Чудоземье: Зов Древа

Камешек, едва заметный, проскользнул в приоткрытую щель окна и с глухим щелчком отскочил от пола. Лиана вздрогнула, подошла ближе и выглянула наружу. У самого края озера, на границе света и тени, по пояс в воде плавал Дарий. Он размахивал рукой и беззвучно ухмылялся.

— Принцесса! — прошептал он громко. — Не прикидывайся сонной. Я знаю, ты слышишь.
— Дарий?.. — тихо отозвалась Лиана, прищурившись. — Что ты делаешь?
— Спасаю тебя от великой ошибки, — с гордостью ответил он. — Вечерний концерт! Пыльцавель цветёт, феи рассыпают мелодии по небу, а ты – спишь?

— Собиралась, — пробормотала она, подавляя зевок.

— Нет-нет, — он покачал головой. — Это как пропустить рассвет над Великой рекой. Или пирог, пока он ещё тёплый.

Она помолчала, потом медленно кивнула:
— Хорошо. Только дай мне минуту.
— Только минуту! — поджал он губы. — Феи терпеливы, но концерт начнётся с тобой или без.

Лиана прикрыла окно, переоделась в лёгкое платье, оставленное феями – полупрозрачное, струящееся, будто ткань напитана лесной росой. Провела пальцами по волосам, разглаживая непослушные пряди. На миг задержалась у зеркала – взгляд ещё слегка затуманенный, но в нём уже теплилось ожидание.

Открыв дверь, она заметила, что внизу всё ещё горит свет.
— Стоит разбудить Каэля?.. — прошептала она, склонившись к окну.
— Он не спит, — раздался снизу голос русала. — Я видел свет. Наверняка сидит и размышляет о своём.

Она натянуто улыбнулась, надела лёгкие туфли и спустилась вниз.
Каэль уже стоял у выхода, в дорожном плаще, накинутом на плечи. При виде Лианы он коротко кивнул:
— Тоже идёшь?
— Похоже, выбора мне не оставили, — ответила она с мягкой усмешкой.
— Естественно, — отозвался Дарий, выплывая из ручья со стороны входной и уже открытой двери. Его волосы, сверкающие под лунным светом, прилипли к щекам, и он встряхнул ими, как актёр перед выходом на сцену. — Пыльцавель не прощает отсутствий на своих симфониях.
— Пыльцавель или ты? — прищурился Каэль, не скрывая усмешки.
— Или я, — весело подмигнул Дарий.

Они двинулись втроём, растворяясь в шепчущем свете ночного леса – туда, где звенели струны света и трепетали крылья фей.

Дорога к центру Пыльцавеля не требовала компаса. Лес сам подсказывал направление – светлее там, где нужно было пройти, тише там, где стоило замедлиться. Тропинка петляла между стволами деревьев, покрытыми мхом и тончайшими вуалями пыльцы, и каждое их движение будто отзыва́лось звоном, чуть слышным, но глубоким.

Феи – неуловимые, сияющие – мелькали в воздухе. Одни едва касались веток, другие несли что-то прозрачное, похожее на музыкальные инструменты, созданные из света. Лиана поднимала взгляд, ловя их силуэты. Её дыхание становилось ровнее, а в сердце поднималось странное ощущение, похожее на трепет.
Каэль шагал рядом, молчаливый, но внимательный, изредка поглядывая на неё. Дарий чуть впереди – он то оглядывался, то пританцовывал на плаву, по-детски воодушевлённый.

— Они всё это делают каждый вечер? — спросила эльфийка, не отводя взгляда от светящихся линий, извивающихся в небе.
— Нет, — сказал Дарий. — Только когда чувствуют, что пора.
— Пора?
— Когда что-то меняется, — пояснил он, откидывая водоросль с плеча. — Феи не объясняют. Они просто чувствуют и играют.

Лес начал редеть. Впереди, за узкими стволами, открылся полукруглый просвет – поляна, утопающая в мягком свечении. В центре неё, прямо на лепестках гигантского цветка, уже звучала музыка. Она не имела начала – просто была, как дыхание, как журчание воды. Нежные вибрации струились по воздуху, касаясь кожи, заполняя уши и сердце.
На лепестках сидели феи: одни играли на невидимых струнах, другие издавали вибрации своими крыльями, а некоторые просто взлетали и кружились, рассыпая золотистую пыль. Музыка то сливалась в единое, то рассыпалась каплями.

Лиана остановилась на краю. Всё внутри замерло. Звуки были живыми – не как инструмент, не как голос, а как память о чём-то, что забывалось, но вдруг возвращалось. Она сделала шаг вперёд. И ещё.
Каэль молча последовал за ней, слегка опустив голову, как перед храмом. Дарий остался сзади, подплывая ближе насколько позволял тому ручей.

Музыка вдруг изменилась – будто ответила на их приближение. Мелодия стала глубже, насыщеннее. Вибрации усилились, прошлись по телу, словно прикосновение чьих-то добрых рук.

Лиана прикрыла глаза. В эту минуту ей не нужно было слов. Только звуки, только свет. И ощущение, что всё, что разбивалось внутри, снова собирается – капля за каплей, пыльца за пыльцой – в цельность.

Дарий за их спинами всё же не выдержал:
— Ну вот, вы теперь понимаете, почему я вас разбудил? — сказал он полушёпотом.
— Мы поняли, — отозвалась эльфийка, не открывая глаз.
— Спасибо, Дарий, — добавил Каэль. — Иногда ты бываешь прав.
— Иногда? — театрально фыркнул русал. — Всегда!

Он вытянулся, облокотился на ближайший камушек и смотрел на фей, танцующих в небе. А музыка продолжала течь – как ручей, как ветер, как сама жизнь.

Концерт длился без начала и без конца, как сон, из которого не хотелось выходить. Звуки не просто звучали – они жили. Лиана чувствовала, что дыхание синхронизируется с ритмом этих звуков – то замедлялось, то становилось лёгким, почти воздушным.

Феи парили над поляной, их крохотные тела были обвитым чем-то светящимся, создавая ощущение того, что сам воздух стал пыльцой. Некоторые летали дугами, следуя невидимым траекториям, другие выстраивались в спирали, пульсирующие светом, точно дыхание цветка.

Где-то в глубине круга раздался низкий, почти эльфийский голос – или то была фея, принявшая форму тени, игравшей на стебле, натянутом как струна. Она извлекала звуки, похожие на язык, забытый, но близкий, как голос предков в крови. Музыка становилась рассказом – без слов, но с послевкусием сказания. Иногда казалось, что слышишь дождь. Иногда – шаги. Иногда – чьё-то далёкое «забудься, распылись».

Каэль сидел рядом, полуопущенные веки, внимательный слух. Пыльца оседала на его волосах, плаще, ресницах – но он не смахивал её, будто позволял этому моменту быть в полном.
Дарий, чуть покачивался, подпевая то вполголоса, то молча, будто ловил ритм самим сердцем.
Лиана то сидела, то вставала, не в силах быть на месте. Иногда ей хотелось идти в этот звук, раствориться, стать пылью, крылом, запахом ночного цветка. Временами она просто смотрела на танец света, чувствуя, как что-то внутри тает – тяжесть, страх, воспоминания. Музыка не забирала их, нет. Она держала их бережно, как ребёнка, не давая им мешать дышать.

А потом – совсем неожиданно – феи взмыли вверх. Те, что были у земли, поднялись ввысь, те, что сидели на лепестках, взлетели с них с резким хлопком крыльев. Музыка оборвалась на вздохе, и наступила тишина – чистая, как поверхность пруда в безветрие.

И тут небо расцвело.
Сначала появилась одна искра – бледно-золотая, как семя. Затем – вторая, третья. Они вспыхивали над поляной, как маленькие звёзды, и вдруг раскрывались в сияющие цветы – розовые, голубые, медовые. Они не гремели, как фейерверки эльфов – лишь расцветали и медленно опадали вниз, точно капли света. Некоторые оседали на листья, на волосы, на одежду.

Один из таких цветочков опустился прямо на плечо Каэля. Он чихнул – тихо, но с явной неожиданностью, сразу прикрыв рот и виновато оглянувшись на фей.
— Простите, — сказал он. — Не специально.

Феи взвились хором и дружно расхохотались – звонко, весело, как если бы вечер и был затеян ради этого одного момента. Один особенно дерзкий светлячок закружился над его головой, дразняще.

Дарий не сдержался:
— Теперь они запомнят тебя как «чихнувшего при концерте». Почётный титул, к слову.

Лиана только улыбнулась. Она сидела, подставив лицо невесомым лепесткам света. И в этот самый момент – уже когда всё замедлилось, когда феи опускались ниже, музыка растворялась в листве, и воздух становился вновь просто воздухом, – её лицо изменилось. Она вдруг замерла.
— О Древо, — тихо сказала она. — Мы забыли разбудить Аэнара..

Русал моргнул, словно выныривая из сна:
— Я пытался разбудить его, принцесса! Но он.. был настроен решительно.
— Решительно?
— Примерно так: «Если ты не уплывёшь, я не стану просить тебя замолчать – я сам сделаю необходимое, чтобы тишина твоя стала вечной».
Дарий развёл руками. — Даже моё обаяние не пробило скалу по имени Аэнар.
— Но он пропустил всё это..
— Он выбрал. Аэнар, судя по всему, не из тех, кто жалеет о проспавших концертах, – усмехнулся русал. – Он бы, скорее всего, спросил, не будет ли повторения в более практичное время суток.

Лиана кивнула, но взгляд её остался где-то вдали. Она снова оглянулась на поляну: свет угасал, феи исчезали, как капли в тумане, листья складывались обратно. Всё медленно возвращалось к исходному, но внутри что-то уже изменилось.