29
Утром они вдвоем с Джейсоном сидели в открытом кафе на Тэвисток-сквер возле дома Розэ. Было ещё довольно рано, и солнце, одетое голубоватой дымкой, вставало где-то за домами, обещая жару, но здесь, под навесом, было довольно прохладно. Кроме Пак и Джейсона, высокого, широкоплечего, с мужественным, как у греческой статуи, профилем, в кафе не было никого, лишь сонный официант возле бара протирал чашки и время от времени отвлекался на переписку с кем-то в Ватсапе.
Во время всего рассказа Розэ Джейсон молчал, лишь изредка взглядывая на девушку, но слушал очень внимательно, а, когда она закончила, поднял на нее глаза и, подумав, мрачно сказал, пожимая широкими плечами:
- Мда... Ну и наворотила ты историю. Будто сериал посмотрел.
Розэ отрешённо кивнула, постукивая пальцами по столу.
- Только вот все это правда. Страшная, неудобная, и, похоже, не до конца открытая. Месяц назад меня заставили подписать какой-то запрет на то, чтобы я не приближалась к членам семьи Ким. Этот самый Чарли приехал ко мне домой и стал угрожать судом, и, в общем, я была в таком состоянии, что подписала. И потом он сказал нечто странное, но тогда я не смогла понять, что именно.
Джейсон отпил из чашки и махнул официанту. Тот с явным неудовольствием бросил свою стойку и подошёл.
- Ещё капучино.
- Да, сэр.
- Так что тебя насторожило? - Джейсон скрестил руки на груди, а Розэ опёрлась на стол локтями и наклонилась вперёд.
- Он назвал Мерфи палтусом. Понимаешь, употребил слово «палтус». Я подумала - ведь так его дразнила Кристен. Но откуда Чарли было знать, как именно Кристен дразнила Мерфи? Он утверждает, что лично с девушкой не общался и что не знал ее, так откуда?
Джейсон поднял темную бровь.
- И?
Розэ откинулась назад и запустила руку во встрепанные волосы.
- Я думаю, что Чарли знал о шантаже, потому что был в сговоре с Мерфи. И ещё я думаю, что это мистер Ким нанял Мерфи, чтобы шантажировать Дженни, когда узнал об их отношениях с Кристен.
Джейсон исподлобья глянул на Розэ и покачал головой.
- Розэ, это очень серьёзные заявления и вообще... делать такие выводы из слова «палтус» - мощновато, тебе не кажется? Ты права, история, конечно, мутная, но мало ли что там произошло, мы сейчас уже не найдем концов.
Пак уставилась на него с лёгким раздражением.
- Джей, послушай, мне нужно только одно - чтобы ты выяснил, что там случилось восемь лет назад с Кристен. Что об этом сказано в архиве, как они это провернули, и, может быть, если ты пороешься, то найдешь какие-нибудь зацепки. Ведь двойное убийство должно было оставить следы, разве нет? Ты моя единственная надежда, потому что у меня нет других знакомых, работающих в полиции! Мне просто некуда больше пойти!
Несколько секунд Джейсон молчал, словно раздумывая. Его темное красивое лицо было задумчивым и грустным. Потом он с явной неловкостью провел рукой по бритой голове.
- Розэ, я, конечно, постараюсь, но ты же понимаешь, что с такими деньгами у них были возможности скрыть это очень тщательно. Вряд ли я смогу получить доступ хоть к чему-то.
- Джей, я понимаю, что надежда мизерная, но она есть. Просто выясни, что произошло тогда, и узнай, как умерли Джон Мерфи и Кристен-как-ее-там.
Парень потёр ладонью лоб.
- Я попробую, но ничего не могу обещать.
- И ещё, - Розэ наклонилась вперёд. - Пожалуйста, не рассказывай Оливии подробности всего этого. Я знаю, что вы с ней вместе и все такое, но после того, что она сделала, мне сложно ей доверять. Я обратилась к ней потому, что ты работаешь в полиции и ты единственный, кто может мне помочь. Но это не значит, что я так просто прощу ее после всего, что она сделала.
Джейсон, который был в курсе всей этой ситуации, грустно усмехнулся.
- Да уж, кашу она заварила неслабую. Но она действительно раскаивается, поверь мне. Просто Лив сначала делает, а потом уже думает.
Некоторое время они оба молчали. Потом Розэ подняла руку, призывая официанта, и попросила счёт.
Уже на улице, расставаясь с Джейсоном, она сказала, глядя на него снизу вверх:
- Спасибо тебе за помощь.
- Пока не за что. Я позвоню, если что-то узнаю.
Джейсон осторожно пожал ее руку, и вскоре его широкоплечая фигура в джинсах и кожанке скрылась за поворотом, а Розэ осталась стоять посреди тротуара, обхватив себя руками и покусывая нижнюю губу. Ощущение, преследующее ее со вчерашнего вечера, когда она, наконец, поняла, что ей нужно делать, было очень странным: последний месяц, как и ту неделю после неудавшейся свадьбы и предательства Оливии она словно не жила, а лишь существовала, как бесплотная тень, делая вещи, которые должна была делать, но глядя на себя и свое тело будто со стороны. И вот теперь, когда мысли и события запутались ещё больше, когда, казалось, все указывало на полный крах, Розэ, наконец, начала снова дышать. Если она права, и мистер Ким действительно причастен к смерти Кристен, то Дженни должна об этом узнать! Да, предательства Розэ это не отменяет, да, Дженнт никогда не простит ее, но хотя бы - хотя бы! - Розэ сделает так, что самый дорогой для нее человек будет знать правду.
Пак поймала себя на том, что она постоянно вела внутренний нескончаемый диалог с Дженни, который, как ей казалось, хоть Дженни и не могла ее слышать, сближал их на каком-то высшем уровне, давал ей возможность сказать то, что она не могла сказать в реальности, и это давало минимальное, но облегчение.
Ты можешь меня ненавидеть, но я хочу, чтобы ты была в порядке, Дженни. Если я буду знать, что ты в порядке, я смогу жить дальше. Но порядок - это не золотая клетка, где ты живёшь под постоянным наблюдением отца (а я думаю, в Америке он следит за тобой ещё больше), порядок - это свобода. Я хочу, чтобы ты была свободна, Дженни. Пусть эта свобода предполагает свободу и от меня тоже, но это неважно. Я люблю тебя так сильно, что буду счастлива и тем, что где-то ты будешь жить по-настоящему, пускай и без меня. Да, это безумие, и я раньше думала, что такое бывает лишь в глупом кино, где герой благородно жертвует собой ради счастья возлюбленной, но теперь я ощущаю то же самое, и мне действительно хочется, чтобы ты была счастлива, Дженни, потому что ты достойна счастья. Ты - самое прекрасное, что я видела в этой жизни, и разве должно быть мне больно, что ты не принадлежишь мне? Нет, нельзя владеть красотой, нельзя ее удержать, нельзя приручить дикую свободную птицу, удел которой - летать в небесах.
Розэ не заметила, как добрела до дома. Квартира встретила ее гулкой тишиной и кислым запахом непроветренного помещения. На кухне в раковине громоздились чашки из-под кофе - последнее время Пак питалась исключительно жидкой пищей, и, глядя в зеркало, она видела, как это на нее влияет. Она стала настоящим пугалом, та фигура, которой так восхищались парни из бара Pudding и Эдвард, почти исчезли, оставив пугающую изнуренную худобу, бледное лицо и впалые щеки. Джинсы стали спадать с бедер, и приходилось носить ремень. Лиса, которая видела все эти перемены, насильно заставляла Розэ есть на работе, но Пак жевала, не чувствуя вкуса, и застывала с вилкой, не донесенной до рта. Коллеги, с которыми Розэ раньше тесно общалась, все чаще переглядывались, когда она входила в душевую после смены и начинала раздеваться, а одна из них, новенькая, однажды отозвала ее в сторону и спросила - как тебе удалось так похудеть?
Стоя у раковины, Розэ методично перемывала грязные чашки, а мысли ее крутились вокруг Джона Мерфи, Дженни и мистера Ким.
Предположим, Дженни, что твой отец нанял Мерфи, когда узнал, что ты спишь с Кристен. Могло такое быть? Почему нет? Ты сказала, что Мерфи появился вскоре после того, как отец Кристен стал работать садовником. Но откуда мистер Ким взял его? Ведь для такого дела нужен надёжный человек, который не предаст и не выдаст. Значит, этот Мерфи не мог взяться ниоткуда. Хорошо, допустим, он его нашел. Или его нашел Чарли, верный пёс, готовый на все ради хозяина. Что же произошло потом? Почему эта история закончилась так трагически? Дженни, что случилось тем летом и как теперь это узнать?
Пак нанизывала мысль за мыслью, словно бусинки на ожерелье, но паззл никак не сходился. Чего-то недоставало или что-то было лишнее в этой картинке. На одной стороне уравнения были две влюбленные девушки, Кристен и Дженни, и молодой шантажист, который якобы съехал с катушек, а на другой - Уильям Ким и Чарли, страшные люди, способные на все ради достижения цели. А может, Розэ все придумала и Ким тут вообще не причем? Может, Дженни, то, что ты рассказала мне тем страшным вечером, это и была правда? Но тогда откуда познания Чарли о том, как именно Кристен дразнила Мерфи? И почему Чарли так упорно доказывал, что Дженни - чуть ли не маньячка, которая обманом погубила девушку? Не это ли внушал ей отец все эти годы, и не слышен ли за голосом Чарли голос того, кто на самом деле хотел, чтобы Розэ считала Дженни манипулятором?
Столько вопросов и ни одного ответа. Розэ домыла посуду и села на кровать, глядя в пустой экран телевизора. До начала рабочей смены оставалось ещё время, и Пак решила прилечь: последнее время она спала урывками, по два-три часа, а потом просыпалась и подолгу лежала, пытаясь снова впасть в забытье, что ей не всегда удавалось. Теперь же сон и вовсе не шел, потому что Розэ напряжённо думала о Джейсоне и о том, сможет ли он добыть хотя бы какую-то информацию о смерти Кристен. Что можно выяснить, зная два имени, у одного из которых не было даже фамилии? Сколько может быть Джонов Мерфи в Лондоне? Тысячи? Десятки тысяч? А если все, связанное с тем убийством, засекречено, и Джейсон не сможет подобраться ни к чему вообще? Как жить дальше, зная, что она могла бы выяснить правду, но никогда не сделает этого?
Розэ застонала и уткнулась лицом в подушку. Дженни... Как больно думать о тебе, представлять тебя, знать, что ты живёшь где-то там, ходишь, пьешь, ешь, не думая обо мне, и как страшно и невыносимо все это, окружающее, без тебя! Я люблю тебя, Дженни, и мне нужно научиться жить в мире, где тебя нет, смотреть на людей, у которых сердце не изнывает от любви, забыть твой шёпот той ночью и твое тело в моих объятиях. Но как это сделать, Дженни, как это сделать?
Ответа Джейсона ей пришлось ждать два бесконечных дня, во время которых Розэ почти не спала. На работе ей удавалось прикорнуть под утро, когда смена уже заканчивалась, на узкой койке для медсестер, а дома на следующий день она вообще не спала, все ходила из угла в угол и смотрела на бесцельно валяющийся на кровати телефон, который никак не звонил.
Лишь вечером, двое суток спустя, когда теплый июльский дождь стучал о подоконник, а редкие прохожие перебегали с одной стороны мостовой на другую, пытаясь быстрее добраться до сухого помещения, Джейсон, наконец, объявился.
- Розэ?
- Да! Джейсон! Да! Я слушаю!
Она едва не задыхалась, сердце колотилось как сумасшедшее, и Пак никак не могла унять дрожь своих рук, держащих телефон.
- Мы можем встретиться? Я кое-что выяснил.
Розэ почти не помнила, как она добралась до участка, куда Джей ее вызвал и как поднималась на второй этаж, где находился его небольшой кабинет. Лишь когда она села, стиснув ручки сумки, словно утопающий, который цепляется за спасательный круг, и Джейсон взглянул на ее почерневшее, с синими кругами под глазами лицо, он недовольно и сочувственно покачал головой и велел ей успокоиться.
- Смотрю, ты совсем загнала себя, - сказал он, наливая ей кофе из кофейника. - Нельзя же так... Я все понимаю, но ты скоро исчезнешь, если не будешь спать и есть.
- Это очень важно для меня, - пробормотала Розэ, сжимая чашку в дрожащих руках. - Что ты узнал?
- Короче, - Джейсон сел за стол и щёлкнул мышкой компьютера. - Это было реально сложно. Во-первых, в Лондоне полторы тысячи Джонов Мерфи. Я проверил каждого, чей возраст соответствовал описанию. Ты сказала, что он был молодым восемь лет назад, но я решил не отметать и тех, кто мог быть немного старше. Я пробил их всех по базе и не нашел никого, кто бы подходил под это имя.
- Никого? - с упавшим сердцем спросила Розэ.
Джейсон покачал головой.
- Никого. Тогда я стал искать Кристен. Ты сказала, что она была из арабской общины и отца ее звали Гусейн, и это довольно редкие имена, так что тут было немного легче. Короче, я его нашел. Я нашел ее отца.
- Нашел?
Розэ вспомнила ещё об одном элементе паззла - да, ведь был ещё отец Кристен, который работал садовником, и он должен был куда-то деться после всех этих событий, после похищения и страшной смерти дочери. Почему никто не вспомнил об этом человеке?
- Да, вот только он мертв, Розэ, - сказал Джейсон грустно. - Оказалось, что он умер два года назад.
Поставив чашку на стол, Розэ медленно вздохнула и прикрыла глаза. Неужели это тупик? Неужели все участники этой истории мертвы, а Джон Мерфи - фикция, тайна, которую никто никогда не сможет раскрыть?
- Так что же это получается? Все умерли? Зацепок нет? - потерянно спросила она. Джейсон покачал головой.
- Стой, Розэ. Был ещё какой-то жених, о котором ты упоминала. Ты сказала, что Кристен якобы была помолвлена, и жених был из той же арабской общины. Я решил копнуть с этой стороны. И я нашел его.
- Так она действительно была помолвлена? - переспросила Пак потрясённо. - Значит, она обманывала Дженни?
Джейсон пожал широкими плечами.
- Я не знаю тонкостей, лишь знаю, что у арабов есть обычай заключать соглашения о браках, когда их дети ещё совсем малы. Вероятно, отец Кристен и отец этого парня заключили такой договор, но потом, когда девушка подросла, она не захотела следовать обычаям страны и пошла на попятный. Ну, не суть. Я нашел фамилию и имя того парня, с которым Кристен была помолвлена. Его зовут Ахмет Кинан, и он жив-здоров. Я вчера был у него дома и разговаривал с ним.
Розэ, не веря своим ушам, смотрела на Джейсона.
- И что? Что он сказал?
- Ему тридцать лет, он женат и живёт в Лондоне. Я приехал к нему и рассказал ситуацию, сказал, что расследую старый висяк, связанный со смертью его бывшей невесты. Он согласился на разговор. Да, сказал он, их родители хотели, чтобы они поженились, но Кристен в восемнадцать лет отказала ему и уехала жить в Ким-Хаус, и они почти не пересекались. Потом он узнал, что она умерла. Когда Гусейн Армак вернулся домой. Вся община знала о том, что случилось.
- Господи, и что именно они знали?
- Ну, как он сказал, Гусейна подкосила смерть дочери, он вернулся стариком, хотя был ещё довольно молод, и быстро спился. Его пытались поддерживать, давали деньги, устраивали на работу, но все тщетно. Он умер от аневризмы спустя шесть лет.
- А что он рассказывал о Кристен?
- Он сказал, что его дочь пропала, а потом ее нашли мертвой. Он ездил на опознание и видел ее труп, и то, что ее обезглавили, видел. Но он сказал, что убийцу так и не нашли. Дело быстро замяли, представив так, что девчонка сбежала покутить в Лондон, а там нарвалась на маньяка, который позабавился с ней и убил. Гусейн пытался выяснить все сам, но кто будет разбираться с арабом, за которым никто не стоит? Его просто посылали из всех инстанций, и в итоге он начал пить.
- Они и ему жизнь сломали, - прошептала Розэ, качая головой. - Чертов Ким, гореть ему в аду!
- Но зато, - продолжал Джейсон деловым тоном. - Начала вырисовываться картина. Я стал искать дело Кристен Армак, и я его нашел. Действительно, оно выглядит очень странно. Вот слушай. Тут есть протокол вскрытия, осмотр места преступления и всякая такая лабуда. Никаких отпечатков пальцев, кроме самой девушки, нет. Нет ничего, за что можно зацепиться. Тот, кто вел это дело, умело скрыл следы. Так умело, что не подкопаешься. Типичный висяк. Квартира, в которой произошло убийство, точнее, это бывший склад в доках, принадлежала какому-то мужику, который там не жил. Его показания приложены - утверждает, что ключи у него сперли, а здание взломали. В общем, ничего. Единственное, за что я мог зацепиться, это следователь, который вел дело. Там есть его фамилия, и я уже собирался связаться с ним, а потом подумал - если ему дали хорошую взятку, то, начни я его убалтывать, он тут же сообщит об этом тем, кто его прикрыл. И я решил подождать.
- Так значит, мы в полном тупике? - спросила Розэ. Джейсон развел руками.
- Проблема в том, что я не могу выяснить, кто такой Джон Мерфи. Если бы мы каким-то образом могли получить доступ к документам Ким и узнать настоящую фамилию этого парня, тогда можно было бы действовать. По документам ему платили зарплату и вычитали налоги, и значит, он должен был числиться в списках рабочих. Но это невозможно узнать, понимаешь, Розэ, невозможно... Так что... Похоже, это все. Прости, Розэ, я сделал что мог.
Пак уронила голову на скрещенные, лежащие на столе руки. Все летело к черту. Кто может порыться в документах Ким-Хауса? Кто может узнать настоящую фамилию Джона Мерфи? Дженни могла бы, но Дженни нет, да и в любом случае, подобраться к Дженни для нее нереально. Если только... Розэ резко подняла голову.
- Можно поговорить с Эдвардом, - вдруг сказала она. - Он ничего не знает об этой истории, но если узнает... Он безумно любит Дженни, но его отец запудрил ему мозги, что она сумасшедшая. Но он мог бы помочь, Джейсон, я знаю, что мог бы!
На лице Джейсона появилось выражение жалости, смешанной с недовольством. Он явно не очень хотел продолжать этот разговор.
- Но ведь ты его бросила, Розэ. Ты кинула его прямо перед свадьбой, ты ему, можно сказать, на яйца наступила, а теперь ты хочешь попросить его сделать нечто противозаконное? Да он не станет даже разговаривать с тобой. Лично я бы не стал.
Пак наклонилась над столом, прожигая Джейсона своими горящими глазами.
- Но с тобой станет! Вы же с ним знакомы! Вспомни, сколько раз вы пели в караоке и соревновались, кто быстрее выпьет три кружки пива подряд!
Джейсон замялся.
- Розэ, это... мне кажется, это неправильно. Я так не могу.
- На кону жизнь человека, Джей, - быстро сказала Пак. - На кону жизнь Дженни Ким, которую много лет обманывали, заставляя думать, что она повинна в смерти возлюбленной, хотя виновник ходил рядом, притворяясь любящим отцом. И теперь она полностью в его власти, и он намерен держать ее в золотой клетке, пока она не умрет или не сойдёт с ума. Пожалуйста, Джей, у нас есть шанс разгадать эту загадку. Да, это сложно, а может быть, и невозможно, но если мы не попытаемся, мы всю жизнь себе не простим, и ты это знаешь! Нам просто нужно настоящее имя этого Мерфи! Узнав его, мы распутаем этот клубок лжи длиной в восемь лет.
Розэ понимала, что переходит границы. Просить Джейсона о таком было немыслимо, она и так уже злоупотребила его дружбой, заставила рыться в давно закрытых делах и вытаскивать на свет божий скелеты из шкафов Ким. Но если был хоть призрачный шанс спасти Дженни, нужно было действовать, и Розэ понимала это.
Джейсон молчал, постукивая пальцами по столу. Потом вздохнул, покачал головой, и Пак почему-то поняла - он непременно согласится.
- Ладно, я попробую. Я ничего не обещаю, но если Эдвард согласится встретиться со мной, это уже будет большая удача. А тебе вообще нельзя к нему приближаться, помнишь?
- Помню, - сказала Розэ. - Но я должна присутствовать при вашей встрече, и мне плевать, что будет потом. Он должен услышать это от меня. Просто скажи ему, что речь пойдет о Дженни, и он придет.
- Розэ, тебя могут привлечь по закону за то, что ты преследуешь Кимов! Ты вообще уже ничего не боишься?
Розэ встала. Лицо ее дышало такой уверенностью и силой, никогда не проявлявшейся до этого, что Джейсон опешил.
- Там сказано, что я не должна приближаться к Кимам. Там ничего не сказано о том, что им нельзя приближаться ко мне.
****
Розэ не ошиблась в Эдварде. Он хоть и был обескуражен предложением Джейсона встретиться, но, услышав имя Дженни, сразу согласился, и спустя два дня все трое - Розэ вышла на сцену позже, когда мужчины уже уселись в баре Pudding - вновь оказались за одним столом, как в старые добрые времена, когда одна из них ещё была невестой другого.
Пак появилась неожиданно даже для Джейсона и молча села прямо напротив Эдварда, который вздрогнул и отшатнулся.
- Что за черт? - нахмурился он. - Рози? Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя тут находиться!
- О Господи, я не укушу тебя, Эд, расслабься, - Розэ взяла у Джейсона стакан с пивом. - Есть очень важный разговор, и я не могу доверить его одному Джею.
- Значит, ты знал, что она придет, и все это подстроил? - гневно воскликнул Эдвард и посмотрел на Джейсона, который явно был готов провалиться сквозь землю. - Что вообще здесь происходит? Хотя знаете - мне плевать, я ухожу!
Он и правда встал, словно собираясь уйти, но Розэ схватила его за руку, останавливая.
- Дай мне ровно пять минут, - тихо сказала она. - Дело касается Дженни, твоего отца и тебя, в общем, тоже. Если через пять минут ты не заинтересуешься, можешь уходить и навсегда забыть об этом разговоре.
Эдвард некоторое время молча смотрел на нее, затем сел и скрестил руки на груди.
- Ну?
- Эдвард, ты помнишь, что рассказывал мне о Дженни? - сказала Розэ. - Что пока ты был в Оксфорде, у нее был нервный срыв, и она оказалась в клинике? Ты никогда не интересовался тем, что же в действительности произошло тогда. Так вот произошло следующее - у твоей сестры был роман с дочерью садовника, которую звали Кристен. Ты помнишь Кристен? У них с Дженни начались отношения, а твой отец, видимо, каким-то образом узнал об этом и, я думаю, подослал к ним шантажиста - некого Джона Мерфи, который работал у вас конюхом. Этот Мерфи стал угрожать Дженни и Кристен и требовать денег. Какое-то время Дженни умудрялась платить, продавая драгоценности, но потом деньги кончились. Тогда Мерфи похитил Кристен и убил ее, а потом исчез. Именно тогда у Дженни был так называемый нервный срыв.
Эдвард, нахмурив брови, смотрел на Розэ.
- Что ты несёшь? О чем ты вообще? Это бред! Моя сестра и?..
- Я понимаю, что ты мне не веришь, именно для этого здесь Джейсон. Он может подтвердить мою историю. Я узнала все это от Дженни перед свадьбой. Она рассказала мне о Кристен и о том, почему не выезжает из Ким-Хауса.
- Дженни не лесбиянка, - угрюмо буркнул Эдвард, глядя в сторону. Ему, видимо, было очень стыдно, и он изо всех сил сдерживался, чтобы оставаться на своем месте.
- Ты только это услышал из всего, что я сказала? Эдвард, твой отец, скорее всего, причастен к двойному убийству, а ты думаешь о том, лесбиянка ли Дженни?
Джейсон успокаивающим жестом положил большую тяжелую руку на ее ладонь, лежащую на столе.
- Розэ, расслабься немного, ладно? Тебе нужно быть спокойнее.
Потом он обратился к Эдварду.
- Слушай, я лицо незаинтересованное. Когда Розэ мне рассказала все это, я тоже поначалу не поверил. Но все сходится - есть дело об убийстве, есть труп девушки по имени Кристен Армак, погибшей от рук неизвестного восемь лет назад. Кристен Армак и ее отец действительно жили в Ким-Хаусе в течение двух лет, и ты можешь это проверить. Потом Кристен убили, а ее отец вернулся в Лондон, где спустя шесть лет умер от алкоголизма. Дело так и не раскрыли, просто сделали очередным висяком. Эдвард, я лично видел это дело. История Розэ - не выдумки.
- Может быть, - сказал Эдвард злобно. - Но вы оба считаете, что мой отец причастен к этому! Мой отец!
Розэ нагнулась над столом, заглядывая ему в глаза.
- Задай себе вопрос, Эдвард. Спроси себя, почему твой отец так противился тому, чтобы Дженни жила обычной жизнью? Почему он постоянно следил за ней, почему так странно обращался с ней после того лета? Ведь раньше он таким не был, Дженни говорила, что с тех пор он даже за руку ее ни разу не взял. Спроси себя, если бы дело было только в том, что Дженни больна, то почему?
Эдвард смотрел на нее и молчал.
- Он просто заботится о ней, - не очень уверенно сказал он.
- Твоя сестра здорова, Эдвард, просто мистер Ким хотел, чтобы она всю жизнь винила себя за страшную смерть Кристен, и эта история никогда бы не выплыла наружу! Ты же можешь все это проверить! Тебе нужно только узнать, как звали молодого человека, который работал у вас в 2012-2013-2014 годах и все! Ты же можешь это узнать? Джона Мерфи, о котором говорили мне Чарли и Дженни, не существует в природе, значит, его звали как-то по-другому. Эд, в твоих руках разгадка этой тайны! Просто узнай его имя, а Джейсон сделает все остальное!
Эдвард довольно долго раздумывал. Потом посмотрел на хмурого Джейсона.
- Почему я должен верить вам? Одна из вас бросила меня у алтаря, а второй - ее друг. Может быть, вы просто хотите в очередной раз нажиться на семье Ким, как этого хотели многие. Раскопали какую-то старую историю, решили, что можно ею воспользоваться... Разве нет?
Розэ устало прикрыла глаза.
- Хорошо, тогда спроси у Дженни, - потерянно сказала она, чувствуя, как сердце отзывается вспышкой боли на любимое имя. - Спроси ее, кто такая Кристен Армак, и посмотри на реакцию. Спроси, и я не удивлюсь, если у твоей сестры снова будет нервный срыв.
Эдвард недоверчиво смотрел на нее.
- Ты же доверяешь Дженни? - Розэ вскинула бровь. - Или она тоже хочет нажиться на тебе, как и все вокруг?
- Теперь уже не знаю, - пробормотал Эдвард. - Если это правда... но я не помню никакой Кристен...
Розэ понимала, что он хочет сказать и почему так растерян. Узнать такое о своей семье - это не просто ужасно, это настоящая катастрофа, крах всего, во что ты верил и чему служил. Но Эдвард был единственным, кто мог им помочь, и если для этого придется сделать и ему, и Дженни больно, то она готова была пойти на это.
- Почему для тебя это так важно? - вдруг спросил Эдвард, пристально глядя на Розэ. - Зачем ты стала все это копать?
И тут Пак поняла, что миг, которого она так боялась, настал. Пришла пора раскрыть карты и надеяться, что Эдвард все равно поможет им, пусть для этого Розэ придется произнести во всеуслышание, что она - чертова предательница.
- Потому что я люблю ее, - твердо сказала она, глядя в лицо бывшего жениха и не отводя глаз. Джейсон только крякнул.
Эдвард молча смотрел на нее. А затем вдруг усмехнулся.
- Значит, все это правда... - сказал он, и это был не вопрос. Розэ опешила.
- Что?
- Я знаю о вас с Дженни, - Эдвард расслабленно закинул руки за голову. Он не казался злым или расстроенным, скорее, его лицо выражало облегчение. - Она рассказала мне.
Розэ потрясённо подняла обе брови.
- Рассказала?
Эдвард вдруг посерьёзнел.
- Рози, Дженни не в Америке. Она... - его челюсти сжались. - В частной клинике в Эмметшире.
- Что?
- Она уехала туда сразу, как все это случилось. Отец сказал мне, что она не в себе, что это ты виновата в том, что Дженни опять съехала с катушек... И я поверил. А потом, перед отъездом, она мне рассказала, что произошло на самом деле.
Розэ, почти не дыша, смотрела на мрачное лицо Эдварда.
- Что она тебе сказала? - едва слышно спросила она. Эдвард переплел пальцы рук на животе и покачался на стуле.
- Она поставила отцу условие. Что откажется от прав на имя Lesyeuxdenini, на все картины и всю собственность, которой владеет. И поедет в клинику, как он и хотел, добровольно...
Он слегка помолчал, а Розэ почувствовала, как ее сердце падает куда-то вниз с огромной высоты.
- Чтобы только он не подавал на тебя в суд и оставил в покое.
С минуту все трое молчали, а затем Розэ взорвалась. Она вскочила - стул с грохотом упал позади, но никто не обратил на него внимания - и сквозь красную пелену на глазах закричала:
- И ты об этом знал? Ты знал и ничего не сделал? Дженни... Она...
Ноги вдруг сделались ватными, в голове помутилось, и Пак только успела заметить, как Джейсон рвется к ней, а затем весь мир поглотила черная жадная пустота. Спустя несколько секунд Розэ снова ощутила себя, однако руки и ноги не слушались, и она определенно лежала на чем-то твердом, точнее, на твердом лежало все ее тело, а голова покоилась на обтянутых джинсовой тканью ногах Эдварда, которого она безошибочно узнала по запаху одеколона после бритья.
Как сквозь туман до неё доносились голоса:
- Ты ее видел? Совсем не ест, не пьет, удивительно, что вообще на ногах стоит.
Это Джейсон.
- Да вижу я, не слепой. Сама себе это устроила.
Это уже Эдвард. Голос его не был злым, он успокаивающе рокотал откуда-то сверху, и Розэ захотелось заснуть под звуки этого твердого голоса.
- Может, все же скорую вызовем?
- Не нужно скорой, - Пак пошевелилась, пытаясь оторвать чугунную голову от колен Эдварда. Удалось ей это не сразу.
Когда в глазах прояснилось, Розэ обнаружила, что лежит на полу рядом со столиком, а ее спутники сидят рядом. Официант, слегка побледневший и напуганный, стоял над ними со стаканом воды в руке. Потирая виски руками, Розэ попыталась принять вертикальное положение. Твердая рука Эдварда помогла ей.
- Вот так, полегче. Ты только что чуть в кому не впала.
- Ну как вы? - официант слегка наклонился, и Розэ кивнула:
- В норме.
- Вот вода.
Джейсон взял стакан воды у молодого человека и сам поднялся на ноги.
- Спасибо, все уже в порядке. Девушка просто упала в обморок, бывает.
- Угу, бывает, - пробурчал Эдвард, помогая Розэ сесть.
Несколько секунд она сидела молча, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, что происходит, а затем все та же ослепительная мысль рванулась изнутри, затопив Пак неимоверным ужасом.
- Дженни!
Джейсон и Эдвард переглянулись.
- Ну вот, опять, - скептически сказал Джейсон и сел.
- Она в клинике, - пробормотала Розэ, глядя на Эдварда. - Она там не сможет... Как же ты допустил это?
- А что я мог сделать? - Эдвард стукнул кулаком по столу. - Он держит меня за яйца, как и всех остальных, он сказал мне, что Дженни больна и что она запудрила тебе мозги, чтобы ты меня бросила. Он...
Эдвард осекся. Что можно было добавить?
Розэ горько усмехнулась.
- Теперь ты видишь?
- Да, - сказал он, и взгляд его был таким пронзительным, что Пак захотелось плакать. - Теперь я вижу.
- Что будем делать, вот вопрос, - вмешался Джейсон. - Тут есть два варианта...
- Нет, - перебил его Эдвард. - Вариант один. Я поеду домой и найду эти чёртовы документы. Если Розэ права, и действительно был такой Джон Мерфи, то я найду его и позвоню тебе, Джей.
- А если все это - бред? Если твой отец непричастен к убийству Кристен?
Эдвард задумчиво постукивал пальцами по столу.
- Тогда шансы извлечь Дженни из клиники равны нулю. Она подписала бумаги, лишившие ее прав действовать от своего имени. Она в буквальном смысле в руках отца.
Он взглянул на Розэ.
- Но ты же все равно попытаешься, да?
Пак только вскинула на него глаза и ничего не сказала. Эдвард, усмехнувшись, покачал головой.
- Вижу, что попытаешься. Подожди меня, и мы вместе это сделаем. Хорошо? Хорошо, Рози? Мы вызволим ее оттуда, слышишь?
Но у Розэ уже не было сил говорить. Она обессиленно уткнулась лицом в плечо Джейсона, и он, поверх ее белокурой головы, махнул Эдварду - дескать, поезжай.
****
Эдвард вернулся домой на закате. Едва машина припарковалась у подъезда, он вышел, взял сумку у шофера и долго смотрел, как автомобиль, шурша шинами, ползет вверх по дорожке в сторону гаража. Потом взглянул на окна особняка.
Он знал, что у него мало времени - скорее всего, вездесущий Чарли уже сообщил отцу, где был Эдвард, но зайти в дом оказалось непросто. Он знал - скорее всего, это его последний визит в Ким-Хаус, и потому стоял, глядя на поблескивающие на солнце окна, а затем толкнул тяжёлую дверь и вошел. Джон, неизменно подтянутый, стройный, как тростинка, принял у него сумку, окинул Эдварда холодным взглядом рыбьих глаз и кивнул:
- Добрый вечер, сэр. Ужинать будете?
- Нет, - Эдвард мотнул головой. - Отец у себя?
- Мистер Ким катается верхом.
- Хорошо, - сказал Эдвард и решительно пошел наверх. Он знал, что отец хранит все свои документы в кабинете, знал и то, что ключи от кабинета отец держит в своей комнате, и, лишь подойдя вплотную к дверям, скрывающим святая святых, ощутил невольный страх, подобный тому, какой ощущал, когда маленьким мальчиком шел сюда, чтобы спросить отца, можно ли ему пойти погулять или пригласить в гости друга. Он вдруг вспомнил и то, как дрожала его рука, нажимающая на латунную ручку двери, и глухой спокойный голос отца:
- Ты сделал уроки?
- Да, сэр.
- Тогда можешь идти.
Эдвард толкнул дверь. Внутри все было как обычно - режим отца годами не менялся, он в одно и то же время ел, пил, мылся, читал газеты, и глаза Эдварда мигом выхватили в темноте массивную кровать, туалетный столик, кушетку у окна, а ноздри почувствовали знакомый запах сигар, одеколона и кожи.
Ключи лежали в ящике стола. Эдвард взял их, посмотрел на аккуратно застеленную кровать - руки Эммы, не иначе - и вышел, притворив дверь.
По дороге в кабинет ему встретился Джон.
- Мистер Ким, я прошу прощения, что вы делаете? - спросил он, увидев, что Эдвард открывает дверь кабинета. На лице слуги выразился настоящий ужас - заходить в кабинет можно было лишь по особому приглашению, и даже сын не имел права делать то, что он делал прямо сейчас.
- Пошел к черту, - сказал ему Эдвард и захлопнул дверь перед носом ошарашенного дворецкого. Затем огляделся по сторонам.
От пола до потолка здесь располагались старинные шкафы, битком набитые книгами и гроссбухами. На огромном столе стоял компьютер, и Эдвард включил его. Где может храниться информация о каком-то там конюхе, который работал в особняке восемь лет назад? Не перебирать же все эти фолианты, ведь у него на это лет пятьдесят уйдет, не меньше!
- Что ты здесь делаешь? - холодный голос отца раздался сзади, и Эдвард обернулся. Мистер Ким в костюме для верховой езды стоял в дверях, а за ним маячил бледный до синевы Джон.
Не успел, промелькнуло в голове Эдварда.
Мистер Ким захлопнул дверь. Его ледяные глаза не отрывались от лица сына.
- Я задал вопрос, - сказал он, подходя и кладя перчатки на стол. Эдвард усмехнулся.
- Думаю, нет нужды отвечать на него, отец.
- А по-моему, есть нужда, - мистер Ким сел и взглянул на светящийся экран компьютера. - Когда мой сын вламывается в мой кабинет и пытается что-то найти, значит, есть нужда обсудить это.
Эдвард прижался спиной к шкафу, возле которого стоял.
- А то что, отец? Меня ты тоже убьешь? Как ты убил Кристен Армак?
Мистер Ким слегка побледнел, но лишь на мгновение. Эдвард усмехнулся.
- Молчишь? Что же ты молчишь? Ведь это ты ее убил, так?
Мистер Ким открыл верхний ящик стола, вынул коробку с сигарами и закурил.
- Откуда ты знаешь это имя?
Эдвард скрестил руки на груди.
- Ты мне расскажи... - пожал он плечами. - Кто она такая и что с ней случилось?
- Я понятия не имею, о чем ты говоришь, - ровно отозвался мистер Ким.
- Да? Неужели? А имя Джона Мерфи тебе тоже незнакомо?
Мистер Ким выдохнул облачко дыма и медленно положил сигару в пепельницу.
- Что тебе здесь было нужно? - спросил он таким тоном, что прежний Эдвард бы испугался. Но этот, новый, он уже не мог больше бояться. Перед глазами стояло бледное лицо Дженни, когда она прощалась с ним, садясь в машину, и Розэ, лежащая на полу в кафе. Как бы то ни было, они не заслуживали этого, и никто в мире этого не заслуживал...
- Мне нужно знать, кто такой Джон Мерфи, - сказал Эдвард. - Я все равно узнаю это, так или иначе. Предлагаю тебе сократить путь и сказать мне самому.
- Полагаю, взывать к твоим сыновним чувствам бесполезно? - скептически спросил мистер Ким после продолжительного молчания. - Говорить тебе о долге, о воспитании, о твоих обязанностях...
Эдвард открыл рот.
- Что? О долге? О каком долге? Ты избавился от нас при первой возможности, как только мы стали более или менее осознавать себя! Ты сдал нас в частные школы, а когда мы приезжали на каникулы, ты просто делал вид, что мы какие-то случайные дети, забежавшие в дом. Ты никогда не любил нас - ни меня, ни Дженни. А теперь я узнаю, что ты убийца, повинный в смерти двух человек, и ты будешь говорить мне о долге?
Мистер Ким криво усмехнулся и устремил взгляд своих холодных глаз на сына.
- Что ты молчишь? - взорвался Эдвард. - Какого хрена ты молчишь?
Ответом ему была тишина.
- Тебе нечего мне сказать? - Эдвард подошел ближе. - Я все знаю - и про Кристен, и про ваши дела с Чарли. И тебе нечего мне сказать?
Мистер Ким смотрел на него так, как смотрят на насекомое - с лёгкой брезгливостью. Затем он стряхнул пепел с сигары и высокомерно сказал:
- Когда я женился на твоей матери, меня предупреждали, что она никогда не станет соответствовать высокому роду Ким. Но я не верил. Я любил ее. Наверное, я должен был любить ее как-то иначе, потому что вскоре она уже не хотела со мной жить. И лишь когда начали проявляться эти качества, о которых меня предупреждали, я понял, как был неправ. Когда она покончила с собой, я сказал себе - эта женщина поступила правильно. Но я не мог предвидеть, что дурные гены перейдут к вам. Сначала я думал, что заражена только Дженни, но теперь вижу - вы оба - отродье вашей матери. Одна - грязная больная извращенка, которой уже не поможет ни одна клиника в мире, и второй - шакал, который хочет запустить лапу в мои деньги. Однажды вы оба пожалеете, обещаю. Но будет поздно.
Эдвард долго смотрел на него. Потом спросил:
- Так ты не отрицаешь, что избавился от Джона Мерфи и Кристен Армак?
Мистер Ким снова усмехнулся. Затем осторожно положил сигару, встал и подошёл к одному из шкафов. Извлёк оттуда старый, потёртый фотоальбом, открыл на третьей странице и сунул Эдварду, ткнув пальцем.
- Вот твой Джон Мерфи.
Спустя три секунды Эдвард потрясённо перевел взгляд на отца, но тот словно забыл о его существовании. Он стоял спиной, глядя в окно, между пальцев у него дымилась сигара, и он смотрел на бескрайние поля Ким-Хауса.
- Прощай, отец, - сказал Эдвард в эту прямую спину и, не дожидаясь ответа, вышел.
Когда машина, поднимая клубы летней пыли, выехала на дорогу к Лондону, он набрал номер и, подняв стекло, отделяющее его от шофера, сказал:
- Я нашел то, что мы искали.
Джейсон на другом конце спросил:
- Скажи мне только имя. Больше ничего не надо.
И Эдвард сказал:
- Найджел Смит. Его зовут Найджел Смит. И я почти уверен, что знаю, где его искать.
***
Как всегда жду ваши мысли и комментарии👀✨