30
Это был большой белый дом на окраине Питерсфилда, двухэтажный, с крыльцом в американском стиле; вокруг него пышно разросся яблоневый, довольно запущенный сад, огороженный каменной оградой. Когда-то в юности Эдвард много раз бывал здесь, однако он никогда не думал, что однажды ему придется ехать сюда с такой целью, как сегодня. День был серенький, совсем не похожий на июльский, а скорее напоминавший о том, что лето на изломе, и скоро придет долгая сырая осень с дождями и туманами, и зажгутся камины, и белые столбики дыма расчертят небо над городком ровными полосами. Эдвард припарковал машину возле обочины, побарабанил пальцами по рулю и взглянул на сидящего рядом с ним Джейсона.
- Ты поезжай, я сам все сделаю, - сказал Эдвард, и Джейсон кивнул:
- Хорошо, звони, как закончишь.
Эдвард ничего не ответил. Он со вздохом открыл дверцу машины, вышел наружу и по дорожке, выложенной белой плиткой, приблизился к входной двери дома. На улице никого не было, лишь откуда-то доносился монотонный звук работавшей газонокосилки, и это делало пустынный пейзаж ещё более унылым. Эдвард оглянулся по сторонам, потом поднялся на крыльцо и решительно постучал в дверь.
Открыла экономка - Эдвард не помнил, как ее звали - высокая, худая женщина со строгим лицом, в черной форме и белом переднике, и она удивлённо взглянула на него, видимо, не узнав.
- Добрый день. Мистер?..
- Эдвард Ким. Мистер Смит дома? - спросил парень. Женщина кивнула.
- Он на заднем дворе, мистер Ким, я провожу вас.
Эдвард тщательно прикрыл дверь и последовал за женщиной по длинному узкому коридору, стены которого были увешаны многочисленными фотографиями, мимо лестницы к двери, ведущей на задний двор. Приоткрыв ее, женщина кивнула:
- Пройдите, мистер Смит там.
Эдвард вышел из дома и оказался на небольшом заднем дворе. Он помнил, как во времена учебы в Оксфорде здесь частенько устраивались вечеринки, на которых молодые, богатые и не очень, люди пили пиво, слушали громкую музыку и обнимали красивых девушек (в те времена все девушки казались им красивыми), как они с Дастином устраивали боксерские бои в самом центре этой небольшой лужайки, обрамленной густыми зарослями яблонь, слив и сирени, как вечерами в доме зажигались огни, и было приятно слышать шкворчание гриля в сумерках, и ощущать запах жареных колбасок, и сидеть в полутьме, ожидая ужина.
Дастин действительно находился здесь: стоя с клюшкой для мини-гольфа, он пытался загнать шарик в лунку. На нем были белые брюки и рубашка-поло, совсем такая же, какие он когда-то носил в Оксфорде. Увидев Эдварда, молодой человек выпрямился и удивлённо поднял брови:
- Эд? Что ты здесь делаешь?
Пожимая протянутую руку, Эдвард смотрел в красивое лицо Дастина, обрамленное прядями длинных волос, и гадал - какой будет реакция Смита на то, что он сейчас ему скажет.
- Привет!
- Привет!
- Какими судьбами? - спросил Дастин, закидывая клюшку на плечо. - Хочешь чего-нибудь выпить?
- Нет, - Эдвард покачал головой. - Спасибо. Я здесь по делу.
Дастин удивлённо наморщил лоб.
- По делу?
Ким кивнул.
- Где на самом деле находится твой брат, Дастин? - спросил он, и лицо Смита вытянулось.
- Что?
- Мы учились вместе в Оксфорде, мы зависали в этом доме столько раз, что я не могу и сосчитать, и я что-то слышал о твоём брате, но никогда не видел его. Его же зовут Найджел, правильно? Ты вроде как-то упоминал, что он давно уехал в Америку и живёт там, не общаясь с семьёй.
Дастин слегка побледнел. Он опустил клюшку и оперся на нее, растерянно моргая.
- Откуда... откуда ты?..
Эдвард запустил руку в растрепанные волосы.
- Хватит, Дастин. Сейчас некогда играть в игры. Я знаю все о том, что твой брат сделал восемь лет назад, и мне нужно с ним поговорить, если он жив. Где он на самом деле?
Несколько долгих секунд Дастин смотрел в лицо Эдварда с таким выражением, что, казалось, он сейчас ударит его клюшкой, которую держал в руке. Затем лоб Дастина разгладился, а линия рта смягчилась.
- Давай присядем, - сказал он, взглядывая на стоящий поодаль плетеный столик с тремя стульями вокруг него. - Эмили сделает чай, если хочешь.
Эдвард уселся напротив Дастина, который, пристроив клюшку возле стула, долго молчал, глядя в сторону, потом скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.
- Давно ты знаешь? - спросил он безразлично, посмотрев на Ким. Тот пожал плечами.
- Нет, не очень. Какое это имеет значение?
- И что именно ты знаешь? - спокойно спросил Дастин.
- Ты пытаешься выяснить, насколько можешь быть честен со мной? Это бесполезно, Дастин, я все равно найду твоего брата, чего бы мне это ни стоило, так что не надо этих игр.
Смит неожиданно усмехнулся.
- Я знал, что однажды вся эта история выплывет наружу, - сказал он с горечью.
Эдвард промолчал. Ему нужна была конкретика, и он просто ждал продолжения, не обращая внимания на словесные прелюдии и мнимые сожаления Дастина Смита.
- Твой отец и мой когда-то работали вместе, ты же знаешь, - начал Дастин, вздыхая. - Они были совладельцами группы компаний, которые сейчас принадлежат одному только мистеру Ким.
- Да, я слышал, что твой отец разорился лет десять назад.
Дастин хмыкнул.
- Разорился... Моего отца разорил твой. Он всегда хотел владеть всем один. И он терпеливо ждал. Ждал, когда Сэмьюэл Смит проколется, и он прокололся. Он совершил крупную сделку в обход твоего отца и получил взятку, а мистер Ким узнал об этом. Папе грозил приличный тюремный срок, и тогда твой отец предложил ему выход из ситуации. Он оставил ему собственность, но настоял на том, чтобы отец ушел с поста совладельца компании. И было второе условие. Он потребовал помощи Найджела. Иначе вся семья пошла бы по миру. Твой отец тщательно собрал доказательства и был готов отправить за решетку всех, не только моего отца, но и Найджела как соучастника - он тогда уже работал с ними.
- Почему я почти ничего не слышал о Найджеле? - спросил Эдвард, хмурясь. - Я столько раз был здесь и общался с твоим отцом и семьёй, но не видел ни фотографий Найджела, ни его самого.
- Мы с тобой познакомились в Оксфорде. Найджел тоже там учился, но немного раньше, а потом, когда случилось... все это, он уже работал в Ким-Хаусе в качестве конюха под именем Джон Мерфи. После того, как отец разорился и Найджел стал делать то, что твой отец велел ему делать, мы всячески скрывали его наличие от окружающих.
Эдвард сжал зубы.
- Зачем он там работал? - глухо спросил он.
Дастин тяжело вздохнул.
- Твоя сестра... Она спуталась с дочкой садовника, и мистер Ким узнал об этом. Он хотел припугнуть ее, и Найджел должен был шантажировать Дженни так, чтобы она в конце концов перестала встречаться с этой девушкой. Поначалу все шло хорошо. Найджел заснял, как Дженни и Кристен целовались, на видео, показал Дженни и потребовал не очень большую сумму. Она, естественно, отдала. Потом он попросил ещё. План был такой - довести требования до крупной суммы, чтобы Дженни больше не могла платить, и тогда она бы пришла к отцу, а он сыграл в благородство: он якобы заплатил бы Мерфи, а от Дженни потребовал не встречаться с Кристен. План казался всем безупречным.
Эдвард опустил сжатые кулаки на стол.
- И ты знал об этом, сволочь? Знал, что Дженни шантажируют, и молчал? Вы же были друзьями!
Лицо Дастина исказилось гримасой боли.
- Да, я знал! Я знал, но... я всегда любил Дженни, и когда узнал, что она... что ей нравятся девушки, я... я просто не смог! Я думал, что, возможно, у меня есть хоть какой-то шанс с ней, если она откажется от мысли быть с Кристен...
- Понятно... - усмехнулся Эдвард, и в его голове всплыла Розэ и ее слова - «я не могу с тобой быть», и то, как Дженни, стоя возле окна в своей большой гостиной, тонкая, стройная, с расправленными плечами и королевской осанкой говорила «я сделаю все, чтобы Розэ оставили в покое», и тогда он понял...
- В общем, мы не учли одного факта, - продолжал Дастин. - Дженни пришла ко мне. Она попросила денег, и я дал, но много я дать не мог, иначе твой отец бы заявил, что мы нарушаем его условия. А Найджел тем временем требовал все больше и больше. Ему вдруг вздумалось, что он тоже может ухватить кусок от этого пирога, и вместо той суммы, что говорил ему отец, он просил у Дженни бОльшую. И она платила. Я не знаю, откуда она брала деньги, но она не сдавалась целый год. Мистер Ким был в ярости...
- Она продавала драгоценности... - глухо сказал Эдвард.
Дастин грустно кивнул. Эдвард вздохнул, посмотрел на пышно цветущие вокруг кусты роз и спросил:
- А что насчёт изнасилования? Твой брат действительно сделал это?
Дастин молча посмотрел на него, а потом опустил глаза, и это был лучший ответ из всех возможных.
- Ублюдок... - прошептал Ким. - Какой же он ублюдок!
- Найджел думал, если Дженни поймет, что он не шутит, то она даст больше денег. Он сделал это для того, чтобы она испугалась, когда понял, что ее не удается прижать. И ещё... ты не видел Кристен. Она была невероятно хороша собой. Найджел так заигрался в крутого гангстера-шантажиста, что просто слетел с катушек. Он преследовал не только Дженни, он донимал Кристен, и его бесило, что простая арабская девчонка не отвечает на ухаживания потомка дворянского рода.
- И что было потом?
- Потом... Мистер Ким вызвал Найджела и приказал ему похитить Кристен. Сказал, что это фикция - он просто должен увезти девушку в заброшенное место, снять все это на видео и послать Дженни. Это было последней отчаянной попыткой сломать твою сестру. Сделать так, чтобы она пришла к отцу и попросила денег.
Эдвард подался вперёд.
- И что же в итоге там случилось?
****
После разговора с Эдвардом и Джейсоном в кафе Розэ направилась домой, однако покоя она не обрела, потому что не могла ни есть, ни спать, все ее мысли крутились вокруг Дженни и той ошеломительной, страшной новости, которую ей сообщил Эдвард.
Дженни в клинике! Дженни, беззащитная и одинокая, находится в руках врачей, подкупленных ее отцом-маньяком, и заключена в четырех стенах стерильной комнаты с белыми стенами - ее Дженни, самое драгоценное существо на всей Земле, единственная, кого Розэ когда-либо любила, и главное - во всем, что с ней произошло, виновата она, Розэ! Девушка металась по комнате, как загнанный зверь, и именно в таком состоянии ее застала Джису, приехавшая после звонка Оливии, сообщившей о происшествии в кафе.
- Рози? - брюнетка не спешила входить и стояла, изучая бледное лицо подруги, распахнувшей дверь с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.
Пак выглядела просто ужасно: с острых плеч свисала мешковатая толстовка, под глазами залегли глубокие синие круги, а светлые волосы уныло повисли вдоль впалых щек. Джису никогда ещё не видела, чтобы кто-то так изменился за всего лишь один месяц. Розэ превратилась в бледную тень самой себя. Если бы Джису не знала, что произошло на самом деле, она бы решила, что Розэ пережила четырехмесячные военные действия.
- Тааак... - протянула она, входя и закрывая за собой дверь. - Когда ты последний раз нормально ела?
Пак пожала плечами, как бы говоря, что не помнит, да и ей все равно, и шатаясь как сомнамбула побрела в гостиную. Джису следовала за ней по пятам. Быстрым взглядом окинув беспорядок, творящийся вокруг, она поняла, что приехала не зря.
- Я сейчас закажу пиццу, и мы поговорим, - распорядилась Джису, убирая с дивана валявшиеся там вещи. Розэ вяло запротестовала, но девушка прервала ее взмахом руки.
- Помолчи и сядь. Скажи спасибо, что я Лису сюда не приволокла, она бы тебе устроила хорошую взбучку, увидев это... Нельзя же до такой степени изводиться! Ты посмотри, во что ты превратила себя и свою квартиру!
Розэ села на диван и закрыла лицо руками.
- Мне плевать, - пробормотала она глухо. - Дженни в клинике, и она там из-за меня...
Джису, нахмурив темные брови, молча смотрела на подругу. Потом сходила в ванную, положила грязные вещи в корзину для белья и вернулась.
- Сейчас приедет пицца, и ты все мне расскажешь. И не вздумай выгонять меня, я никуда не уйду, пока ты не поешь и не выложишь, что там произошло с твоей Дженни!
Пока Джису набирала номер и заказывала пиццу, Розэ взяла свой телефон, валявшийся на тумбочке. Придя домой из кафе, она первым делом попыталась дозвониться до Дженни, но, естественно, номер был недоступен. Но, несмотря на это, Розэ упорно продолжала звонить, словно ее упорство могло преодолеть мили расстояния и блокировку номера, словно могло случиться чудо, и Дженни бы вдруг взяла трубку.
Такого опустошения она не чувствовала никогда в жизни.
Если с тобой что-то случится, я не переживу, Дженни. Я просто лягу в кровать, свернусь в клубок, и буду разговаривать с тобой, и умру от голода и тоски по тебе, и это будет освобождением, потому что я не могу жить и дышать, зная, что ты одна и я виновата во всем, что с тобой случилось!
Розэ понимала: если Эдвард не сможет узнать ничего о Мерфи и вся эта история так и останется тайной, то Дженни из клиники будет уже не вызволить. Да и захочет ли она уйти сама, если отец до такой степени подчинил ее себе? Разве Дженни не сломали уже, расчётливо и страшно, как ненужную куклу, и не выбросили на обочину жизни - потерянную, слабую, отчаявшуюся, одинокую? Разве люди после такого могут оправиться и жить по-прежнему?
Тем временем Джису, которая закончила разговаривать с пиццерией, быстро набрала сообщение Лисе. Перед тем, как ехать к Пак, она сообщила Лалисе, что намеревается привести Розэ в чувство, и битых полчаса уговаривала девушку не ехать вместе с ней. Она понимала - при Лисе Розэ не станет говорить о своих чувствах к Дженни да и вообще не станет рассказывать о том, что происходит с ней и Ким.
Чу:
Я у Розэ, она в относительном порядке.
Лиса:
Что это значит - в относительном?
Чу:
Мне не очень удобно сейчас переписываться, но я так скажу - Розэ ничего не ест и ходит кругами по квартире. Но не волнуйся, я сейчас накормлю ее пиццей и все узнаю.
Лиса:
Я могу приехать.
Чу:
Думаю, не стоит, она в надёжных руках.
Лиса:
Надеюсь на это. Спасибо! Держи меня в курсе.
Чу:
Когда я тебя увижу?
Лиса немного помолчала, хотя сообщение было прочитано. Джису с улыбкой смотрела, как на экране появляется и исчезает «абонент набирает сообщение». Вероятно, Лиса начинала печатать, потом стирала и опять начинала заново.
Лиса:
Не могу сказать точно.
Чу:
Опять? Сомнения и сожаления?
Дописав и отправив сообщение, она подумала, что, наверное, это было немного жестоко. После того случая в кабинете Лисы они виделись всего два раза - первый тем же вечером, когда они с Розэ появились в доме Лису на ужине, а второй - когда Джису приходила на физиотерапию и заскочила к девушке поздороваться, однако Лиса была не одна и тогда разговора не получилось. С тех пор Джису неустанно думала о Лисе - и она подозревала, что Лиса тоже думает о ней - и они даже переписывались, но переписка была неловкая, натянутая, будто обе чего-то опасались и не говорили прямо о своих опасениях. Джису не привыкла встречаться с девушками и она не знала, как правильно себя вести в подобных ситуациях. Ей очень хотелось написать Лисе, как она хочет ее, и как всё время вспоминает их поцелуи и объятия, и как Лиса выгибалась в ее руках, пока она ласкала ее пальцами, хотела рассказать, что и как она бы с ней сделала, останься они наедине, но всего этого написать Джису не могла, потому что не знала, что ответит и как отреагирует Лиса. Уместно ли писать такое после всего лишь одного короткого эпизода возле окна, который вообще был по сути инициативой Ким?
Лиса:
Что ты хочешь услышать?
Чу:
Просто напиши, когда мы можем увидеться.
Она закрыла переписку и заблокировала экран телефона. Сейчас были дела поважнее, Розэ нуждалась в ней, а, насколько Джису понимала, девушки не любят излишнюю навязчивость. Пусть Лиса напишет ей сейчас и помучается в ожидании ответа, а она пока что займётся ее сестрой.
- Рози, пойдем на кухню, я умираю, хочу чаю. У меня тяжёлая смена была, сдавали заказ, ты не представляешь, что это был за геморрой...
Она рассказывала Розэ о ремонте машины, краем глаза следя за подругой и понимая, что Пак, в общем-то, ее совершенно не слушает. Но это было неважно - главное, что теперь Розэ не одна, и нет ничего, что нельзя было бы решить с помощью чая, пиццы и дружеской беседы.
Пока заваривался чай, Джису успела заметить два или три раза осветившийся экран ее телефона, но специально не стала смотреть сообщения. Пак поставила перед ней пустую чистую чашку и села напротив, обхватив себя руками. Лицо ее было отрешенным и мрачным.
- Давай, рассказывай, - кивнула Джису. - Оливия сказала, что Джейсон просто упомянул, будто ты на грани и даже хлопнулась в обморок в кафе.
Розэ кивнула.
- Ну, так что там случилось? Я хочу слышать все от начала и до конца.
****
- Давай он сам тебе расскажет, что произошло, - вдруг сказал Дастин, и Эдвард от удивления открыл рот.
- Сам? Так он вправду жив?
Дастин грустно усмехнулся уголком рта и поправил воротник своей рубашки-поло.
- Да. Ты же сюда за ним приехал, правильно?
Эдвард зачем-то оглянулся на дом.
- Я не был до конца уверен... - пробормотал он.
Дастин вздохнул и поднялся, опираясь на спинку стула.
- После того, как Чарли убил Кристен - а именно он это сделал - все улики и отпечатки пальцев указывали на Найджела. Твой отец сказал, что, пойди он в полицию, его тут же засадят за убийство, и, даже если он расскажет про шантаж, ему никто не поверит. Есть же ещё Дженни, которая не имела понятия про связь Найджела и мистера Ким, а Дженни дала бы показания против того, кого она считала Мерфи. Поэтому Найджел приехал домой и все эти годы жил здесь. Мы скрывали его присутствие от соседей и друзей, а родственников у Смитов почти не осталось. Отец умер, денег почти нет, а Найджел... ну, ты сам увидишь...
Дастин переплел пальцы рук, лежащих на столе и покачал головой.
- Это просто немыслимо! Устроить такое ради... из-за того, что твоя дочь... Я до сих пор не могу поверить!
Дастин наклонился и положил руку ему на плечо, слегка стиснув его.
- Все эти годы твой отец безнаказанно жил в своем особняке и купался в роскоши, - сказал он, и Эдвард поднял на него глаза. - Все эти годы он управлял твоей жизнью, жизнью Дженни и моего брата. И моей жизнью тоже. Наверное, настал момент, когда пора правде выйти наружу.
Эдвард кивнул.
- Но твой брат... Согласится ли он дать показания против моего отца?
- Пойдем, - Дастин убрал руку и кивнул на безмолвные окна дома. - Я познакомлю тебя с Найджелом.
Они прошли полутемную прихожую (надвигалась буря, и можно уже было зажечь свет, но лампы не горели, и дом словно вымер), поднялись на второй этаж по тяжёлой массивной лестнице, прошли два или три коридора и оказались у белой узкой двери, отличающейся цветом от прочих дверей в этом доме. Дастин негромко постучал, но ответа не последовало.
- Входи, - он отступил назад и кивнул на дверь. Эдвард решительно нажал на ручку.
Его обдал безошибочно узнаваемый запах больницы и застоявшегося прелого воздуха. Эдвард вошел в дверь и застыл на пороге, как вкопанный.
Комната, в которой он оказался, представляла собой настоящую больничную палату. Посреди нее стояла кровать, такая же, какие находятся в отделениях интенсивной терапии, с многочисленными ручками и пультом управления, рядом с кроватью на тумбочке и на полу стояли различные мониторы и какие-то сложные устройства, видимо, предназначенные для поддержания жизни пациента. Сам он - пациент, Найджел Смит, он же Джон Мерфи - лежал на кровати, и удивленно смотрел на вошедших. Лицо его, восковое, с желтым отливом, заострившееся, ясно указывало на то, что этот человек тяжело болен и, возможно, даже умирает. Эдвард огляделся по сторонам. Все в этой комнате служило для удобства больного - под рукой его лежали пульты от телевизора и других устройств, вроде музыкального центра и проигрывателя, возле кровати также стояла тележка с лекарствами и шприцами, и, насколько Эдвард мог судить, оборудование этой комнаты должно было стоить целое состояние.
- Привет, Найдж, - сказал Дастин бодро, закрывая за собой дверь. - Ну как ты сегодня?
Темные выпуклые глаза Найджела остановились на Эдварде. Он явно узнал его и беспокойно зашарил руками по одеялу - руки эти были похожи на лапы старого петуха, лежащего на прилавке в мясном отделе, скрюченные, синие и страшные, они двигались словно по своей собственной воле, комкая белоснежное одеяло, то подтягивая его выше, то отпуская.
- Хорошо, - тихим скрипучим голосом ответил Найджел, не сводя испуганных глаз с Ким.
- Ты не волнуйся, ладно? - Дастин присел на кровать брата и успокаивающе взял его за руку. - Ты помнишь, у меня был друг - Эдвард Ким? Брат... Дженни Ким... Это он, и он пришел поговорить. Просто поговорить с тобой, понимаешь?
И, не дожидаясь ответа брата, он глянул на Эдварда, который все также стоял у двери, и сказал:
- Чарли сломал ему позвоночник. Он бывший морпех и хорошо знает, как это делается. Восемь лет Найджел лежит в этой комнате парализованный от пояса до кончиков пальцев ног. Последнее время у него стали отказывать лёгкие, и теперь ему трудно дышать.
Это была правда - Эдвард слышал, как тяжело, с присвистом дышит больной. Беспокойные глаза Найджела забегали между лицом брата и лицом Эдврда, словно спрашивая, что происходит.
- Найджел, - снова обратился Дастин к брату. - Расскажи Эдварду, что тогда случилось с тобой и Кристен. Я знаю, тебе тяжело об этом говорить, но нужно, чтобы ты все рассказал Эдварду. Он хочет помочь.
Пересилив себя, Ким подошел ближе к кровати, с тревогой и жалостью глядя на исхудалое жёлтое лицо Найджела. Тот, волнуясь, вцепился в руку брата и не выпускал ее, словно боялся, что Эдвард сейчас ударит его.
- Но... но... - задыхался он, пытаясь что-то сказать. Дастин наклонился к нему.
- Найдж, Эдвард все знает о своем отце. Никто не причинит тебе вреда. Теперь уже нет. Мы хотим, чтобы виновные понесли заслуженное наказание.
Он просяще взглянул на Эдварда, и тот кивнул, подтверждая сказанное.
- Ты просто вспомни все, что случилось, когда Чарли привез вас с Кристен в доки, и расскажи как было дело.
Найджел вдруг закашлялся и кашлял так долго, что Дастину пришлось придержать его голову и дать ему воды из специального стакана с трубочкой. Прошло несколько минут, прежде чем он смог снова говорить.
- Я... не думал, что кто-то сможет узнать, - приведя дыхание в порядок, начал Найджел. - Как ты... откуда ты?..
Эдвард пожал плечами.
- Это долгая история. Одна девушка... В общем, она смогла докопаться до правды, но теперь, чтобы прижать моего отца, нам нужны любые сведения о том, что тогда случилось, иначе он так и останется безнаказанным.
- Я... - прохрипел Найджел. - Тоже виноват во всем этом, я шантажировал... Я похитил Кристен вместе с Чарли, я требовал деньги у Дженни... Я...
Дастин ласково потряс его руку.
- Найджел, тебе нельзя волноваться. Да, ты все это делал, но сейчас нам важно разобраться в ситуации и покарать настоящего виновника. Пожалуйста, расскажи Эдварду правду о дне смерти Кристен.
И тогда Найджел рассказал.
Когда он закончил, в комнате воцарилась мертвая тишина. Эдвард кусал нижнюю губу, и желваки ходили ходуном на его щеках, Найджел обессиленно откинулся назад на подушку и закрыл глаза, а Дастин все также поглаживал его безжизненную руку, лежащую на одеяле.
- Ладно, - наконец, сказал Эдвард, вставая. - Теперь я знаю все, что мне нужно. Теперь...
- Не так быстро, молодой человек, - холодный голос Чарли раздался сзади вместе со звуком открывшейся двери, и Эдвард с Дастином синхронно обернулись к выходу.
Чарли в темном костюме и белой водолазке, подчёркивающей черноту его жёсткого лица, стоял на пороге комнаты и держал в руке пистолет, который был направлен прямо на Эдварда.
- Что за? - начал Дастин, отпуская руку брата, а Эдвард обернулся и бросил быстрый взгляд на лежащего на кровати Найджела. Его бледное, безжизненное лицо стало ещё бледнее, рука, лежащая на одеяле, зашевелилась, пальцы заскребли по ткани, а вторая рука, которой не было видно, вероятно, напряглась так, что превратилась в камень. Он смотрел на человека, разрушившего ему жизнь, сделавшего его немощным калекой, умирающим, запертым в комнате, не имеющим даже возможности рассказать правду и искупить свои и чужие грехи, и теперь он мог лишь лежать и бессильно глотать слезы, струящиеся по исхудалому бледному лицу.
Он тяжело дышал - Эдвард видел, как его узкая грудная клетка ходит ходуном под тонким одеялом - и судорожно кусал губы, но ничего не произносил.
- Так что? - Эдвард обернулся к Чарли и насмешливо скривил губы. - Убьешь меня, потому что отец так приказал? И как, интересно, вы с папочкой собираетесь оправдать целых три трупа в доме Смитов?
Чарли презрительно дёрнул уголком рта. Пистолет слегка шевельнулся в его руке.
- Это не должно тебя заботить, Эдвард. Твой отец всегда придумывает, как закрыть нежелательные вопросы. Будь уверен, он сделает это и сейчас. Не двигайся, Эдвард, - угрожающе предупредил он, видя, что Ким делает шаг вправо.
Эдвард остановился и словно бы удивлённо развел руками.
- Прости, не хочу стоять на линии огня.
И в этот же момент прозвучал выстрел. На лице Чарли ещё оставалось то же изумленное выражение, которое появилось на нем сразу, как только он понял, что именно произошло. Он лишь опустил глаза вниз - в это время Дастин уже кинулся к нему, выхватывая пистолет из ослабевшей руки - и тупо смотрел на аккуратную темную дырочку, появившуюся в его безупречном пиджаке. Потом мужчина осел на пол с грузным стуком, а Найджел, порозовевший от усилий, которые ему доставляло держать пистолет на весу, со стоном опустил руку - ту самую, которая до этого покоилась под одеялом.
Эдвард наклонился к Найджелу и взял у него пистолет.
- Ты справился, - тихо сказал он, глядя в полные слез глаза молодого человека, и в этот момент раздался грохот шагов и в комнату влетел запыхавшийся потный Джейсон.
- Успели? - выдохнул он и умолк, глядя на извивающееся на полу тело Чарли, пытавшегося зажать рану рукой. Под ним уже расплывалась большая лужа крови, но он ещё был жив.
- Вызывай скорую, - бросил Эдвард Джейсону, но Дастин опередил его и вынул телефон, набирая номер. Найджел, на лбу которого выступили крупные капли пота, откинулся на подушку и устало закрыл глаза. Руки его слегка подрагивали на белоснежном одеяле.
Вытерев мокрый лоб, Джейсон присел у лежащего на полу Чарли и приложил пальцы к его шее.
- Надо зажать рану, - сказал он. - Он выживет, если не потеряет слишком много крови.
****
Было уже довольно поздно, последний кусок пиццы с зелёным перцем и пепперони лежал в коробке (Джису с грехом пополам уговорила Розэ съесть хотя бы немного), а никаких известий от Эдварда так не было. Джису, которая до сих пор не удосужилась прочитать сообщение от Лисы (пусть немного поволнуется), молча смотрела на подругу, безустанно ходящую из угла в угол. Пока они - точнее, Джису - ели пиццу, Розэ слегка сбивчиво, но во всех подробностях рассказала Ким историю Дженни, и теперь Джису очень хорошо понимала, почему ее подруга не может найти себе места. Знать, что девушка, которую ты любишь, находится в клинике для душевнобольных, в руках врачей, которые с подачи ее отца могут делать с ней все что угодно, было просто ужасно. Оставалась надежда на Эдварда и на то, что он сможет раскопать хоть что-то и сможет помочь Дженни, однако никакой уверенности в этом не было, да и быть не могло, и теперь над Розэ и Джису, сидящими на кухне в полутьме и угрюмо молчащими, нависла какая-то зловещая тень дурных предчувствий, а потому даже уверенная в себе Чу не могла выдавить ни слова и лишь молча наблюдала за мечущейся по кухне Розэ.
Чтобы отвлечься, она взяла телефон и, глядя в спину Пак, которая, наконец, перестала ходить и уткнулась лицом в оконное стекло, стала читать сообщение от Лисы.
Лиса:
Мы увидимся, когда вы с Розэ придёте на ужин в следующий раз.
Ах, вот как, подумала Джису, значит, ты решила поиграть в эту игру? Ладно.
Джису:
Я имела в виду, наедине.
Она нажала «отправить» и положила телефон на стол. За окном явно собирался дождь: тяжёлые, свинцового оттенка тучи собирались над домами, усилился ветер, и мир выглядел так, словно готовился к катастрофе. Это ещё больше подчеркивало безнадежность ситуации, в которой они находились, и Джису охватило щемящее чувство тоски.
- Будет ливень? - спросила она, чтобы хоть как-то разбить эту хрупкую, давящую тишину. Розэ обернулась и невидящим взглядом посмотрела на подругу так, словно впервые ее видела.
- Что? А... Да, наверное...
- Рози... - начала Джису, вставая. - Тебе нужно успокоиться. Ты так напрасно загоняешь себя в тупик, и, когда придет пора действовать, то у тебя просто не останется сил.
Розэ устало прикрыла глаза.
- А придет эта пора? - спросила она обречённо, и тут в дверь позвонили. Вскочившая Джису не успела опередить Розэ, которая бросилась к выходу со всех ног и распахнула дверь с таким грохотом, будто где-то выстрелила пушка.
За дверью стояли Эдвард и Джейсон, оба уставшие, с измученными лицами, и по их виду Джису решила, что все уже кончено.
- Привет, - спокойно сказал Эдвард, проходя в прихожую. От его куртки пахнуло свежим воздухом и потом. - У вас есть еда?
Слова застряли в горле у Розэ. Она, дрожа, смотрела, как Эд и Джейсон снимают куртки и проходят в гостиную, а оттуда - на кухню, где оба усаживаются за стол, выжидательно глядя на девушек, вошедших сразу за ними.
- Мы ничего с утра не ели, - сказал Эдвард, придвигая к себе коробку с пиццей. - Правда, пожевать охота.
- Я сейчас ещё пиццу закажу, - Джису схватила телефон, а Розэ, запахнув ворот халата, села напротив Эдварда и уставилась на него.
- Ну? - только и спросила она, закусив нижнюю губу.
Эдвард кивнул.
- Мы нашли его...
Тяжкий вздох вырвался из груди Розэ, и она сдулась, словно шарик, но Эдвард уже продолжал, не обращая внимания на ее состояние:
- Он парализован и все это время находился в Питерсфилде в доме Смитов. Ким оплачивал его счета взамен за молчание, а ещё шантажировал тем, что, если он заговорит, то все будут думать, будто это он убил Кристен.
- Так ее убил?.. - встрял Джейсон, и Эдвард кивнул:
- Чарли. Найджел... то есть Мерфи... он сказал, что когда они приехали в доки и привезли Кристен, то Чарли велел ему сделать видео, на котором он сначала стоит рядом со связанной Кристен, а потом снимает маску. И это видео было доказательством того, что именно Найджел убил Кристен. Но поначалу ее никто не собирался убивать. Лишь когда Дженни решила действовать и влезла в кабинет отца, чтобы обокрасть его, он понял, что она никогда не откажется от мысли быть с Кристен. И тогда папаша приказал Чарли убить девушку. Найджел пытался ему помешать, но Чарли был сильнее. Он сломал ему позвоночник.
- Почему он не убил его тоже? - сипло спросила Пак, видимо, овладевшая собой и выпрямившаяся на стуле. Глаза ее загорелись огнем, бледные губы порозовели, и руки, до того судорожно комкающие ворот халата, теперь спокойно лежали на столе и не шевелились.
- Потому что слишком много людей знали о делах отца и Найджела. Дастин тоже был в курсе, и убийство брата могло лишить его страха перед тем, что отец может сделать их семье. За молчание Смитов отец предложил им пожизненное содержание и медицинский уход за Найджелом, и он действительно все эти годы выполнял свои обязательства.
Розэ кивнула. Ее пальцы барабанили по столу, а на лице отражалась крайняя решимость.
- Так что теперь делать? - спросила она.
Эдвард глянул на Джейсона.
- Это ещё не всё. Мы знали, что мой отец попытается помешать мне, и следили за Чарли. И он оправдал наши ожидания - он явился в дом Смитов почти сразу после того, как туда пришел я. И он собирался убить нас всех - меня, Дастина и Найджела.
Розэ схватила его за руку.
- И что?
Эдвард откинулся на спинку и скрестил руки на груди.
- Мы были к этому готовы. Дали Найджелу пистолет, который он спрятал под одеялом. И он подстрелил Чарли. Сейчас ублюдок в больнице, врачи говорят, будет жить.
Джейсон тяжело вздохнул.
- Теперь можно выдвигать обвинение против твоего отца. У нас есть труп и есть свидетель, который может подтвердить события восьмилетней давности. Не знаю, может быть, дело и выгорит...
- Что-то я не слышу уверенности в твоём голосе, - сказал Эдвард. Джейсон потёр лоб рукой.
- Боюсь, твой отец ко всему этому готов. Он может сказать, что ничего не знал о делах Чарли и вообще не имеет к этому никакого отношения.
Джису, которая давно вернулась из гостиной и слушала их разговор, вертя телефон в руках, вдруг сказала:
- Есть ещё один свидетель. И его показания могут подтвердить слова этого Найджела. И вообще всю эту историю.
Глаза Розэ метнулись к ней, а затем вернулись к Эдварду. Тот устало кивнул:
- Да, она нужна нам. Лишь ее слова могут помочь засадить отца за решетку.
- Дженни... - прошептала Розэ. - Но ты сказал, она в клинике по собственному желанию! Значит, она сама подписала документы, и передала врачам право решать, когда ее выпустить.
- Нет, - Эдвард покачал головой. - Она там потому, что отец является ее опекуном. Он засадил ее туда, и теперь только его подпись на документах может вызволить Дженни из клиники.
Розэ нахмурилась.
- Но он никогда не сделает этого!
- Ладно, - Джейсон встал. - Я поеду в участок. Если все получится, Дженни станет свидетелем по делу об убийстве, и у меня будут полномочия забрать ее из клиники даже в обход твоего отца.
- Я поеду с тобой, - Розэ вцепилась в его рукав.
- Рози, не глупи, - Джису подошла и взяла ее за плечи. - Ты пока ничего не можешь сделать, давай мы ляжем спать, я останусь с тобой, а завтра все будет понятно.
Эдвард посмотрел на Розэ и неожиданно накрыл ее руку своей ладонью.
- Мы заберём ее оттуда, я обещаю, - сказал он тихо. - И я привезу ее к тебе. Ты позаботишься о ней.
Розэ молча смотрела на него глазами, полными боли.
- Обещай мне, что сделаешь это! - прошептала она. Эдвард кивнул.
- Я обещаю.
Когда они с Джейсоном вышли на улицу и Эдвард готовился сесть в машину, Джейсон вдруг сказал:
- Ты поступаешь, как мужчина.
Эдвард вскинул на него глаза.
- Я видел лицо Дженни, когда она готовилась уезжать в клинику. Мой отец не разрушит ее жизнь, как уже разрушил жизнь Кристен Армак и Найджела Смита.
Джису, наконец, уложила Розэ в постель, предварительно напоив ее успокоительным, приняла душ, переоделась в майку и шорты, забрала свои темные волосы в длинный хвост и села в кухне на подоконник, чтобы прочитать сообщение от Лисы.
Лиса:
Не думаю, что это хорошая идея, Джису.
Ким устало закатила глаза и опёрлась обнаженным плечом об оконное стекло.
Джису:
Ты обещала не начинать, Лиса. Мы договорились, что этого дерьма не будет.
Лиса ответила пять минут спустя.
Лиса:
Язык, Джису.
Джису:
Ты солгала мне. И я не буду следить за языком, когда мне лгут.
Лиса:
Что ты хочешь?
Джису:
Свидание. Ты и я. Одни. Ты можешь выбрать место.
Лиса:
Это будет неуместно.
Джису:
Ты меня стесняешься?
Лиса:
Наоборот
Джису:
Детка, мне все равно, кто что подумает. Я хочу сходить с тобой на свидание. Скажи «да». Скажи, скажи, скажи! Если ты не скажешь, что согласна, я опять приду к тебе на работу и сама знаешь, что тогда будет!.
Лиса довольно долго молчала.
Лиса:
Ты так в себе уверена?
Джису:
Нет, но я уверена в том, что чувствую к тебе. Так ты сходишь со мной на свидание?
Лиса:
Ладно.
Улыбка Джису была такой широкой, что даже скулам стало больно. Она послала Лисе несколько ликующих смайликов и только потом заметила, что в дверях кухни стоит Розэ, закутавшаяся в простыню, и вопросительно смотрит на нее.
- Это он? Тот, о ком говорила Оливия? - хрипло спросила она, кивая на телефон. Джису густо покраснела.
- Ну, как бы...
- Так да или нет?
- Ну... да...
Розэ кивнула и села.
- И как его зовут?
Джису покраснела ещё больше и завертела телефон в руках, пытаясь судорожно придумать какое-нибудь имя.
- Не ври, Чу, - Розэ улыбнулась уголком рта. - Я же все равно пойму, что ты говоришь неправду. Кто же этот счастливчик?
Джису спрыгнула с подоконника.
- Это не он... - сказала она и зажмурилась. - Это...она... Но не спрашивай меня ни о чем, пока не надо.
- Она? - глаза Розэ расширились. - Она?
Джису пожала плечами.
- Не только ты любишь сиськи, Пак, - буркнула она, и грубость, которая казалась такой естественной в устах Джису, вдруг заставила Розэ улыбнуться, а потом и засмеяться, и так непривычно было слышать смех Пак, что Джису сначала опешила, а потом и сама засмеялась, вторя ей, и так они сидели в темноте, глядя друг на друга и смеясь до колик, до слез, до икоты, и вскоре обе почувствовали, как им становится легче, словно этот нервный смех излечил все раны и каким-то невероятным образом сделал их сильнее.
- Пойдем спать, - сказала Джису, когда смех утих. - Завтра все решится. Пойдем, Рози.