Чудоземье: Зов Древа

Дварф обернулся, приподняв брови:
— Мисье? Что-то не так?
— Мы встречались, — произнёс Аэнар.
— Вряд ли! Я только сегодня из леса, с юга, — с невинной улыбкой отозвался тот.

Аэнар смотрел на него в упор, и уже в этот момент внутри что-то шевельнулось: мимика чересчур выверенная, глаза бегают, одежда слишком чистая – добротная рубашка, кожаная безрукавка, никаких следов лесной пыли.

— Я видел тебя в столице. На рынке, — голос его был ровным, как натянутая струна.
Дварф отвёл взгляд.

К этому моменту подошли Каэль и Лиана. Они спешились, в их движениях сквозила осторожность.

— Аэнар? Что происходит?
— Он был в столице, — не оборачиваясь, сказал тот. — Я запомнил лицо. Он тогда едва не врезался в пр.. Лиану.

— Я?.. — Дварф шагнул назад, но Аэнар уже перехватил его за рукав.
— Стой.

Тот дёрнулся – не сильно, скорее проверяя, насколько крепко его держат. На лбу выступила испарина.
— Месье, отпустите меня! — уже без улыбки произнёс он.
— Сначала ответь, что делал в столице, — жёстко сказал Аэнар.

Лиана сделала шаг ближе и, понизив голос, едва слышно произнесла:
— Я понимаю твою тревогу после письма.. но тебе не кажется, что ты перегибаешь?

Каэль не отводил взгляда от дварфа:
— На каком рынке ты его видел?
— В столице. Потом в лесу, когда мы шли к Пыльцавелю. Теперь – здесь.

Дварф моргнул.
— Я, кажется, вас помню! — выдохнул он. — Я в Лепестрин хожу часто. На рынках бываю, да. Дары леса, коренья, настойки.. Я просто торговец. За вами следить? Я вас вообще не знаю!

Аэнар не моргнул:
— Но смотришь ты только на неё, — тихо сказал он.

Дварф пожал плечами, словно в ответ на неловкую похвалу:
— Ну так красивая у вас! Что, полюбоваться нельзя?

Фраза повисла в воздухе. Рядом зависла Элари, не проронив ни слова.

— Если вам что-то не нравится, пойдём к старейшинам, — Дварф стал говорить чуть громче, на грани раздражения. — Пусть они решают!

— Ты упустил момент, когда это выглядело случайно, — произнёс Аэнар.
Он всё ещё держал его крепко, сдержанно, но неотвратимо.

Каэль шагнул ближе:
—  В нём больше страха, чем угрозы.
Лиана добавила:
— Понимаю, что ты чувствуешь, Аэнар. Но без весомых подтверждений мы вряд ли можем что-то предъявить.

Страж молчал. Смотрел – не в глаза, а в дыхание, в пальцы, в зрачки.
Всё внутри шептало: не верь.

И всё же..
Он медленно отпустил.

Дварф отступил. Сначала шаг, потом другой.
— Надеюсь, вы найдёте, кого ищете, месье, — сказал он негромко и пошёл прочь – не бегом, но слишком быстро для равнодушного путника.

Тишина накрыла их. Тяжёлая, словно после недосказанности.
Аэнар стоял неподвижно.
— Что-то в нём не то, — сказал эльф наконец.

— Если он и был послан за нами, то кто-то сильно промахнулся с выбором, – фыркнула Лиана.
Аэнар молча кивнул.

— Пойдёмте, — отозвался Каэль. — Нам некогда время терять.

Они сели на оленей и лошадь, Элари молча скользнула рядом, а Лиана ещё раз обернулась – тень дварфа уже исчезла в просветах троп.

«—•—»

День за Лепестрином выдался неожиданно солнечным – свет струился сквозь листву мягкими волнами, и тропа, по которой двигались путники, будто сама расступалась перед ними, приглашая идти вперёд. В лесу чувствовалось что-то невысказанное, как после недосказанного сна: ни тревоги, ни покоя – только зыбкая тень ожидания.

Аэнар ехал позади, ничего не говорил. Иногда бросал взгляд по сторонам, иногда щурился на дальние ветви, иногда слегка ослаблял поводья, будто забывая, что держит их. Он был с ними – и в то же время где-то ещё. Не в этом лесу, нет. В каком-то внутреннем, о котором не рассказывают. Лиана чувствовала это и не тревожила, только изредка оборачивалась на него с короткой, проникающей тоской.

Элари летела впереди, но не слишком близко – держалась сбоку, словно берегла их пространство. В какой-то момент, когда тропа стала шире, а вокруг зашептали высокие травы, она осторожно подлетела к Лиане, не прикасаясь, не нарушая тишину.

"Вы долго были у старейшин," – голос феи прозвучал в сознании эльфийки лёгко, но с осторожной любопытностью. "Они рассказывали что-то важное?"

Лиана ответила не сразу, лишь чуть заметно качнула головой, не замедляя шаг.
— Просто обсуждали дорогу, — произнесла она почти ровно. — Ничего особенного.

Фея слегка приблизилась, но всё так же не торопила.
"Не хочешь говорить."

— Это не о тебе, Элари. Просто.. — эльфийка замолчала, потом всё же добавила: — Есть вещи, которые пока не стоит произносить. Ни вслух, ни в мыслях.

Фея чуть замедлила полёт, будто приняла это как сигнал, но прощания в её взгляде не было – она на всё ещё была рядом.

— А как у тебя? — вдруг спросила Лиана. — Много работы в Пыльцавеле?

Элари перевернулась в воздухе, легко, как лист на ветру.
"Угу. У меня ещё заказ в другом поселении – новые молодожёны хотят цветочную арку из лунных бутонов. Придётся уговорить несколько цветов раскрыться не по сезону."

Лиана чуть вскинула брови:
— Ты умеешь такое?

"Если по-хорошему попросить – да. Ну, или пообещать, что их семена разлетятся по всему лесу. Цветы на это падки.»

Эльфийка хмыкнула:
— Звучит, как политика.

Фея шлёпнулась на её плечо, устроившись там поперёк.
"И не говори! Я вообще думала, что быть мастером по цветам – это романтика и лепестки. А в итоге – переговоры с капризными ростками, доставки ночью и пикси, которые считают, что знают лучше."

Лиана не удержалась от улыбки:
— Теперь даже немного жалею, что не пошла в эту профессию.

"Поздно. Ты уже в другой сфере – серьёзной, молчаливой и, подозреваю, с очень важными свитками."

Эльфийка только покачала головой, но не ответила. И всё же в этой лёгкости, в этом разговоре, было что-то настоящее. Что-то, что согревало сильнее солнечных лучей.

Они замолкли, и путь вновь стал тихим, только копыта мягко касались земли, а в воздухе кружились лёгкие пылинки, как забытые мысли.

К полудню трава стала гуще, появились широкие корни, пересекавшие тропу, и местами дорога уходила вниз, будто в воронки – пришлось вести лошадей за узду. Элари слетала вперёд, разглядывая расщелины, иногда возвращалась, делая короткие круги и передавая фразами, где безопаснее пройти. Она оживилась, как будто конкретность пути вернула ей энергию. В какой-то момент даже показала необычную улитку – с прозрачным панцирем, в котором перекатывался свет, будто в капле воды. Лиана осторожно потрогала моллюска, и на секунду улыбнулась.

К вечеру тропа начала теряться в сырой растительности. Лес будто сгущался, переходя из сказочной прозрачности в вязкий сумрак, где даже звуки казались плотнее. Тогда Каэль поднял руку и сказал:
— Лучше остановиться здесь. Кажется, тут мы в прошлый раз и были.

Путники свернули с тропы, нашли пригорок у дерева с раздвоенным стволом, где можно было поставить палатки и разложить еду. Свет оседал на траву лениво, олени пили воду из близкого тонкого ручья, лошадь стояла спокойно, будто тоже понимала, что в этих тенях нужно быть тише.

Когда костёр был готов, а запахи мяты и запечённых грибов впитались в воздух, Каэль повернулся к Аэнару, который всё ещё сидел чуть поодаль. Его взгляд был тёмным, как корни, что уходят глубоко под землю.

— Ты всё ещё думаешь о том дварфе? — спросил Каэль спокойно, без давления.

Тот ответил не сразу, только пошевелил плечом, будто в нём застряла боль.
— Он был слишком неуместен, — сказал наконец. — Как чужой аккорд в песне. Всё звучит правильно, и вдруг – фальшь. Незаметная, но режущая.

— Может, он просто испуганный путник?
— Возможно. Но я не верю в третьи случайности. Если бы он попался один раз – ладно. Второй – допустим. Но трижды?.. И каждый раз – рядом с ней. — он чуть кивнул в сторону Лианы, сидящей у костра с чашей в руках.

Каэль откинул голову, глядя в небо.
— Думаешь, его послали?

— Думаю, он сам не знает, что делает. — Аэнар провёл рукой по лицу. — Или знает. Просто слишком хорошо играет.

— А ты? — вдруг спросил Каэль. — Умеешь играть?

Страж усмехнулся, но без веселья.
— Нет. Я как раз слишком плох в этом. Зато чую, когда что-то не так.
— И твоя чуйка бьёт тревогу?
— Она не замолкает.

На этом они не стали продолжать разговор. Тишина снова легла между деревьями, и где-то в стороне лёгкий шелест напоминал дыхание леса. Эльфийка подняла взгляд на них, но не сказала ничего. Элари, почти не касаясь воздуха, кружила над её плечом, будто тоже пыталась понять странное состояние путников.