д..д..демон!
Ночь была тёмной, но не обычной - воздух будто сгустился, каждая тень в узкой улочке казалась живой. Далёкий плач ребёнка и крики женщины рвали тишину. Аяка, сжимая клинок, мчалась вперёд, не думая о себе. Впереди - небольшой дом, двери которого кто-то выбивал изнутри.
Она ворвалась внутрь и застала страшную картину: на полу, прижимая к себе двоих детей, дрожала женщина, а над ними, словно сама тьма, возвышалась фигура.
- Уходите! - крикнула Аяка, вставая между ними и этим существом.
Мужчина в чёрном кимоно с узором крови медленно повернулся. Красные глаза с тонким зрачком впились в неё. Лёгкая, почти насмешливая улыбка тронула его губы.
- Ты такая... смелая, - голос был мягким, но в нём ощущалась ледяная власть. - Не часто встречаю тех, кто готов умереть за чужих.
Аяка рванулась вперёд, замахиваясь мечом. Но в следующий миг он исчез.
- Быстро... слишком быстро! - пронеслось в её голове.
Холод коснулся её шеи. Она успела лишь повернуть голову - и встретиться лицом с Музаном. Он был так близко, что она слышала, как ровно и спокойно он дышит.
- Не волнуйся, - прошептал он. - Ты не умрёшь. Но жить ты будешь... иначе.
Резкая боль пронзила её шею. Мир вокруг застыл. Она пыталась вырваться, ударить, закричать - но тело словно стало чужим. Яд демона расползался по венам, сердце бешено колотилось, а потом... удар пропустился, дыхание сбилось.
В этот момент в дверном проёме появился Токито. Он видел всё - как Музан держит Аяку, как её глаза теряют человеческий свет. Но ноги... не слушались. Это было не похоже на страх, это было что-то глубже - абсолютное чувство, что он не способен победить.
- АЯКА! - вырвалось из него.
Она, стиснув зубы, попыталась поднять меч, но силы уходили. Музан, словно издеваясь, чуть отстранился, глядя прямо в глаза Токито.
- Ты ведь знаешь, кто я... - сказал он, и ухмылка растянулась ещё шире. - Ты не успел.
В следующее мгновение он исчез, растворившись в воздухе, оставив её на коленях.
Аяка резко запрокинула голову, вдохнула... и её крик был уже не человеческим. По лицу пошли тёмные трещины, белки глаз окрасились в чёрный, зрачки стали алыми.
Токито кинулся к ней, прижимая к полу, чтобы она не бросилась на женщину и детей, которых успели вытащить. Он держал её за плечи, но она рвалась, скрипя зубами.
- Чёрт... - он стиснул зубы и вставил ей между клыков деревянную палку, чтобы она не смогла укусить.
Она рычала, дёргалась, а он держал крепче, чувствуя, как дрожат руки. В его глазах стояли слёзы - он видел, как человек, с которым они ещё недавно тренировались, исчезает, а на его месте появляется существо, которому уже не вернуть прошлое.
- Прости... - только и смог он прошептать.
И в этой тишине, нарушаемой лишь её рваным дыханием, мир казался остановившимся.
Токито стоял перед женщиной, прижимая к груди длинный деревянный шест, защищая перепуганных детей и их дрожащую мать за своей спиной. Луна освещала улицу холодным светом, отбрасывая тени, и в этих тенях её глаза - алые, как кровь, - сверкали жутким голодом.
- Не подходи... - голос его дрожал не от страха, а от внутреннего напряжения.
Аяка, в рваном кимоно, с когтями, как лезвия, и спутанными волосами, низко пригнулась, издавая низкое, звериное рычание. Её дыхание было тяжёлым и хриплым. Она больше не выглядела человеком.
Она сделала стремительный рывок. Шест в руках Токито дрогнул, но он успел выставить его вперёд, преграждая путь.
- Аяка! - выкрикнул он, в отчаянии надеясь, что хоть что-то в её памяти отзовётся.
Рычание на миг стало тише, но тут же вернулось. Её когти задели древко, и оно заскрипело, будто под натиском зверя.
Токито сжал зубы, напрягая руки. Он видел, что она уже почти пробила оборону. И тогда он крикнул громче, почти сорвав голос:
- Аяка! Посмотри на меня!
Её глаза метнулись к нему. В их глубине сверкнул отблеск луны... и его отражение. На мгновение рычание оборвалось. Она замерла, моргнула, и вдруг в алых зрачках появилась дрожь - цвета начали таять, возвращаясь к человеческим.
Тело Аяки дрогнуло, когти исчезли, кожа перестала быть мертвенно-бледной. Она осталась стоять перед ним - хрупкая, бледная, как будто сама луна осветила её изнутри.
- Вот так... - тихо сказал Токито, осторожно убирая шест в сторону, но продолжая быть настороже.
Её колени подкосились. Он успел подхватить её, и Аяка, уже в человеческом облике, с мирным лицом, беззвучно опустила голову ему на грудь, будто устала до глубины души.
Токито стоял так, крепко держа её, чувствуя её слабое дыхание. В голове звучала лишь одна мысль:
Если завтра она проснётся как демон, я должен буду убить её... если только она не сможет стать как Недзуко.
Он опустил взгляд на её спящее лицо. Она больше не рычала. Теперь это был просто тихий сон... и хрупкое мгновение покоя, которое он не мог позволить себе потерять.