его простит. — А у нас есть ТЭЦ какой-то поблизости?
— Да, Хлюпинская ТЭЦ как раз поблизости. — Козырев подошёл к доске. — Там же что-то строили, а потом забросили.
— Координаты какие у неё? Узнай. — обратился молодой человек к Наталье. Та позвонила кому-то, узнавая координаты.
Координаты Хлюпинской ТЭЦ полностью совпадали с цифрами на доске. Поэтому все быстро собрались и поехали на место.
——————
Телеграм канал: @m1ldii (темный ангел)