Чудоземье: Зов Древа

Вечернее небо окрашивалось в глубокие оттенки индиго, когда Лиана и Аэнар приблизились к зданиям.
Эльдарим – один из самых красивых городов эльфийского народа – славился своей архитектурой: изящные мраморные постройки с высокими колоннами, изогнутыми арками и просторными галереями. Окна домов были из цветного стекла, каждое украшено уникальными узорами, переливающимися в теплом вечернем свете.

Город казался выросшим из самой земли – лёгким, словно сотканным из воздуха и каменной мелодии. Факелы в кованых держателях бросали золотистое мерцание на вымощенные улицы, а ветер раскачивал пламя, будто подыгрывая ритму шагов.

Визитной карточкой Эльдарима была широкая река, вдоль которой он расположился. Именно она сделала здешние рынки одними из самых оживлённых, затмив даже столичные.
Мосты перекидывались от берега к берегу – изящные, украшенные тонкой резьбой и гирляндами живых цветов.
Но особую славу городу приносило его радушие к русалочьему народу: в кафе, библиотеках и залах были устроены особые ручьи, по которым морские жители свободно перемещались, становясь частью повседневной жизни Эльдарима.

Лиана молча смотрела вперёд. Этот город был ей знаком с детства. Она помнила, как бегала по мраморным дорожкам, пряталась за колоннами и по вечерам сидела с отцом и мэром на балконе дворца, глядя на звёзды. С тех пор многое изменилось. Но стены остались прежними.

— Лошадь нужно оставить, — произнёс Аэнар, когда они достигли одной из центральных площадей.

У кованой ограды рядом с местным трактиром – старым, но опрятным, под вывеской в виде двух лун и подковы – находилась общественная стоянка. Старик-хозяин с добродушным лицом дремал на лавке, придерживая поводья чужой лошади.

— Можно сюда отдать, — сказал Аэнар. — Пусть отдохнёт.

Они передали поводья, бросили монету в короб и двинулись дальше – в сторону дворца мэра, возвышавшегося над остальными зданиями.

Ворота были открыты, но у входа их остановила охрана.
— Вход закрыт.
— Я принцесса Лиана. Мне нужно поговорить с мэром, — твёрдо сказала она.

Страж смерил её взглядом: простое платье, ни одного отличительного знака. Недоверие на его лице было читаемо.

Аэнар напрягся, но Лиана шагнула ближе:
— Мэр знает меня. И будет очень недоволен, если узнает, что мне отказали в гостеприимстве.

После паузы, обменявшись взглядом с другим стражем, он всё же кивнул:
— Следуйте за мной.

Они вошли в прохладный зал. На мраморном полу отражался свет мерцающих мхов, сводчатые потолки уходили высоко вверх, колонны, словно вытесанные из живого дерева, поддерживали тишину. В конце – приёмная зала.

Мэр Эльдарима – сухоплечий эльф с серебристыми прядями – поднялся со своего кресла. Сначала не узнал её, но когда встретился взглядом с эльфийкой, лицо его просветлело:
— Принцесса Лиана?.. Что привело тебя сюда в такой час?
Он взглянул на стражу:
— Покиньте нас.

Лиана начала свой рассказ – говорила спокойно, но внутри всё в ней дрожало.
— Я не знаю всего, мэр Фала'ар, лишь кусочки информации. Но из того, что мне передали – мои родители.. — она на миг замолчала, — были захвачены. Их держат в плену, а стражей, что охраняли замок, отравили.

Эльф стоял молча, внимательно вглядываясь в неё. Она продолжила:
— Были слухи, останься я в замке вместе с ними, то.. ни я, ни они не дожили бы до заката.

Её голос на секунду дрогнул, но она справилась с собой.
— Те, кто устроил переворот, не стремятся к короне. Или делают вид, что их это не интересует. Но захват, судя по всему, был организован с точностью.
— Нам с Аэнаром помогли бежать.

Фала'ар нахмурился.
— Есть догадки, кто стоит за этим?
— Не поимённо. Лишь одно – они многим угрожали.
— Тот, кто нам помог, нашёл зелье, которое, вероятно, использовали для отравления, — она кивнула Аэнару, — он просил нас доставить его феям, чтобы те поняли, с чем мы имеем дело.

На несколько секунд в зале повисла тишина.
Её прервала Лиана:
— Вам поступала какая-либо информация из столицы, мэр?
— Нет.. по моим сведениям в замке всё стабильно.
— Этого я и боялась. Никто не догадывается о том, что происходит.

Фала'ар прошёлся к окну, заглянул в ночной город, где на улицах мягко горели огни. Затем повернулся обратно к Лиане:
— Ты рассказала достаточно, чтобы понять: дело серьёзное. И ты, скорее всего, права – это не просто переворот. Иначе бы народ давно был в курсе.

Он сделал паузу, в голосе не было страха – лишь сосредоточенность:
— Эльдарим не отвернётся.
— Здесь ты и твой спутник в безопасности.

Он подошёл ближе, глядя прямо ей в лицо.
— Завтра я созову совет. Всё, что ты сказала.. слишком велико, чтобы молчать. Но и слишком опасно, чтобы говорить кому попало. — В верхних покоях всё приготовят.

Он перевёл взгляд на грозного эльфа:
— И вам, конечно же, подготовят комнату. Аэнар, я верно запомнил?
Тот кивнул.

— Благодарю вас, мэр Фалаэр. Корона не забудет вашу помощь, — с глубоким выдохом сказала Лиана.

— Я бы не посмел отказать будущей королеве, — ответил он и слегка коснулся её плеча. — Отдыхайте, принцесса, ты наверняка утомилась за весь этот путь. Оставим всё остальное на завтра.

Фала'ар отдал распоряжения слуге, и вскоре они с Аэнаром последовали за ним – вверх по белым ступеням, в тихие коридоры дворца, наполненные ароматом жасмина и свечного воска.

Они поднялись, и у дверей своих покоев Аэнар обернулся.
— Спокойной ночи, принцесса. Отдыхайте как следует, вы заслужили.

Лиана кивнула, но её лицо выдавало больше, чем она хотела показать. Улыбка вышла натянутой, как ткань на изломе. Аэнар заметил это, но промолчал. Он коротко поклонился и ушёл.

Служанка провела Лиану в её комнату – просторную, с узорами на стенах, окнами под самую крышу и мягким светом от свечей. Указала на поднос с ужином на столике:
— Простите, что не сразу. Ужин уже закончился, но по приказу мэра вам приготовили отдельно. Тёплый суп, хлеб и компот из ягод. Там, у комода — расчёска, фляга с водой, запасные подушки и звонок. Если что – позовите. Доброй ночи, принцесса.
— Благодарю, — тихо ответила Лиана.

Когда дверь за ней закрылась, комната погрузилась в тишину. Звенящую. Хрупкую.

Она подошла к столику, не касаясь еды, села. Из складки платья достала стеклянную колбу. Внутри – остатки успокоительного зелья. Всего несколько капель.
«Не хватит, чтобы успокоить меня», — подумала она.

Колба осталась в её ладони, но взгляд смотрел сквозь неё. Сквозь всё. В себя. В тьму, что тихо подбиралась внутри. Последние дни зелье было якорем, тихим щитом. Теперь даже он треснул.

В груди стало тесно. Она подумала о матери. Об отце. О бабушке. Все ли они живы? Жестоки ли с ними?

Дыхание сбилось. Она медленно сползла на пол у кровати, обняла колени. Слёзы пришли без слов. Сначала тихие, будто неуверенные. Потом – настойчивые, горячие, обжигающие.

Она плакала – то в подушку, то в ладони, то в ночь. Пыталась сдержать звук, но он прорывался. Как ручей, сломавший плотину. Слёзы продолжали катиться по щекам – будто душа пыталась сбросить с себя весь груз, накопленный за последние дни. Но боль не уходила. Пальцы всё ещё сжимали флакон – пустой, бесполезный, как надежда, которая больше не греет.

Вдруг, в тишине, нарушаемой только её приглушённым всхлипом, скрипнула дверь.
Лиана вздрогнула. Быстро села ровнее, порывисто вытерла лицо ладонями, но не успела спрятать своё смятение.

В проёме стоял молодой эльф – высокий, стройный, с золотистыми волосами, которые вились как морские волны, и глазами оттенка весенней листвы. Он был одет просто, но со вкусом – видимо, уже переоделся в вечерний наряд. Свет от мха в коридоре отбрасывал на его лицо тени, подчёркивая острые скулы и изящный профиль.
Когда-то он учился в академии вместе с Лианой – на два курса старше, но они часто пересекались. Она запомнила его не только как сына мэра, но как одного из немногих, с кем ей было поистине легко говорить.

— Лорд Каэль.. — хрипло прошептала Лиана. — Двери придуманы для того, чтобы в них стучали.

Он застыл, словно только сейчас осознал, что нарушил границу. Затем мягко, почти виновато, склонил голову:
— Простите, принцесса. Я не хотел нарушить твой покой. — Голос его звучал приглушённо, тепло. — Услышал.. и не смог пройти мимо.

Он сделал шаг внутрь, в руках – аккуратно сложенная одежда: тонкая туника для сна и белое платье с синим переплетением на поясе на утро – простая, но из добротной ткани.
— Я хотел оставить это у тебя. Услышал о твоём неожиданном визите — он замялся. — Я подумал, могу отнести вещи сам. Проведать как ты.

Лиана опустила взгляд. Плечи дрожали, несмотря на внешнее спокойствие.
— Спасибо, — еле слышно прошептала она. — Извиняюсь, что тебе пришлось увидеть меня в таком виде.

— Я не знаю причины твоих слёз, принцесса, — так же тихо ответил он. — Но что бы то ни было, желаю тебе покоя на сердце.

Он не приблизился. Лишь стоял у двери, держа одежду перед собой, будто сам не знал – остаться или удалиться.

Тишина снова повисла между ними. Но теперь она была иной – не пугающей, а бережной. В этом молчании было признание, что горе можно разделить, не касаясь словом.

— С твоего позволения я оставлю это на кресле, — сказал он чуть позже.
— Конечно. Спасибо, — кивнула она, не глядя.

Он подошёл к креслу, аккуратно разложил ткань, взглянул на неё в последний раз – и чуть склонился, показывая своё уважение. Напоследок, перед тем, как закрыть дверь, он позволил себе небольшую вольность в обращении:
— Спокойной ночи, Лиана.

Не дожидаясь ответа, Каэль вышел, за ним бесшумно прикрылась дверь, оставив после себя лёгкий след апельсинового ветра. Эльфийка осталась одна – с собой, со своим дыханием, всё ещё прерывистым, судорожным.

Она стояла посреди комнаты, сжала ладони в кулаки, стараясь вернуть себе опору. Несколько раз глубоко вдохнула, потом выдохнула – медленно, как учили её когда-то в детстве: «Дыши, когда сердце шумит сильнее слов». Грудь вздымалась, но слёзы больше не текли. Глаза оставались красными, а лицо уставшим.

Она подошла к окну и распахнула его. Ночной воздух мягко ударил в лицо, словно нежная ладонь. Город внизу спал, доносился лишь лёгкий шум от реки.
Над Эльдаримом простиралось небо, полное звёзд. В его сердце парили две луны: одна – высокая, чуть золотистая, будто хранила отблеск костров и свечей, другая – младшая, белоснежная, словно из льда и серебра. Вместе они были как два глаза, глядящие на мир с высоты древности. В них было спокойствие. Молчаливое, недосягаемое, и потому – утешающее.

Лиана всматривалась в них долго, а затем прошептала, с искренностью, которую может дать только усталость и боль:
— О Древо.. пусть моя семья будет в порядке..

Она ещё немного постояла, затем отошла от окна. Мягкая постель казалась чужой, холодной в своей изысканной идеальности. Нет, она не могла лечь туда. Её душа и тело не знали, куда себя положить.

Посередине комнаты лежал мягкий ковёр. Свет лун ложился на него полосами. Лиана опустилась на него, свернулась калачиком, прижав руки к груди. Она не стала переодеваться, не стала накрывать себя. Одеяло не могло согреть поселившийся холод в её сердце.

Но будто сами луны передавали ей свою невозмутимость, свою вечную тишину – то, что не требовало слов, не ждало ответов. Просто дыши. Просто будь.

Сердце ещё звенело, но уже тише. Мысленно она возвращалась к отцу, матери и бабушки, но спустя время позволила глазам сомкнуться.

Сон подкрался неуловимо – не исцеляющий, но дающий хоть немного отдыха.

Лиана спала на ковре, освещённая лунами, что словно пытались стать для неё одеялом – укрыть светом, которого ей так не хватало.