Глава 31 - Сгущение
Путь занял больше, чем один день, но меньше, чем вечность. Лес не поддавался измерениям – он вытягивался и сжимался, как живая ткань, то открывая тропы с мягким мхом и щебетом птиц, то пряча их в буреломах и густой тени, где даже дыхание звучало слишком громко. Никто не знал, сколько осталось до Тёмного леса – даже Элари не решалась давать точных сроков. Но каждый день что-то менялось.
Сначала были простые, привычные утренние сборы. Якница с крошеными семенами, вода из ручьев, краткие фразы у костра. Пахло хвоей и ещё влажной землёй, порой в воздухе чувствовалась пряность далёких цветов, скрытых в чаще. Элари вела их уверенно, не спеша – как будто сама тропа раскрывалась перед её полётом.
Однажды, в один из дней, когда солнце уже клонилось к закату, они вышли на узкую поляну, где всё было усыпано прозрачными лепестками. Они лежали в траве, вились в воздухе, казались кусочками снега, но не таяли. Лиана протянула руку, и один лёг ей на ладонь – и тут же вспыхнул слабым голубым огнём. Не горячим, нет – как будто откликнулся. Каэль подошёл ближе, тоже поймал лепесток, посмотрел на него внимательно.
— Это.. не магия? — спросил он вполголоса.
«Это память» — тихо ответила Элари. «Некоторые цветы фей после цветения не осыпаются, а оставляют вот это. Пыль памяти. Они впитывают свет и чувства, а потом возвращают их в мир, как эхо. Эти, похоже, помнят что-то печальное.»
Лиана долго смотрела на танцующие лепестки. Ей казалось, что в каждом – отражение чьей-то нежности, мгновение радости, тёплые слёзы. Она даже не пыталась объяснить, почему её наполняет чувство, будто она слышит детский голос, зовущий кого-то по имени. Просто стояла и дышала, пока не потянул ветер, унося лепестки прочь.
В другой день тропа привела их к огромному камню, почти идеально круглому, заросшему мхом. Сначала никто не обратил на него внимания – таких было много. Но когда Аэнар встал на него, чтобы разглядеть местность, камень начал тихо гудеть. Низкий, ровный звук пробежал по земле. Аэнар тут же спрыгнул, и всё стихло.
«Это сторожевой валун!» — заметила Элари, не подлетая слишком близко. «Иногда феи используют их как маяки. Если бы мы были врагами – он бы разбудил лес. Или хуже.»
После этого все шли тише, осторожнее, будто звук копыт тоже мог быть сигналом. Но не всё было тревожным. Была ночь, когда они остановились у ручья, и в воздухе вспыхнула светящаяся паутина. Она растянулась от одного дерева к другому, и в ней сидели крошечные создания – почти прозрачные, с тонкими ножками и лёгкими крылышками, как у стрекоз. Они не боялись огня и даже, казалось, тянулись к теплу. Лиана впервые увидела, как Аэнар рассмеялся вслух, когда одно из созданий уселось прямо на его ухо и зажужжало как крошечный барабанщик. Каэль тогда бросил в неё сухую веточку, весело сказав: «Только не забудь назвать его именем. Он теперь твой».
Так шли дни – иногда с дождём, иногда с песней феи, иногда с полной тишиной, которую нарушали только шаги и ветер. Лиана не говорила много, но была внимательной. Она чувствовала, как лес медленно преображается: листья становились темнее, звуки глуше, стволы толще. Воздух тоже менялся: становился вязким, терпким, пахнущим влажным камнем и древесной смолой.
Одним утром она проснулась раньше всех. Её разбудил не шум, не свет, а ощущение, что земля под ней будто дышит. Едва заметное пульсирование проходило сквозь траву. Она села, посмотрела на окружающий лес – и поняла: он другой. Здесь не пели птицы, свет пробивался только тонкими полосками, и в нём пылили серые частицы. Деревья стояли ближе друг к другу, их корни поднимались над землёй, словно извиваясь. Форма листьев изменилась – они стали зазубренными, вытянутыми, почти прозрачными на краях.
Граница тёмного леса начиналась.
Эльфийка встала, поправила накидку, пошла разбудить остальных.
«—•—»
Быстро собравшись, группа продвигалась всё глубже. Почва стала мягче, почти губчатой. Иногда казалось, что она дышит – поддаётся, как грудная клетка, в такт с дыханием всего леса. Лиана шла чуть впереди, её глаза ловили едва различимые переливы света между ветвями. Там, где солнечные лучи не проходили сквозь листву, казалось, будто что-то шевелится – не тени, а сама суть мира, неуловимая и живая.
День начался с лёгкого тумана, но к полудню он стал густым, почти молочным. Капли оседали на волосах, на ресницах. Фея, едва заметная в этом мареве, передавала:
"Будьте рядом!.. Лес может сыграть с нами. Здесь у него начинаются сны."
И правда – в какой-то момент Каэль почти наступил на гигантскую улитку, чья раковина была похожа на выцветший гриб. Аэнар увидел между корней старой сосны крошечный алтарь, сплетённый из тонких косточек. Никто не тронул его.
Ночью Каэль дежурил, и вдруг услышал, как в воздухе будто пропел голос – детский, не принадлежащий никому. Он резко встал, но Элари лишь тихо, почти сонно, сказала:
«Это зов, но он не нам.»
Следующее утро началось с неожиданного открытия: они наткнулись на остатки стоянки. Кто-то был здесь пару дней назад – свежая зола, следы лёгких шагов, немного перьев. Каэль осмотрел место, прищурился:
— Могла быть зельварщица?
«Или кто-то из ищущих её..» — добавила Элари. «Лес пускает только тех, кто ему интересен.»
К полудню деревья стали ещё выше, листья темнее, воздух холоднее. И вдруг перед ними появился знак: на старом стволе кто-то вырезал символ. Он светился слабо – зелёным, как мох, как ночь.
Элари подлетела ближе. Её глаза расширились:
«Это она! Я уверена. Это её знак.»
Лиана прикоснулась пальцами к символу – в тот же миг сквозь кончики её пальцев прошёл лёгкий разряд. Как будто дерево узнало её.
Каэль крепче сжал ремень на плече.
— Тогда стоит держаться рядом.
Они продолжили путь, и когда солнце стало клониться к закату, деревья впереди расступились, открывая тропу – уже не дикую, а вымощенную старыми плитами, кое-где поросшими мхом. Лиана остановилась, глядя вперёд. Дальше была та часть леса, о которой говорили в шёпотах. Которую помнили в зельях и страшных историях.
Но сейчас в ней не было страха – была тишина, приглашение. И только их шаги, когда они ступили вперёд, нарушали спокойствие древней земли.
«—•—»
Тропа вела их всё глубже. Деревья, поначалу ещё привычные, начали менять облик: кроны становились реже, вытягивались вверх, словно стремились прочь от земли, а стволы казались сухими, потрескавшимися, с тёмной корой, будто обугленной изнутри. Света становилось всё меньше, и дело было не только в густоте листвы – казалось, сами тени сгущаются, становятся вязкими, липкими, будто втягивают в себя звуки и дыхание.
Элари уже не летела впереди, как прежде. Она держалась ближе к спутникам, чуть выше уровня глаз, молчаливая и собранная. Иногда её крылышки звучали особенно резко – словно лес ловил каждый их взмах и хранил в себе.
На одном из сучков висела старая деревянная табличка, покрытая лишайником, но надпись всё ещё читалась: "Тёмный лес. Опасно. Входа нет."
Путники переглянулись, но никто ничего не сказал. Выбора не идти у них не было.
Лиана ощущала, как что-то в воздухе меняется. Никакой враждебности, но.. внимание. Неотрывный взгляд, древний, пронизывающий. Как будто сам лес, старыми и вечными глазами, наблюдает, как они ступают в его сердце. Не с яростью, а с интересом. Или с предчувствием.
Она медленно оглянулась. Между стволами виднелись чёрные, будто засохшие палки – неясные растения. Некоторые чуть гнулись, как если бы шевелились от сквозняка. То ли цветы, то ли нечто другое. Почва была сухой, покрыта толстым слоем пыли, местами потрескавшаяся, местами вязкая, будто при нажатии могла засосать. Всё напоминало старое, полузабытое тело – живое, но давно впавшее в дрему.
Бэтти вдруг фыркнула, отступила назад. Её копыто с хрустом наступило на белёсый гриб, и в воздух вырвался резкий серый дым. Лиана тут же отпрянула, закашлялась, прикрыв лицо. Лошадь топнула и мотнула головой, испуганная и раздражённая.
— Осторожно! — быстро сказал Каэль, подхватывая поводья. — Всё в порядке?
Аэнар уже наклонился к ней, пристально глядя.
Эльфийка продолжала кашлять, но махнула рукой, выдыхая:
— Да.. я в порядке.
Элари подлетела ближе, в её лице читалась тревога:
"Надо смотреть под ноги, принцес.. Лиана! Я с воздуха не всё вижу. Здесь встречаются грибы-дымники. И зыбучие пески, и ямы, что закрыты иллюзией.. Лес любит ловить тех, кто не глядит под землю."
Каэль и Аэнар начали обходить подозрительные пятна на тропе с большей осторожностью. Все стали двигаться медленнее, нога за ногой.
Нельзя было понять, сколько времени прошло. Солнце то ли спряталось, то ли исчезло. Свет и без того был тусклым, а теперь будто вовсе осел где-то позади. Лиана подняла глаза – между ветками не было видно неба. Только дрожащие полосы серой тени, сплетающиеся в замкнутое нечто.
Тело начало уставать. Даже фея, обычно лёгкая и игривая, теперь почти не шутила, летела низко, ссутулившись. Воздух здесь был холоднее. И тише.
— Нам бы остановиться, — сказал Каэль, чуть громче обычного.
Элари застыла в воздухе:
"Охх.. ночлег? Не знаю.. мне страшно оставлять вас здесь. Я, может, на ветку залезу, в дупло, а вы.."
— Здесь опасно по ночам? — спросил Аэнар, не отводя взгляда от деревьев.
Фея кивнула:
"Опасно всегда. Просто.. иногда везёт. Но я уже чувствую: кто-то смотрит. Слышите?.."
Каэль бросил взгляд в её сторону:
— У нас нет выбора. Ты сама сказала – неизвестно, сколько мы её будем искать. Лучше лечь сейчас и выспаться. Если уж и сражаться, то не в полсилы.
Элари вздохнула:
"Вы правы.. просто.. Не суть, хорошо, я тоже устала."
Каэль и Аэнар выбрали место – у корней широкого, сухого дерева, с расщелиной в стволе. Землю расчистили от палок и острых камней, собрали сухие ветки.
— Ну, с дровами здесь точно проблем нет, — сказал Каэль, раскладывая костёр. — Их тут древо не горюй.
Лиана слегка улыбнулась, начала доставать продукты, нашла в сумках немного зерна, трав, сушёных овощей. Элари взлетела на тонкий сучок, обняв себя за плечи.
Пламя разгорелось, рассыпая свет на потрескавшуюся землю. Они разложили еду, разлили воду. Сели ближе друг к другу: тут и вправду становилось холодно.
Элари первой закончила. Она посмотрела на них, потом мысленно прошептала:
"Мне неуютно от этих звуков.. не против, если я просто.. поговорю?"
— Конечно, — сказала Лиана, подняв на неё взгляд. — Мы всегда рады тебя слушать.
— Рассказывай, — поддержал Каэль, отламывая еду.
Аэнар только кивнул, но с теплом. Это был его способ сказать: «да».
Фея немного встрепенулась:
«Ой.. хорошо. Спасибо! Ну.. я, правда, сначала хотела расспросить вас – как оно быть при короне.. ну то есть, принцессой.. ой, прости, Лиана. Привычка! Но потом подумала, что, наверное, сейчас не время. Хотя вот.. зачем я вообще это упомянула?.. Ну, неважно.
Так вот. Лес. Он.. не совсем мёртвый, не совсем живой. Его корни – как сосуды с тягучей чернотой, и деревья тоже могут плакать ею, если им больно. Или просто.. если ты рядом. Это не я придумываю – это слухи. Нам на уроках про это почти ничего не рассказывали. Только говорили: не суйтесь туда. Никто не ходит. Разве что безумцы. Или если нужно найти.. её."
— Зельеварщицу? — уточнила Лиана.
Элари кивнула:
"Да, её. Иногда, говорят, слышны голоса. Иногда пропадают звери, а иногда сама земля начинает говорить. Но никто не знает, правда это или сказки. Потому что те, кто слышал, не всегда возвращались."
— А ты.. — начал Аэнар, — ты говорила, что приносила ей ингредиенты. Ты видела её?
Фея замотала головой:
"Нет, никогда. Я оставляла свёрток у сухого дупла и улетала. Иногда подбирала записку, какие ингредиенты нужны следующими. Всё. Даже голоса не слышала. Иногда только ощущение будто кто-то за плечом. Но.."
Она замолчала.
Все сидели тихо, только костёр потрескивал. Потом кто-то ещё что-то сказал, вполголоса, просто чтобы не дать тишине задушить. Немного поговорили, затем разложили спальные мешки.
Спалось плохо – шорохи, завывания ветра. Или не ветра? Холод пробирал даже сквозь плотную ткань плащей. Иногда слышался гул – низкий, будто под землёй.
Каэль дежурил во второй половине ночи. Сидел, глядя на лес, но иногда бросал взгляд на Лиану.
Она спала, но иногда подрагивали брови, чуть дрожали губы. Порой поджимались плечи, как от холода. Он достал лишний плед и накрыл её им сверху.
Смотрел – долго. И думал:
«Не должно быть так. Совсем не к этому её готовили в академии. Там свет, музыка, коридоры из мрамора. А здесь сырой мох и запах гари. Не должно быть так..»
Эльф поправил плащ на себе, взглянул на костёр, потом вглубь леса. Там будто что-то дышало, будто что-то слушало. Но он не отвёл взгляда, только сжал рукоять клинка и остался сидеть.