Чудоземье: Зов Древа

Первая стоянка оказалась ближе, чем ожидалось. Тропа вывела к расчищенной поляне, скрытой среди стройных деревьев. Здесь, под старой лиственницей, кто-то заботливо устроил навес: из гладко отёсанных досок, подпертых камнями и ветвями. Рядом – грубо сколоченная скамья и костровище, обложенное камнями.

Каэль первым спешился, проверил колья, вбитые в землю, и сказал:
— Здесь нередко останавливаются путники. Судя по остаткам, костёр разжигали пару дней назад.

Аэнар ничего не ответил – уже развязывал сумки и осматривал местность. Его взгляд скользил по кустам, по теням, по небу. Ни одного движения он не оставлял без внимания.

Лиана спешилась последней. Бэтти фыркнула, повела ушами и с удовольствием принялась щипать траву рядом.

Эльфийка провела ладонью по деревянной скамье – наспех сколоченная, но уже приглаженная временем, с вытертыми местами от частых привалов. Запахи были здесь особенные: прелая хвоя, дым от давно потухших костров, сухая кора. В этом было нечто спокойное – след времени в пространстве.

Из ручья, текущего неподалёку, донёсся резкий всплеск. На поверхности воды возникла характерная волна, затем блеснул серебряный отблеск – и знакомый голос тут же нарушил тишину:

— Если бы я знал, что ваша остановка будет такой живописной, приплыл бы пораньше и приготовил чай, — раздался голос Дария, и спустя миг его плечи показались из воды. Он аккуратно облокотился на камни, с ленцой потянулся, словно только что проснулся.

Каэль фыркнул и отвернулся, будто уже знал, что сейчас последует.

— Чай, говоришь? — отозвалась Лиана, присев на край скамьи. — Интересно, ты умеешь варить его прямо в воде?

— Конечно, — Дарий ухмыльнулся, отряхивая волосы. — Если вы не против лёгкого послевкусия водорослей. Говорят, оно укрепляет иммунитет.

Аэнар покосился на него, но ничего не сказал. Он уже успел развести огонь, и пламя мягко трепетало, отражаясь в глазах Лианы.

— Дарий, а как ты спишь под водой? — спросила эльфийка, разглядывая, как его серебристый хвост покачивался в воде.

Он замер, театрально поднял бровь.
— С осторожностью, — отозвался русал.
— А если серьёзно, у нас есть привычка находить небольшие пещерки, закутки между корней, где течение спокойное. Замираю в толще воды и жду, пока сны приплывут сами. А если кто-то зовёт – вода вибрирует, и я просыпаюсь.

— И тебе там не страшно? — спросила она, чуть тише.

Он замолчал на секунду, затем пожал плечами:
— Не страшно быть в воде, если родился в ней. А вот сухая земля под ногами – вот это, по правде говоря, вызывает у меня приступ философии.

— Философии?

— Да. Например: «Почему земля всегда липнет к хвосту?» или «Если я делаю драматичный разворот в воде, а вы не смотрите – неужели всё впустую?».

Каэль, уже расстелив спальные мешки, бросил короткий взгляд в их сторону:
— Если ты и дальше будешь философствовать, кто-нибудь точно кинет в тебя веткой.

— Пусть только не фейской! — театрально взмолился Дарий. — Один раз уже так было – вся чешуя потом благоухала, ко мне караси приставать начали.

Все трое, каждый по-своему, сдержанно рассмеялись.

Спустя небольшую паузу, эльфийка спросила:
— А насколько здесь глубоко?

Дарий прищурился, слегка повёл плечом.
— Достаточно, чтобы утонуло твоё представление о ручьях. — Он усмехнулся. — Но не переживай, если оступишься – подхвачу. Я здесь частично ради спасений. Ну и ради драматичных всплытий.

Лиана усмехнулась – коротко, почти незаметно. Затем склонилась к сумке, будто вспомнила, что хотела что-то достать.

День заканчивался, но напряжение будто таяло. Дарий не только шутил – он вытягивал из них остатки тревоги.

Ночь начала опускаться медленно, как занавес в театре. Деревья склонились над поляной, огонь потрескивал, и небо постепенно темнело, показывая звёзды.

«—•—»

После первой ночёвки всё шло гладко: не было ни дождя, ни поломок, ни странностей в лесу. Только Дарий иногда нарушал молчание, вплетая в дорогу свои комментарии.

На второй день он рассказывал, как однажды плыл вдоль торгового каравана и пугал мулов, имитируя плеск огромной рыбы, чтобы те быстрее двигались. На третий – пытался придумать гимн для их «походного союза», в котором, по его словам, не хватало только талисмана и девиза. Каэль то усмехался, то игнорировал. Аэнар – неизменно молчал. Лиана слушала, но не всегда отвечала.

Четвёртый вечер застал их в более диком участке леса, где дорога едва угадывалась под корнями и травой. Деревья стали ниже, гуще, воздух – влажнее, прохладнее. Свет медленно угасал в кронах, и идти дальше не имело смысла.

Они нашли подходящее место у подножия широкого холма. Земля под ногами – бугристая, но зато ручей был совсем близко.

Аэнар первым начал разбирать походные мешки и выискивать сухие ветки. Двигался быстро, бесшумно, без слов – всё, как всегда.
Каэль занялся кольями и навесом. Он что-то тихо бормотал себе под нос, прикидывая, с какой стороны поднимется утренний ветер.
Дария не было видно, но из воды доносились редкие всплески – он плавал недалеко, и то и дело слышалось, как он распевает под нос что-то на древнеэльфийском.

Лиана же встала посреди поляны. Ветер скользнул по её волосам – прохладный, окутывающий. Она прикрыла глаза, вытянула руку и пересыпала в другую ладонь горстку мелких семян, которые достала из сумки.
Затем бросила их у кромки поляны, присела рядом, коснулась пальцами почвы и позволила своей магии медленно проникнуть вглубь. Не приказывать, а просить. Не тянуть, а предлагать.

Земля отозвалась мягко – будто с благодарностью. Из семян не спеша поднялись побеги. Они развернулись в широкие листья и гладкие стебли, из которых вскоре образовались длинные травяные злаки, полные сочности.

Лошадь немного насторожилась, мотнула головой, подошла ближе. Лиана встала, вытянула ладонь, позволив кобыле дотянуться до свежих побегов. Та осторожно взяла в рот стебель, а затем жадно принялась жевать. Глаза её стали мягче, уши расслабились.

Эльфийка коснулась её шеи, медленно провела рукой по слегка растрёпанной от пути шерсти.
— Ты тоже устала, да? — шепнула она.
Бэтти тихо фыркнула, будто отвечая.

Когда Лиана вернулась к лагерю, она огляделась – место было удобное, но земля всё ещё неровная, с корнями, впадинами и камешками. Она опустилась на колени, прикрыла глаза и положила ладони на почву. Магия прошла сквозь пальцы, будто тёплый ветер. Поверхность медленно выравнивалась, становилась плотной, без бугров, корни уходили глубже, как будто уступая место. Теперь здесь можно было лечь и не чувствовать ни жесткости, ни хруста под лопатками.

Аэнар только кивнул.
Каэль, бросив взгляд, сказал:
— Удобно, когда земля тебя слушает.
— Только если с ней говорить, — ответила она, не открывая глаз.

Спустя некоторое время огонь был разведён, ужин прост – тёплый хлеб, сушёное мясо, орехи. Потом – чай с сухими лепестками цветов, что подарили им в Эльдариме. Он пах чем-то тёплым, родным, неуловимо домашним.

После трапезы эльфийка лежала на боку, глядя в небо сквозь листву. Пыталась уснуть, но мысли не давали покоя: лицо матери, голос отца, наставления бабушки. Мгновения, прожитые так давно, будто в другой жизни.

— Не спится? — прозвучал тихий голос Каэля.
Она повернула голову. Он сидел, прислонившись к дереву, с кружкой в руках.
— Тело устало, а внутри как будто нет. — ответила она.

Он понимающе кивнул.
— У меня так было перед первым выступлением на совете. Все говорили, что я справлюсь, а внутри шумело, как буря.

— И что помогло?

— Честно? — он чуть улыбнулся. — Случайная фраза, услышанная в коридоре. Кто-то сказал: «Он хоть и молодой, но уже говорит как будущий управленец». Не знал, кто это был, но вдруг стало легче. Иногда хватает одного зерна – и внутри прорастает покой.

Они замолчали, и стало слышно, как вода зашуршала сильнее.
Через мгновение из неё донёсся знакомый голос:
— Кто здесь думает? Осторожнее – в этом лесу такие разговоры могут привести к философии.

Из ручья показался Дарий. Он подплыл ближе, положив руки на край берега.
— Не спится, значит? — прищурился он. — Я почувствовал как вода дрогнула.

Каэль усмехнулся:
— А ты, значит, по вибрациям различаешь, кто чем занят?

— Безусловно. Например, у Аэнара волны как от валуна: тяжёлые, прямые, без шороха. У принцессы – тонкие, почти неуловимые, но с глубиной. А у тебя.. — он задумался. — Скажем так: ты оставляешь в воде намёки. Не слова – намёки. Вечно недосказанные. Интригует, честно.

Лиана хмыкнула:
— А у тебя?

Дарий расправил плечи:
— А у меня, конечно, буря чарующей харизмы. И водоросли. Иногда.

Каэль и Лиана тихо рассмеялись.
Ночь продолжалась. А звёзды, будто услышав их разговор, вспыхнули чуть ярче.

Дарий на мгновение затих, потом добавил, уже более мирно, глядя на блики в небе:
— Говорят, ночные разговоры либо помогают уснуть, либо делают так, что не уснёшь до рассвета. Всё зависит от того, какую историю выберешь.

Он облокотился на камень, повёл плечом:
— У меня есть и те, и другие. Хотите про морское привидение, которое ворует гребни? Или про то, как один русал почти женился на чайке?

Каэль театрально застонал:
— Только не про чайку..

Дарий поднял палец:
— Это важно. Там глубокий смысл. Особенно в части, где она улетает с его обручальным кольцом.

Лиана рассмеялась – и в этом смехе не было усталости. Только живое, лёгкое чувство, как дуновение ветра перед рассветом.

Дарий подплыл ближе, облокотился на мокрый камень, и некоторое время просто молчал. Было слышно, как в темноте потрескивают ветки в костре.

— Ладно, — проговорил он негромко. — Вот вам история.

Он втянул воздух, будто собираясь с мыслями, а потом заговорил:
— Был у нас один юнец. Русал, лет одиннадцати. Всё хотел найти своё великое предназначение. Серьёзно. Каждое утро приплывал на собрание старейшин, бил себя в грудь и кричал: «Я готов! Дайте мне миссию!»

Каэль фыркнул.
Лиана улыбнулась.

— Ну и дали. Уж не знаю, из жалости или чтобы отвязался. Сказали: «Ты должен найти самую важную раковину в море. Ту, что зовёт.» Не объяснили, как она выглядит, где искать, что значит «зовёт» – просто отправили.

Дарий смотрел в воду, но голос звучал ясно.
— Он плавал месяц, затем второй. Говорил, что слышит песню. Потом – что уже не слышит. Потом – что, может, это была не песня, а просто ветер в ушах. А потом.. вернулся. Без раковины, с пустыми руками, с глазами будто он увидел всё море и себя в нём.

Русал на секунду замолчал, затем тихо сказал:
— Знаете, что он сделал? Улыбнулся. Сказал: «Кажется, я искал не раковину. И не миссию. А себя.»

Дарий посмотрел на них, чуть склонив голову.
— С тех пор я думаю: может, смысл не в том, что найдёшь. А в том, кем ты станешь пока ищешь. Даже если плывёшь по кругу.

Он пожал плечами, снова откинулся в воду, словно ничего важного не сказал.
— Ну всё. Хватит душевных раковин. Спокойной ночи, любители философии. Если кто услышит зов – не отвечайте сразу. Сначала проверьте, не завёлся ли там краб.

И исчез – тихо, без всплеска.
Тишина вернулась не сразу – будто лес сам переваривал услышанное. Только отражение звезды на воде ещё дрожало, как последний отклик шутки, ставшей чем-то большим.

— Как он вообще оказался в вашем городе? — спросила Лиана, не отводя взгляда от поверхности ручья.

Каэль чуть повёл плечами.
— Сложный вопрос. Вплыл, улыбнулся, остался. Вроде бы по поручению своего совета, но с тех пор ощущение, что это он сам всё себе поручает.

Лиана чуть улыбнулась:
— Мне кажется, он умеет быть именно там, где нужно. Даже если кажется, что просто шутит.

— Вот именно, — сказал Каэль, — кажется.

Он помолчал, затем добавил:
— С ним сложно сосредоточиться. Словно всё, что ты знаешь, вдруг перестаёт быть чётким. Всё как вода – скользит, отражается. Смешно, ярко, но.. не всегда уместно.

— А может, это и хорошо, — тихо сказала она. — Иногда между шуткой и тенью можно услышать правду. Главное – не бояться слушать.

Они замолкли. Над ними шевелились ветви, в костре вспыхнул последний уголёк.
Эльфийка не сразу решилась, но потом всё же повернулась к Каэлю:
— Мне показалось.. или ты не очень к нему настроен?

Тот не сразу ответил. Поднял голову, провёл рукой по волосам, будто отгоняя остатки сна.
— Не показалось, — произнёс он наконец. — Мы были друзьями. Когда-то.

Он вздохнул, и голос стал чуть ниже, медленнее, без привычной твёрдости:
— Ещё подростками, до академии в столице. Он.. был, знаешь, таким, каким ты его видишь сейчас. Только ярче, острее, насмешливей.

— Что-то случилось? — мягко спросила Лиана.

— Вначале – нет, — покачал головой Каэль. — Мы оба любили соревноваться, путешествовали за город просто, чтобы болтать о чём-то интересном. Он говорил, что однажды уплывёт за границы всех карт. Я поддерживал его, что останусь и попробую их переписать.

Он помолчал.

— Но потом.. у нас был важный экзамен. Мы в одной школе Эльдарима учились. Нам нужно было вместе передать сообщение в другой город. Ничего сложного. Я рассчитывал на него, как на друга. А он.. исчез. Просто не приплыл. Я ждал на берегу до заката. Пришлось идти одному.

Он взглянул в сторону ручья, где вода уже была ровной, как стекло.
— Вернулся он на следующий день. Смешно улыбнулся, сказал, что нашёл заброшенную пещеру с пульсирующим кораллом и не мог уйти, пока не понял, что он «поёт». Как будто это была достаточная причина.

Лиана слушала молча.

— Я понял, что ему всегда будет важнее то, что его увлекает в моменте, — продолжил Каэль. — А не тот, кто рядом. И я.. перестал особо поддерживать контакт.

Некоторое время они сидели в тишине.

— Но ты не избегаешь его, — заметила она.

— Нет, — согласился он. — Я просто больше не жду от него того, чего он не умеет давать. Мы просто.. иногда пересекаемся. И этого, наверное, достаточно.

Лиана слегка улыбнулась – не знала как ответить, но теперь лучше понимала его отношение к морскому путнику.

То ли от слов Каэля, то ли от историй Дария, то ли от чувства, что путь идёт складно, она повернулась на бок, поудобнее устроившись в спальном мешке. Ткань чуть шуршала, как трава под ладонями. Веки стали тяжёлыми. Мир ещё не умолк, но отступил – мягко, без сопротивления. И в следующий миг она уже спала. Тихо, глубоко. Как будто сама земля дышала вместе с ней.