сладкая первокурсница.

эмма всё ещё стояла, прижатая к стене, в теле чувствовалась тяжесть, будто её только что высосали изнутри. дыхание у неё сбивалось, губы горели, грудь тоже, да и между ног было чертовски жарко. но больше всего она чувствовала смущение — оно накрыло, как тёплая волна, вместе с алкоголем и осознанием того, что только что происходило. она осторожно отстранилась, медленно, будто боялась, что если сделает это резко — дженна взорвётся.

глаза в пол, губы дрожат, руки сжаты. дженна не удерживала, только смотрела, тяжело дыша, молча, будто не знала, что сказать или зачем вообще всё это началось.

эмма опустила голову, поправила топ, чувствуя, как он съехал почти до пупка, и пошатываясь, двинулась обратно в сторону кухни. на столе была бутылка, наполовину полная. она не думала — просто взяла стакан, налила, выпила залпом. даже не почувствовала вкуса. только тепло вниз по горлу, и всё. ещё одну.

за спиной снова возникла дженна — тоже подошла, налила себе. залп. и ещё. обе молчали. обе уже были в говно.

эмма вдруг вспомнила про джой. повернулась, пошатываясь, и поплелась через толпу, стараясь не споткнуться. волосы лезли в лицо, черные капронки сильнее порвались, топ перекошен, она выглядела так, будто её только что трахнули на стене — хотя по факту дженна просто целовала и мяла её так, что следы точно останутся.

джой стояла у дивана, с бокалом, почти не притронувшись к нему. она увидела эмму — и рот у неё приоткрылся. взгляд был таким, будто она только что стала свидетелем чего-то непристойного, чего-то, что не должно было произойти.

эмма подошла, ухватилась за её руку, вся тёплая, красная, пьяная, и улыбнулась:
— я… я типа… нормально?..

джой моргнула.
— ты в курсе, что вы только что практически трахнулись у всех на глазах?

эмма прыснула от смеха, прикрыла рот, а потом чуть не упала от собственного качания.
— не трахнулись, дура… просто поцеловались…

джой подняла брови.
— эмма, она тебя мяла так, будто сейчас снимет с тебя топ зубами. ты вообще хоть помнишь, что ты делала?

эмма покраснела, поёжилась, обняла себя за плечи и покачнулась.
— мне норм... она вкусно целуется.

джой просто выдохнула:
— пиздец.

и сделала первый глоток за вечер.

эмма держалась за джой, рассказывала какую-то ерунду, глаза блестели, слова путались, но ей самой было так весело, что она смеялась даже над своими запинками.

— …а потом он мне говорит: «девушка, вы не можете тут спать», а я такая: «а чё, тут мягко!» — и легла прям в корзину с пледами! клянусь, джой, я чуть не уснула с ёбаным кактусом в обнимку! — эмма фыркнула, закрыла рот ладонью, сама чуть не уронила бокал. — он ещё колючий такой был… но милый…

джой уже не знала, смеяться или звать скорую.
— эмма, тебе реально надо лечь. хотя бы не говорить никому больше про кактусы.

эмма всё ещё хихикала, прижимаясь к подруге, пока из-за её спины вдруг не возникла чёрная тень. дженна.
она подошла почти бесшумно, как кошка. жар шёл от неё, кожа разгорячена, дыхание тяжёлое. глаза блестели, губы приоткрыты.
она встала вплотную за эммой, не касаясь, но так близко, что эмма сразу почувствовала: это она.

дженна наклонилась к уху, горячее дыхание обдало шею, и голос хрипло скользнул внутрь, прямо в позвоночник:
— пошли со мной.

эмма вздрогнула. замерла. повернула голову, встретилась взглядом с дженной. глаза у той были… опасные. опьяневшие.
медленно, без слов, эмма поставила бокал на тумбочку и повернулась. ноги сами пошли. она — за дженной. послушно, без лишних слов.

джой осталась стоять с широко открытым ртом.
— шо, блять… — только и выдавила она, провожая их взглядом.

дженна не оглядывалась. вела эмму сквозь шумную толпу, мимо танцующих, пьяных, не обращая внимания ни на кого. пальцы сомкнулись на запястье эммы, не сильно, но твёрдо.

дверь спальни хлопнула за ними.

дверь хлопнула, и всё стихло. никакой музыки, голосов, смеха. только тишина, полумрак и их дыхание.

эмма едва успела сделать шаг назад, как дженна уже схватила её за талию и вжала в стену. поцелуй был сразу — резкий, влажный, с нажимом, будто у неё больше не осталось терпения. зубы, язык, губы — всё сразу, напором, глубоко, без паузы.

руки дженны жадно скользнули по телу, грубо вцепились в бёдра, потом выше — под топ, под грудь, сжали её так, что эмма тихо застонала. не от боли — от шока, от того, как резко и мощно это было. дженна целовала так, будто хотела захватить, сломать, затянуть в себя.

эмма вжималась в неё, горячая, запыхавшаяся, с руками в волосах дженны, пальцы путались в чёрных прядях.

— ты даже не представляешь, как ты выглядишь, — выдохнула дженна между поцелуями. — ты просто... сука.

и снова — губы, язык, рука, скользящая под шорты, через рваные колготки. эмма всхлипнула, выгнулась, шептала что-то невнятное, и сама не понимала, зачем. она не просила, не сопротивлялась — она сгорала.

они шли к кровати, не отрываясь друг от друга. дженна толкнула её на матрас, резко, но не грубо. сама полезла сверху, села на бёдра, стянула с себя куртку, потом резко потянула топ эммы вверх, чуть не порвала. грудь вывалилась, упругая, горячая, идеальная — дженна зарылась в неё лицом, жадно, грубо, с языком, с зубами. эмма вскрикнула, выгнулась, сцепила пальцы в её волосах.

каждое движение дженны было резким, уверенным, с силой — будто она всё копила это месяцы. хватала, царапала, шептала грязные слова, вжималась между ног, вызывала стон за стоном.
эмма горела. тело выгибалось, как дуга, губы дрожали, глаза были закрыты.
она даже не знала, как её зовут в эту секунду. знала только одно — дженна внутри неё. всюду.

всё происходило в темноте, под прерывистое дыхание, стоны, под хрипы, под сдавленные крики. она не была сдержанной. она никогда такой не была.

дженна склонилась ниже, целовала грудь, живот, язык скользил по коже — жадно, будто слизывала с неё остатки страха. эмма уже почти не дышала. руки тряслись. она сжала простыню под собой, выгнулась, и в этот момент почувствовала, как дженна просунулась ниже, грубо развела ей бёдра.

колготки спущены, шорты давно где-то на полу.

холодные пальцы дженны резко коснулись её между ног — без предупреждения, без нежности, сразу внутрь. два пальца — глубоко, резко, уверенно. эмма вскрикнула, закинула голову, бедра вздрогнули, дыхание сбилось.

она не ожидала.

движения были резкие, быстрые, с силой, каждый толчок будто выбивал из неё воздух. дженна двигалась уверенно, с грубостью, будто хотела добраться до самого нутра. другой рукой она прижимала эмму за талию, держала крепко, не давая шевельнуться.

эмма не пыталась вырваться. она горела, сжималась, стонала, звала её по имени шепотом, в котором не было ни боли, ни просьбы остановиться — только желание. полное, дикое, бесконтрольное.

— ты такая тёплая, — хрипло прошептала дженна, вжимаясь в неё губами, пальцы всё глубже, всё быстрее. — такая охуенно мокрая… вся для меня. только для меня.

эмма сжалась сильнее, глаза закатились, пальцы дрожали.

она кончила, почти вскрикнув, не выдержав, выгнувшись под ней до судороги, и будто на секунду вырубилась.

а дженна продолжала смотреть, как будто гордилась тем, что сделала с ней.

эмма лежала, раскинув руки, вся красная, горячая, с липкой кожей и волосами, прилипшими к щеке. дыхание рвалось. глаза — влажные, со слезинками по уголкам, но не от боли, нет — от перегруза. от слишком сильного оргазма, от того, как дженна её сломала, забрала, разобрала на части.

тело всё ещё пульсировало. грудь подрагивала. живот втягивался с каждым вдохом. она даже не могла говорить — просто смотрела в потолок, едва держа глаза открытыми. губы полуоткрыты, взгляд в никуда.

дженна, всё ещё с тяжёлым дыханием, вытерла руку простынёй, села на край кровати, оглядела её. взгляд стал чуть спокойней, но внутри всё ещё дрожало. волосы растрёпаны, губы распухшие, глаза затуманенные. она посмотрела на эмму, как на что-то безумно красивое, почти хрупкое — хотя только что держала её, как свою собственность.

молча наклонилась, нашла где-то на полу топ, натянула его на эмму, аккуратно, почти заботливо. шорты — тоже. старалась не смотреть слишком в упор, будто что-то внутри себя пыталась спрятать.

— остынь, — выдохнула она, низко, почти хрипло, и завалилась рядом.

легла спиной, потом повернулась на бок, обняла эмму, не спрашивая. просто укрыла собой. прижалась сзади, руки обвили талию, подбородок лёг ей на плечо. изо рта тянуло сигаретами и алкоголем, но от этого только спокойнее.

эмма не сопротивлялась. только тихо дышала, глаза полуприкрыты.

— ты в порядке?.. — прошептала дженна, не зная, зачем спросила.

эмма едва кивнула, улыбнулась в простыню, и всхлипнула — не от грусти, а просто от перенапряжения. она впервые чувствовала себя так, будто её тело теперь не её, будто каждая клетка ещё принадлежит дженне.

утро началось с того, что дверь спальни со скрипом приоткрылась, и в проёме возник джексон, заспанный, с кофе в руках, в чьей-то рубашке и с наушником в ухе. он осмотрел комнату, увидел две фигуры под одеялом, фыркнул и, не особенно заботясь о такте, бросил:

— подъём, лесбухи. пора проветривать хату.
и ушёл.

повисла тишина.
тяжёлая, как похмелье.

дженна открыла глаза первой. взгляд был пустой пару секунд — пока не включилось сознание. тело ныло, виски пульсировали. она чувствовала тепло рядом. тепло тела, кожи, дыхания.

эмма.

она лежала на боку, отвернувшись, с растрёпанными волосами и задравшимся топом, который наполовину соскользнул с груди. дженна глянула на неё — и всё вспомнила.

каждый вздох, каждый стон, каждый шёпот, как дрожала в пальцах, как стонала, как просила.
ей стало жарко.
от воспоминаний — и от того, что это было по-настоящему.

она перевела взгляд в потолок и выдохнула.
и, впервые за долгое время, покраснела. не в истерике, не от ярости. а как обычный человек, осознавший, что немного перебрал и зашёл дальше, чем привык.

эмма пошевелилась, медленно, осторожно. дыхание дрогнуло.
всё болело. особенно между ног и грудь. каждый миллиметр кожи будто был в синяках. она моргнула, зарылась лицом в подушку, а потом — обрывки.

губы. язык. голос дженны, грубый, шепчущий. её пальцы. как та вдавливала её в кровать. как она кончила так сильно, что заплакала.
эмма сжалась, вся залилась краской, от шеи до ушей, и тихо простонала в подушку, всхлипывая:

— мхх…

дженна обернулась, увидела её уши, раскрасневшееся лицо и неловкое движение, когда эмма натягивала на себя одеяло.

— ты… — хрипло сказала она, голос севший. — в порядке?

эмма не ответила сразу. она кивнула, почти незаметно, потом натянула на себя одеяло до подбородка, прячась, как ребёнок.
— у меня всё болит… — прошептала она, не глядя на дженну. — особенно… эм… — и замолчала.

дженна отвела взгляд, потёрла лицо рукой.
— сорри, — сказала она быстро, почти тихо, и снова уставилась в потолок.

эмма смотрела на неё украдкой, из-под волос, с глазами полными смущения.
она не злилась. ей понравилось всё. просто теперь не знала, как жить.

потому что дженна ей безумно нравилась, а теперь она лежала рядом, в одной кровати, в чёрной майке, с красными следами на шее.

дженна первой скинула с себя одеяло, села на край кровати и потерла лицо ладонью. волосы взъерошены, чёрная майка на одно плечо, губы сухие, глаза полуприкрыты. на лице всё написано: "блядь, утро", и лучше её сейчас не трогать.

она нашарила на полу куртку, накинула на себя, даже не застёгивая, встала и обернулась к эмме. та лежала с прижатыми коленками, будто пыталась слиться с матрасом.

— вставай, — хрипло бросила дженна. — тут проветривать будут, или сдохнешь от вони.

эмма кивнула, быстро, вся красная, натянула на себя шорты, топ, дёрнула с пола капронки, почти порванные, и пошла следом за дженной, стараясь не смотреть никому в глаза. шаг за шагом — как будто у неё ноги не её, всё болело, и морально, и физически.

кухня встретила их запахом сигарет, разлитого алкоголя и смехом.
несколько человек сидели за столом, кто-то на полу, кто-то курил из окна. джексон сразу же заметил их.

— ооо, вот и наши лезбухи! — крикнул он, поднимая пластиковый стакан. — как потрахались?

смех. громкий, липкий. кто-то из девчонок прыснул, один парень захлопал в ладоши. эмма застыла, покраснела до корней волос, чуть не запнулась.

она резко отвернула лицо, и тут увидела джой.

джой сидела у стены с кофе, с максимально широкими глазами. она была почти трезвая, только слегка взъерошена, и смотрела на эмму, как будто та щас родит ей сатану.

— эмма, ты трахалась с дженной ортегой. всю. ночь. — прошептала она, сжав стакан. — и жива. как?

эмма издала невнятный звук, похожий на «эмх», уткнулась лбом в плечо джой и зашептала:
— не спрашивай... я не знаю, у меня всё болит... я думала, я умру... она... она...
— она? — приподняла бровь джой.
— она.. меня.. просто разнесла. и я ей нравлюсь. кажется. или не нравлюсь. аааа...

дженна в это время стояла у раковины, наливая себе воду. взгляд — тяжёлый, утренне-злой, губы прищурены. на комментарии не реагировала, только бросила в сторону:

— кто ещё один раз вякнет про “трахались” — вылетит в окно.

все заткнулись. сразу.
только джексон тихо добавил:
— она ещё и ревнивая, бля…

эмма уткнулась в стол.
джой потёрла её спину.
а дженна, поставив стакан, вдруг обернулась и посмотрела прямо на эмму.

а потом просто бросила:
— пошли.

и вышла из кухни.

эмма подорвалась, будто её током ударило, и побежала за ней.