Чудоземье: Зов Древа

Когда Лиана открыла глаза, всё вокруг казалось слишком правильным. Мягкий свет струился сквозь шёлковые занавеси, стены отбрасывали знакомые тени, и в воздухе витал особый аромат – тот самый, что в её покоях в замке. Она лежала на диване, уронив книгу с колен, и чувствовала тёплую ладонь на лбу.

– Ну же, солнышко, – голос был тёплым, родным, – ты снова заснула прямо за чтением.

Эльфийка подняла глаза. Отец. Настоящий, живой, улыбающийся. Он опустился на колени перед ней, поправляя выбившуюся прядь с её щеки. Она чуть приподнялась, с трудом веря в происходящее.
– Папа?.. – прошептала она.

Он не ответил сразу, лишь кивнул, как будто это само собой разумеется. Он поднялся, протянул ей руку, и они вместе вышли из комнаты.
Внизу всё было, как она помнила: светлый зал, стены с мозаиками, гулкие шаги слуг. Мать сидела за дальним столом, чашка с чаем в тонкой руке, глаза опущены. Никто не замечал её – ни слуги, ни стража, ни даже она сама. Лиана шагнула ближе и заметила: напиток в чашке был чёрным, как смола. В воздухе вдруг стало тяжело дышать. Отец всё ещё шёл рядом, но теперь его рука казалась холодной.

– Кто бы мог подумать.. – проговорил он задумчиво. – Что она выберет путь сквозь лес.
– Что? – Лиана остановилась. – Что ты сказал?

Он не ответил, просто исчез в шаге от неё, как растворился в воздухе. Тишина лишь сгущалась. В зале стало темнее, как будто кто-то дёрнул занавеси. Слуги стояли неподвижно, лица их словно покрылись тенью. Она бросилась в сад, в надежде на воздух, на живое. Но сад был мёртв. Сухие деревья скрипели ветвями, трава почернела, цветы поникли, покрытые инеем. Над головой – серое небо, как из пепла. И вдруг:
– Лиана.. – раздался голос матери. – Вернись..

Эльфийка обернулась и увидела себя саму, стоящую на другой стороне выжженного газона. Та вторая Лиана была тёмной, с пустыми глазами, с пламенем, вспыхнувшим в раскрытой ладони.
– А ты думала, лес не возьмёт плату? – спросила она.

Земля содрогнулась, из-под ног вырвались корни, хватая за лодыжки. Пепел посыпался с неба, небо раскололось криком.

В этот момент она проснулась. Сначала было только тепло – оно медленно растекалось по телу, как мягкое покрывало после долгого пути. Лиана не сразу поняла, что открыла глаза – всё вокруг было залито рассеянным светом, таким мягким, будто он прошёл сквозь тысячи листьев и забыл стать слепящим. Где-то рядом потрескивало, возможно, камин, и тянуло травами – не резкими, а лекарственными, пряными, живыми.
Эльфийка лежала, глядя в крышу, и сердце её стучало как после бега. Сон ещё пульсировал внутри, а шёпот второй себя не отпускал: лес берёт плату.

– Ты очнулась, – раздался знакомый голос. Спокойный, чуть приглушённый. Каэль.

Лиана медленно повернула голову. Он сидел совсем рядом – на стуле, не слишком близко, но так, чтобы она увидела его сразу. Лицо у него было усталое, но когда их взгляды встретились, он едва заметно улыбнулся. Облегчённо.

– Мы в безопасности, – добавил он. – Всё позади.

Она хотела спросить, что случилось, но губы были сухими, и горло чуть саднило. Он протянул ей кружку – тёплая, деревянная, с чем-то травяным внутри. Она сделала глоток. Напиток был терпким, но не отталкивающим, будто сам лес приготовил отвар, чтобы подбодрить.

– Ты потеряла сознание. Те.. существа, – Каэль чуть напрягся, – напугали нас всех. Но нам помогли. Зельеварщица. Ты лежала в её доме почти день.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла она. Среднего роста, с прямой осанкой и длинным тёмным платьем, опущенным почти до пола. Ткань мягко колыхалась при каждом шаге. На ней был короткий плащ – скорее для формы, чем для защиты. Волосы цвета воронова крыла, густые, уложенные в лёгкую волну, спадали на плечи. Черты лица были резкими, как у камня, выточенного природой – изящные, острые, но не холодные. В её взгляде – голубые глаза с почти незаметными карими искрами – было нечто странное, но не пугающее. Скорее.. настораживающе красивое.

– Радует, что ты пришла в себя, – произнесла она. Голос – мягкий, почти убаюкивающий. – Я вовремя почувствовала сдвиг в лесу. Он не любит чужую кровь. А тем более королевскую.

Лиана продолжала молча смотреть, не в силах сразу подобрать слова.

– Меня зовут Кассандра, – сказала зельеварщица. – Ты была обессилена. Яд этих существ не смертелен, но он вытягивает жизненную энергию, как гниль корень. К счастью, я успела остановить это.

Эльфийка медленно села, поправив одеяло. Всё тело будто пело от слабости, но разум прояснялся.
– Спасибо, – прошептала она. – А.. почему вы помогли?

Кассандра подошла к столику, не отвечая сразу. Она касалась баночек, переставляла их местами, будто размышляя не над её вопросом, а над чем-то иным – и лишь потом обернулась.
– Потому что кто-то был в беде, – просто сказала она. – А в лесу беда не должна оставаться без ответа.

В комнате стояла тишина. Всё вокруг – от трав, развешанных под потолком, до небольших светлячков в стеклянных сферах – будто дышало вместе с домом. Никакой пыли, никакой сырости. Только влажное, живое тепло, как в старом древесном дупле.

Каэль опустил взгляд, потом тихо произнёс:
– Мы очень благодарны. Вы спасли нам жизнь.

Кассандра качнула головой, её волосы тихо скользнули по плечам.
– Не жизнь. Время. Лес любит играть с ним.

Она посмотрела на эльфийку снова, взгляд чуть смягчился.
– Отдохни. Когда вернётся сила – поговорим о том, зачем ты пришла.

Лиана хотела что-то сказать, но в этот момент поняла: она едва держится. Эльфийка вновь откинулась на подушку, её дыхание стало ровным, едва слышным, а в уголках глаз ещё теплился след сна. Каэль, по-прежнему рядом, неотрывно следил за её состоянием, иногда касаясь её запястья, словно желая убедиться, что она с ними, пусть и не в полной мере. Он почти не двигался – только глаза, полные беспокойства, продолжали скользить по её чертам.

Тем временем Кассандра, не произнеся ни слова, направилась к одной из полок, откуда взяла тонкий свиток, развернула его и, пробежав взглядом по строчкам, стала что-то бормотать под нос. Её пальцы ловко перебирали засушенные цветы, корни и вязанки трав, лежащие в специальных нишах. Она двигалась быстро, с точностью, словно вся её жизнь зависела от того, чтобы не спутать ни одного ингредиента.

Аэнар, стоявший всё это время чуть поодаль, не сводил с неё взгляда. В нём уже не было того сдержанного равнодушия, что обычно сопровождало его. Внимание его было напряжённым, неотступным, почти вызывающим. Кассандра вдруг ощутила, как он буквально сверлит её, и, подняв глаза, встретилась с ним – без страха, даже с оттенком вызова.

– Что, – сказала она, не отводя взгляда, – не ожидал, что опасная зельеварщица окажется просто девушкой? Понимаю. Потому и остаюсь в тени. На мне, похоже, проклятие – стоит только увидеть моё лицо, как все сразу перестают воспринимать всерьёз.

Она сказала это спокойно, с лёгкой иронией, но в её тоне чувствовалась усталость. Усталость от постоянной необходимости доказывать. От необходимости прятаться, быть чем-то вроде тени в собственном доме.

Аэнар не отреагировал на её слова – лишь продолжал смотреть. А затем, после короткой паузы, шагнул ближе, достав из-за пояса небольшую колбу и сдержанно произнёс:
– Нам нужно знать, что это за зелье. На донышке не инициалы, но метка. Ты можешь сказать, твоё ли это?

Кассандра молча приняла протянутую колбу, осмотрела. Затем, приоткрыв крышечку, осторожно вдохнула. Её лицо сразу сморщилось, она резко закрыла колбу и отступила на шаг. Движения – резкие, почти рефлекторные. Она потянулась к ближайшей полке и достала небольшой пучок зелёной травы с тонким сизым налётом. Глубоко вдохнула его аромат трижды, как будто прочищая дыхание, и только после этого выпрямилась.

– Сильный яд, – сказала она наконец. – Быстродействующий. Удивительно, что он ещё сохранил запах. Вы правильно сделали, что не открывали. Без противоядия от вдоха становится крайне плохо. И только это растение может спасти, — указала она на пучок в своей руке, — а растёт оно исключительно в этом лесу.

– Твоих рук дело? – резко спросил Аэнар, голосом, в котором дрожала не ярость, но нечто холоднее – презрение.

Кассандра взглянула на него внимательно, даже не моргнув.
– Да, – кивнула она. – Я варила его, помню. Заказ был.. необычный.
– Кто? – продолжил эльф. – Кто пришёл за этим?
– Дварф, – произнесла она после короткой паузы. – Весь в чёрном, коротко остриженный. Сказал, что у него скот заразился, мучается. Хотел, чтобы слегли быстро, без боли. Таких ядов не продают на рынке – да чего уж, их даже не варят больше. Потому и пришёл ко мне.

На лице Аэнара проступила тень. Он нахмурился, губы сжались в тонкую линию.
– Вот только этим ядом убили стражей в столице, – процедил он.

Кассандра не изменилась в лице, но её глаза слегка прищурились.
– Ты уверен? – спросила она, но в голосе уже не было иронии. – Это.. очень точная работа. Кто-то должен был знать дозировку, метод введения. Он не убивает просто от вдыхания, он должен быть введён. Это значит, кто-то добавил его в еду. Или в вино. Или.. – она замолчала, осознавая масштаб сказанного.

– Однако ты знала, что он соврал тебе для чего ему это? – спросил Аэнар, пристально глядя.

– Я редко спрашиваю, зачем им зелье. Моя работа варить. Он хотел его быстро, в большой дозировке. И заплатил немало.

Наступило молчание.

Каэль, не вмешивавшийся до этого момента, обернулся к ним от кровати, где по-прежнему лежала Лиана. Он услышал последние слова и, в отличие от Аэнара, не был так явно охвачен гневом – но его глаза вспыхнули.
– Ты понимаешь, что ты могла дать в руки оружие, которым убили наших? – тихо произнёс он.

Кассандра долго посмотрела на него, а потом едва слышно, но твёрдо сказала:
– Я понимаю. Но ты ведь тоже понимаешь, что если бы я спросила, что он собирается с ним делать, я бы не узнала правду. А если бы отказала – он нашёл бы кого-то другого. Или хуже – взял бы силой. Здесь, в этом лесу, ты всегда рискуешь. Ты либо соглашаешься, либо тебя заставляют.

Она опустила взгляд, затем снова посмотрела на Аэнара:
– Но теперь вы знаете. И, если вам нужно, я помогу вам найти, кто он.

Эльф ничего не ответил, лицо его было каменным. Внутри всё клокотало – одна часть его верила, что Кассандра ни при чём, а другая – кричала, что именно с неё всё началось.

В этот момент Лиана едва заметно пошевелилась. Она всё ещё не проснулась, но дыхание стало прерывистым, будто с трудом пробивалось сквозь что-то тяжёлое. Кожа, прежде бледная, теперь казалась почти серой, под глазами пролегли тонкие тени. В помещении всё ещё витал запах трав, но теперь он был будто слишком насыщенным и душным.