28
- Что вам нужно? - Розэ попыталась задать вопрос громко и уверенно, но голос ее в последний момент сорвался и прозвучал каким-то жалким писком. Чарли вскинул глаза на дверь и усмехнулся.
- Поговорить, мисс Пак. Всего лишь поговорить, - негромко сказал он.
- Сомневаюсь, что вы хотите только поговорить, - Розэ опёрлась плечом на дверь и попыталась успокоить дыхание. - Я не открою. И вообще сейчас вызову полицию.
- Не глупите, мисс Пак, вы прекрасно знаете, что, если бы я захотел, я бы нашел способ достать вас. И полиция не помогла бы, уверяю. Но я здесь с мирными целями. Во-первых, мне поручили кое-что отдать вам. А во-вторых, есть разговор.
Отдать ей? Но что именно? Может, Эдвард попросил Чарли отвезти ей вещи, которые она оставила в особняке? Или?..
Розэ поняла, что выбора у нее нет, глубоко вздохнула и рывком открыла тяжёлую дверь. Чарли не торопился входить. Он стоял на лестничной клетке, как всегда безупречно одетый, в темном костюме и виднеющемся из-под него светлом пуловере, скрестив руки на груди, и смотрел на Розэ с выражением брезгливой жалости и одновременно какого-то покровительственного сочувствия.
- И что же вы хотите мне отдать? - Пак загородила собой проход. Наверное, она была похожа на чучело, но разве это имело значение под холодным взглядом этого высокого и страшного человека? Чарли вдруг наклонился, поднял что-то, что до того было прислонено справа к стене, и, выпрямившись, подал ей.
В голове Розэ помутилось. Это был большой прямоугольник, обернутый в коричневую упаковочную бумагу, и сомнения, что именно находилось под этой бумагой, отпали сразу, как только она дрожащими руками взяла его и почувствовала изгиб рамы под плотной упаковкой.
- Как вы догадываетесь, это передала вам мисс Ким, - Чарли кивнул на прямоугольник. - Но прошу, не спешите открывать. Сначала мы поговорим.
Розанна почти не слушала его.
Дженни...
Она дописала ту картину и передала ее через Чарли. Не приехала сама, не прислала по почте, не попросила Эдварда завезти ее. Розэ отступила в глубину прихожей, стиснув в руках картину. Чарли вошёл следом и аккуратно прикрыл за собой дверь.
- Она сама просила вас передать это мне? - Розэ, наконец, обрела дар речи и взглянула на мужчину.
Чарли поднял темные брови.
- Да, мисс Ким сказала, что это принадлежит вам, так или иначе. И да, она лично просила меня передать это, как и поговорить с вами.
Розэ, прижимая к себе картину, прошла в гостиную и поставила раму на пол возле дивана.
- Садитесь, - она обернулась к Чарли.
- Нет, благодарю вас, я здесь ненадолго. Нет нужды садиться.
- Может, хотите кофе?
- Оставим формальности, мисс Пак, - холодно сказал Чарли и прислонился к стене. - Я здесь не для этого.
Девушка села на диван. Ее взгляд не отрывался от стоящей на полу упаковки. По правде говоря, события последней недели затмили все на свете, и она даже не вспоминала о картине, которую Дженни собиралась подарить ей на свадьбу. Так Дженни делает этот подарок как напоминание о том, насколько сильно Розэ облажалась, или намекает, что не хочет видеть ее лицо в своей мастерской? В любом случае, причины, по которым Чарли принес эту картину, не были хорошими. Дженни словно отрезала этим жестом все связи с ней, сжигала все мосты и закрывала все счета, и Розэ сомневалась, что ей будет легко порвать эту упаковку и взглянуть на картину.
- И что же она просила вас сказать мне? - она заставила себя говорить уверенно, но сама слышала, каким натянутым и неестественным был ее тон.
Чарли снова скрестил руки на груди.
- Я начну издалека, мисс Пак. Вам очень повезло, и ваша выходка с фотографией не будет иметь тех трагических последствий, какие могли бы быть. Мистер Ким решил не подавать на вас в суд. Ни на вас, ни на мисс Оливию. Однако...
Он сделал многозначительную паузу.
- Вот здесь у меня есть документ, - он извлёк из внутреннего кармана несколько белых листов, сложенных пополам. - Это заверенный нотариусом запрет на то, чтобы вы когда-либо приближались к Ким-Хаусу и членам семьи Ким. Вы должны его подписать.
- Что?
- Я не закончил. Вы не будете иметь права разговаривать ни с кем о семье Ким и выдавать любые сведения о них. В противном случае, вас посадят за решетку за нарушение этого запрета. В следующий раз мистер Ким не будет столь лоялен. Вот, возьмите.
Розанна посмотрела на протянутые ей бумаги.
- А если я не подпишу, он подаст на меня в суд? - спросила она строптиво.
- Да, мисс Пак, и я надеюсь, вы не будете второй раз столь глупы, чтобы сделать это, - в голосе Чарли послышалось лёгкое раздражение.
- Почему он передумал? - Розэ взяла документы и уставилась в текст, набранный мелким шрифтом. Бросилась в глаза фраза «Я, мисс Розанна Пак, обязуюсь...»
- Это не должно вас касаться, мисс Пак. Вы совершили множество глупостей, и я бы на вашем месте просто забыл о том, что вы вообще были знакомы с кем-то из Ким.
Розэ вскинула на него глаза.
- Допустим, я это подпишу. Но разве Дженни останется в Ким-Хаусе после всего, что произошло? Теперь ведь все знают, что она Lesyeuxdenini...
- Вы рассчитываете на встречу с ней, мисс Пак? - язвительно спросил Чарли. - Зря, она не хочет вас видеть, и мне странно, что вы этого не понимаете.
- Я понимаю, - пробормотала Розэ, нервно теребя край бумаги.
- Мисс Пак, вы не вняли моим предупреждениям однажды, помните? - продолжал Чарли. - Не лезьте не в свое дело, потому что вы проиграете, и я могу это гарантировать. Мисс Ким и ее отец, наконец, поговорили и пришли к общему для них выводу - что мисс Ким нужно уехать из страны. Она отправится в Америку, там у Кимов есть недвижимость, и отныне она будет жить там, подальше от Англии и всего случившегося.
- И она согласилась на это? - в ужасе спросила Розэ. Чарли развел руками.
- Конечно, она согласилась! А как вы думаете! Вы просто уничтожили ее, мисс Пак, вы сломали ей жизнь. Пока вас не было, она жила спокойно и была счастлива...
- Счастлива? - вне себя от ярости воскликнула Розэ, отбрасывая бумаги, и вскочила с дивана. - Счастлива? Она рассказала мне о Кристен, я все знаю и знаю, что вы были участником этой истории! Да после такого любой человек бы сломался, а она... Она выстояла и смогла...
Она стиснула зубы, понимая, что уже достаточно наговорила. Чарли смотрел на нее с лёгким сочувствием.
- Я не думал, что она решится кому-то рассказать, - наконец, проговорил он. - Значит, мисс Пак, вы вытянули из нее ещё и это... Похвально, что и говорить. Не ожидал от вас такой прыти.
Девушка запахнула на груди халат и нахмурилась.
- Я ничего из нее не вытягивала, - буркнула она. - Дженни сама захотела мне рассказать.
Чарли махнул рукой, как бы говоря, что это не имеет никакого значения.
- Та история больно ударила по мистеру Ким. Вы должны понимать, каким скандалом могло обернуться то, что Дженни позволила себе завести роман с дочкой садовника. Если бы об этом узнали, то последствия были бы непредсказуемыми.
- Вам жаль мистера Ким? - воскликнула Розз. - А то, что девушке вы сломали жизнь, об этом вы не жалеете?
Чарли развел руками.
- Я не ломал ей жизнь. Я спас ее, мисс Пак, потому что если бы не я, Дженни наделала бы невероятных глупостей. Я немного опоздал, да, но я бы вызволил Кристен из его рук. К сожалению, все вышло как вышло, и я приехал слишком поздно. Ублюдок уже убил ее.
Розэ снова посмотрела на стоящую рядом с диваном картину.
- И тем не менее он был рад такому исходу событий, я уверена, - с горечью сказала она, и обоим было понятно, кого она подразумевает под словом «он». - Ведь с тех пор Дженни была полностью в его власти.
- Мисс Пак, - помолчав, сказал Чарли. - Вы недооцениваете Дженни. Да, она рассказала вам душещипательную историю о том, как ее шантажировал мелкий придурок, который захотел нажиться на благосостоянии Ким. Да, Дженни выставила себя жертвой. Но разве она такая уж жертва? Вы видели ее - похожа она на несчастную, коей хотела показаться вам? Вы сейчас решите, что я специально очерняю Дженни в ваших глазах, но взгляните на ситуацию со стороны. Дженни уже в двадцать лет искусно манипулировала людьми, именно она соблазнила Кристен и сделала это целенаправленно, она запудрила девчонке мозги, хотя та собиралась замуж за кого-то из арабской общины, она втянула ее в историю с шантажом и погубила. Кристен так влюбилась в Дженни, что бросила жениха (знакомо, не правда ли?) и готова была даже переспать с Мерфи, лишь бы тот отстал от Дженни и перестал ее шантажировать.
- Что за бред вы несёте? - Розэ задыхалась. - Все было не так!
- Потому что Дженни вам рассказала по-другому? О, мисс Пак, как же вы наивны! Вас там не было, а я был! Я видел, как Кристен бегала за Дженни, но поначалу не придавал этому значения. Я думал, что это такая девичья дружба - да, Дженни красива, богата и щедра, а Кристен была бедной арабской девчонкой, и вполне логично, что она тянулась к Дженни. А потом появился этот «палтус», этот мальчишка Джон Мерфи, и я решил, что он сможет отвлечь внимание Кристен на себя. Но я ошибался, и моя ошибка дорого стоила всем участникам этой истории.
Розанна покачала головой.
- Вы и теперь ошибаетесь, - устало сказала она, вспоминая блестящие от слез глаза Дженни и ее дрожащие губы, когда она рассказывала о Кристен.
- Когда я застал Дженни за кражей денег, я помог ей. Я всегда помогал ей, потому что знал, что мистер Ким не переживет скандала. Я пытался защитить дом Кимов, а она снова и снова подводила меня... Нас с мистером Ким. Вот и теперь, когда появились вы, она снова провернула ту же схему, да? Обольстила вас, очаровала, заставила бросить Эдварда - да, это она умеет. Только теперь история повернулась другим боком. Мисс Пак, мне искренне жаль вас. Вы попали в сети паучихи, и я надеюсь, вы выберетесь из них, потому что жизнь даёт вам такой шанс.
Розэ почти не слушала его. Что-то сказанное Чарли зацепило ее, отозвалось в глубине позабытым воспоминанием, и она никак не могла понять, что именно. Что-то в его рассказе не сходилось, но что?
- Вы сказали, что думали, что Мерфи отвлечет Кристен на себя? - спросила она, перебивая Чарли, и он удивлённо замолчал. - Почему вы так решили?
- Потому что он был влюблен в Кристен, - слегка растерянно сказал он. - Ну, мне так казалось.
- И он из любви убил ее и отрезал голову? Странная любовь, не находите?
Чарли пожал широкими плечами.
- Никто не знал, что он слетит с катушек. Больные непредсказуемы, знаете ли...
Воцарилось молчание. Чарли смотрел на Розанну, а она обдумывала его слова, изучая свои ногти. Потом мужчина недовольно вздохнул и отделился от стены.
- В любом случае, все это в прошлом, - сказал Чарли и кивнул на документы. - Подпишите бумаги, и я пойду. Мне больше нечего вам сказать.
Был ли у нее выбор? Да, Розэ могла ничего не подписывать, а просто послать этого человека, но тогда и ей, и Оливии будут предъявлены обвинения в нарушении неприкосновенности частной жизни. В суд будут вызывать всех причастных к этой истории, и закончится все плохо - в лучшем случае огромным штрафом, а в худшем... Розэ понимала, что деньги мистера Ким позволят ему засадить ее за решетку.
Она подняла глаза на Чарли.
- Он же оставит меня в покое, если я подпишу это?
Чарли кивнул.
- Некоторое время за вами будут наблюдать, не скрою. Мистер Ким должен убедиться, что вы усвоили урок. Но это ненадолго. Потом вы станете жить, как жили.
- Слежка? Вы пустите за мной слежку?
Чарли удивлённо поднял брови.
- А чего вы ожидали, мисс Пак? Скажите спасибо, что вы не видите небо в клеточку и не роняете мыло в душе. Вы умудрились выйти из этой истории с минимальными потерями.
О да, с минимальными, подумала Розэ, ставя свою подпись на бумаге с запретом. Чарли удовлетворённо кивнул.
- Вот и все. Спасибо вам за сотрудничество.
- Стойте, - Розэ не спешила передавать ему документы. - Что мисс Ким просила передать мне? Вы упомянули, что она что-то хотела сказать.
Чарли поморщился так, будто она спросила его о чем-то неприличном.
- Сегодня утром она пригласила меня в домик и отдала эту картину. Это принадлежит мисс Пак, сказала она. А ещё добавила, что вы, наверное, захотите ее продать, потому что теперь, после всей этой шумихи, цены на картины Lesyeuxdenini возросли неимоверно. Так вот она просила передать вам, чтобы вы не продешевили.
Розэ прикрыла глаза. Она думала, что ей уже нельзя сделать больнее и что за эту неделю она выплакала все слезы, однако сейчас ей было сложно даже вздохнуть. В грудь словно ткнули кулаком, и сердце колотилось как сумасшедшее.
- Она не могла этого сказать, - прошептала она и стиснула зубы, отворачиваясь, чтобы Чарли не увидел ее слез. Мужчина смотрел на нее с полу-улыбкой, которая ясно говорила о том, что он все понимал.
- Уверяю вас, мисс Ким думает о вас то, что ей сказал мистер Ким, а он уж постарался представить все так, словно вы открыли ее общественности ради денег.
- Но у него нет доказательств, что это сделала я! - Розэ повернулась к Чарли.
- Они ему не нужны, - жёстко сказал он. - Достаточно того, что ваша подруга Оливия выложила фото, которое вы не имели права пересылать ей. Разве после такого вы думаете, что вас можно оправдать? Даже если вы, как утверждаете, ни о чем не знали. Это не имеет значения, мисс Пак.
Розэ снова отвернулась от него. Слезы уже вовсю стекали по ее лицу, но сдержать их было выше ее сил.
- И помните, мисс Пак, любые попытки связаться с Дженни будут вам дорого стоить, - бросил он ей в спину. - Не трудитесь провожать меня, я знаю, где выход.
Потом раздались шаги, щелчок двери, и все стихло. Розэ хрипло выдохнула, пытаясь унять невыносимую боль в груди. Потом обернулась, утирая слезы рукой, и взглянула на плотный прямоугольник, стоявший на полу. Подошла ближе, касаясь пальцами плотной коричневой бумаги.
Ни надписи, ни записки.
Зачем? Дженни ведь знала, что Чарли передаст ее по назначению. А знала ли она, что Розэ будет плакать, глядя на эту картину? Думала ли, что почувствует Розэ, когда ей бесстрастно и жестоко вручат то, что должно было стать лучшим подарком в жизни?
Она нашла то место, где бумага была заклеена скотчем, и рванула ее на себя. Оторвалась длинная полоска, мелькнула бронзовая рама, яркие краски. Розэ повернула картину тыльной стороной и принялась срывать оставшуюся бумагу.
Оборотная сторона была обычной - белый холст, закреплённый скобами на раме. Наверное, обычно художник писал свое имя сзади, но эта картина предназначалась лишь одному зрителю, и в подписи не было нужды.
Пак провела рукой по деревянной, покрытой бронзовой краской, раме. Интересно, было бы все иначе, если бы она вышла за Эдварда? Картина висела бы в их общей гостиной, и они бы любовались ей, и Розэ вспоминала бы те часы в доме Дженни, ее сосредоточенное лицо, шелест карандаша, негромкие разговоры и странное чувство потери, когда сеанс заканчивался и нужно было уходить. Наверное, так было бы лучше - по крайней мере, эти воспоминания не были бы осквернены ложью и предательством.
Наконец, решившись, она перевернула картину, потом, не глядя, прислонила ее к дивану и отошла в противоположный край комнаты. И повернулась.
Теплые руки обхватили ее сзади, и Розэ вздрогнула.
- Испугалась? - шею обжег сладкий шёпот, и вся спина Пак мигом покрылась мурашками. Очень и очень приятными мурашками.
- Вот ещё, - фыркнула она, нежно накрывая ладонью ту руку, что лежала поперек ее живота. - Просто это было неожиданно. Как ты умудрилась настолько бесшумно подойти?
- Ты так засмотрелась на картину, что ничего вокруг не видела, - прошептала Дженни, целуя ее шею. Сладкое возбуждение поползло по телу Розэ, концентрируясь между ног. Она немного запрокинула назад голову, наслаждаясь ароматом Дженни и мягкостью ее тела, прижавшегося сзади.
- Она прекрасна.
- Правда? - полные губы коснулись выступающего на спине Розэ позвонка, и она выгнулась от удовольствия. - Это потому, что у меня была лучшая в мире модель.
Девушка обернулась, удерживая руки Дженни на своей талии. Теплые глаза сияли. Глядя на нее, Розэ в очередной раз не смогла удержаться от восхищенного вздоха.
- Ты делаешь меня такой, - сказала она, поднося одну из рук Дженни к губам и ласково целуя костяшки. - Только ты.
Дженни едва заметно улыбнулась и позволила рукам Розэ притянуть себя к ней вплотную.
- Я хочу снова тебя написать, - запрокинув голову и задыхаясь, проговорила Дженни, пока Розэ исследовала ее шею губами. - Подожди, что ты делаешь? Мы же собирались...
- Я хочу любить тебя, Дженни...
Розанна очнулась. Она была одна. Они не смотрели на эту картину вместе с Дженни, стоя в обнимку в ее гостиной, и не упали потом на пол, сплетаясь в жарких объятиях, и Розэ не задыхалась от счастья, слыша, как Дженни смеется в ее руках, когда их дрожащие от желания пальцы никак не могли справиться с пуговицами и застёжками. И они не лежали потом на полу, спаянные в единое целое, обнаженные, глядя на картину, которую Дженни посвятила Розэ, и не чувствовали остывающий на коже пот. И Дженни не сказала, пытаясь поудобнее пристроить голову на плече Пак:
- Между прочим, мы хотели ее обсудить, а вместо этого... что?
И Розэ не поцеловала ее в макушку, смеясь:
- Это ты начала меня целовать и трогать везде своими ручонками, так что я не виновата.
И все не началось снова и не продолжалось опять так долго, что, казалось, весь мир замер вокруг них.
Ничего этого не было.
Пак стояла одна в своей гостиной, обхватив себя руками и дрожа, и смотрела на картину, и боже, она была прекрасна.
На ней все было, как тогда, перед свадьбой - залитая солнцем гостиная, Розэ, сидящая на подоконнике, босая, с головой, откинутой назад, со скрещенными на груди руками, и от картины так и веяло покоем и умиротворением. Дженни изобразила ее смотрящей прямо на художника - и Розэ ясно видела, что взгляд ее отражал все, что она чувствовала в тот момент. Если бы ей пришлось писать рецензию на эту картину, она бы назвала ее «Безумно влюбленная девушка», потому что, видит бог, именно такой она была, когда смотрела на Дженни. И получалось, Дженни об этом знала! Она скрупулёзно выписала горящие огнем глаза Розэ, сделав их выражение таким читаемым, что это было слишком очевидно.
- Да, это не просто картина, это признание в любви, - сказала вечером Джису, зашедшая в гости. Они вдвоем стояли напротив картины, и Джису пила пиво, а Розэ - колу без сахара из высокого стакана. - Даже не знаю, что сказать.
- А что тут скажешь, - Пак устало опустилась на диван. - Все кончено, и эта картина уже ничего не меняет. Дженни уехала в Америку или уедет вскоре, и я больше никогда ее не увижу.
Джису присела рядом, потирая больную ногу.
- Кстати, - сказала она, глянув на бледное, с кругами под глазами, лицо подруги. - Оливия звонила. Сказала, что сожалеет о том, что сделала. А ещё она сказала, что, если ты когда-нибудь захочешь ее простить, то она сделает все, чтобы помочь тебе.
Она ожидала, что Розэ взорвется и начнет ругаться, как она делала это с момента предательства Оливии, но та лишь махнула рукой.
- Мне все равно.
- Ты собираешься оставить эту картину себе? - спросила Джису пару минут спустя. Розэ кивнула.
- Это единственное, что у меня останется... от нее.
Джису притянула ее к себе, но Розанна мягко высвободилась из ее объятий.
- Не нужно, Чу. Я в порядке.
Ты не в порядке, подумала Джису, допивая пиво. И неизвестно, будешь ли когда-нибудь.
Месяц спустя
В одно тихое июльское утро Лалиса Пак-Манобан заполняла бланки, сидя в своем кабинете. Она то и дело поглядывала на часы - Джису должна была прийти на прием, и сказать, что это нервировало, значило ничего не сказать. С тех пор, как разрешилась ситуация с Кимами, Джису практически не виделась с Лисой, не пыталась связаться с ней, не приходила вместе с Розэ, хотя Лиса каждый раз спрашивала, почему та одна. Впрочем, и сама Розэ появлялась не часто - раньше воскресный ужин в маленьком домике Лисы и ее дедушки был для нее священной традицией, теперь же Розэ игнорировала ее, появляясь лишь на неделе, и за прошедший месяц (Лиса считала) таких появлений было ровно два. Радовало то, что блондинка понемногу приходила в себя. На работе она была собранной и внимательной, и лишь ее утомленный вид выдавал, что девушка почти не спит, однако на все предложения посетить психолога или принять курс успокоительных Розэ вежливо, но твердо отвечала, что «ей это не нужно». С другой стороны, Лиса видела, что ее сестра не пьет, и это уже было хорошим знаком. Да, Розэ очень сильно похудела и выглядела в целом неважно, но она больше не пыталась залить проблемы алкоголем, и Лиса надеялась, что со временем все наладится. У Пак сильный характер, она справится, говорила она дедушке, когда они обсуждали Розэ, и он был с ней согласен, хотя во время тех редких визитов, которые младшая Пак им нанесла, беседа за столом уже не напоминала прежние: не было смеха и шуток, брызганья соусом или весёлых подколов от деда - Розэ почти все время молчала, а если говорила, то о работе, и все же она хотя бы стала появляться, и это уже был прогресс. Однажды Лиса спросила ее о Джису, но Пак уклончиво ответила, что «у Джису свои дела», и Лиса ненавидела себя за кольнувшее где-то в груди чувство ревности - Чу так красива, наверняка она нашла себе парня (или девушку) и забыла о ней, с которой однажды целовалась в минуту душевного помрачения. Да, сказала себе Лиса, так будет лучше для всех. Ее тело все ещё помнило жадные руки Джису, но ведь это можно было списать на то, что у Лисы давно никого не было, и потому после того, как Розэ ушла, она позвонила одной своей подруге и спросила, нет ли у нее на примете какого-нибудь привлекательного мужчины, с которым можно весело провести время, и получила положительный ответ. Некий Джон, с весьма многообещающей внешностью, на следующий же день написал Лисе сообщение и пригласил ее на свидание в субботу, и Лиса согласилась. Но до субботы оставалось ещё три дня, а у Ким Джису был назначен плановый осмотр, и теперь Лиса, сидя за столом, нервничала и думала о том, что ей не стоило становиться лечащим врачом Джису. Она машинально заполняла бланки и вспоминала последний, смущающий визит девушки, когда та загадочно пообещала ей «разобраться с этим позже». Не собирается ли Чу разбираться с этим сейчас? Возьми себя в руки, Лалиса, одернула она себя и неосознанно бросила взгляд в зеркало. Ты серьезная девушка, врач, и нечего придумывать всякий бред. Сейчас Джису придет, и ты примешь ее - быстро, равнодушно и профессионально.
Но несмотря на то, что Джису было назначено на десять, а стрелки часов показывали пятнадцать минут одиннадцатого, девушка не появлялась, и Лиса начала волноваться. Она могла бы позвонить - номер Джису у нее был, но они никогда не звонили друг другу. Да и много чести, подумала Лиса, убирая руку с телефона, что она о себе возомнила? Что может вот так появляться и уходить, когда ей вздумается?
В этот момент в дверь постучали, и Джису с лёгкой улыбкой на лице вошла в кабинет, скидывая на ходу рюкзак.
- Привет!
- Ты опоздала, - мрачно бросила Лиса, убирая кипу бланков в стол. Улыбка тут же слетела с лица Джису, и она остановилась перед столом, хмуря темные брови. Выглядела она до невозможности хорошо: свежая кожа так и сияла здоровьем, майка обтягивала высокую грудь, а узкие штаны подчеркивали сильные бедра и упругие стройные ноги.
- Я была занята, - буркнула Джису не очень вежливо. - Прошу прощения, - добавила она спустя секунду.
- Раздевайся, - Лиса, не глядя на нее, натягивала перчатки (она умышленно заранее приготовила их). - И побыстрее проходи в смотровую, у меня ещё масса дел.
Если Джису и собиралась что-то сказать, то, по всей видимости, после такого приема слова застряли у нее в горле, потому что она промолчала и, хромая, прошла за ширму, где быстро сняла брюки и села на стол.
- Я получила результаты анализов, которые ты сдавала на прошлой неделе, - безучастно сказала Лиса, ощупывая колено Джису.
- И?
- Есть небольшое воспаление, и оно меня беспокоит. Придется опять пройти курс антибиотиков, а ещё я запишу тебя на физиотерапию, ты давно ее не проходила.
Джису, опершись на локти, смотрела на Лису сумрачно и зло. Лиса дошла до лодыжки, ощупала ее, затем убрала руку и кивнула куда-то в сторону. На Джису она умышленно не смотрела
- Можешь одеваться.
Не дожидаясь реакции Джису, Лиса стянула перчатки и вернулась к столу, чтобы распечатать направление.
- И ещё кое-что, - сказала она, увидев, что Ким, одетая, уже стоит перед ней. - Думаю, тебе лучше сменить врача. Мистер Бенсон, мой коллега, с удовольствием займётся наблюдением за твоим коленом...
Она торопливо нанизывала фразы, не глядя на Джису, но ощущая растущее между ними напряжение.
- Он прекрасный врач, я пришлю тебе его координаты и назначу следующую встречу...
- То есть ты меня выгоняешь, - глухо сказала Джису, и Лиса вскинула на нее глаза.
- Нет, - она передёрнула плечами. - Это не так.
- А как? - злобно спросила Джису.
- Просто... Мне показалось, что так будет лучше. Для нас обеих.
- Для нас обеих или для тебя? - Джису скривила губы.
- Для нас обеих, - упрямо сказала Лиса.
- Пиздеж, - бросила Джису, и Лиса вся вспыхнула.
- Не нужно выражаться в моем присутствии, хорошо? Это тебя не украшает.
- Знаешь, что я думаю, - Джису сделала шаг вперёд, закусывая нижнюю губу, и наклонилась, упираясь рукой в стол. - Что ты до чёртиков напугана тем, что чувствуешь ко мне, поэтому так и ведёшь себя. Только ты зря думаешь, что, если мы не будем видеться, тебе станет легче. Не станет!
Лиса гневно взглянула на нее.
- Ты опять начинаешь? Забудь об этом! Я ничего не чувствую, а ты ведёшь себя неуместно, и от этого я вынуждена сделать то, что я делаю! Будет лучше, если тебя понаблюдает другой врач!
Джису выпрямилась и сделала ещё один шаг, огибая стол.
- А я думаю, что ты лжешь, Лиса. Я думаю, ты лжешь себе с того самого раза, как я поцеловала тебя, и продолжаешь лгать, и собираешься делать это дальше.
Лиса нервно отодвинулась от нее к окну и скрестила обе руки на груди в защитном жесте.
- К твоему сведению, я кое с кем встречаюсь, - отрезала она, и, к ее удивлению, Джису, которая должна была взревновать, улыбнулась так, словно слова Лисы ее позабавили.
- Правда? - она присела на край стола. - Неужели за тот месяц, пока меня не было, ты так отчаялась, что решила найти себе кого-то другого?
- Джису, ты забываешься, - угрожающе произнесла Лиса, но девушка и не подумала остановиться.
- И кто же это? Давай угадаю, Лалиса. Судя по тому, что хочешь ты меня, ты попыталась выбрать кого-то менее всего на меня похожего, и, скорее всего, это мужчина. Правильно? И, конечно же, тоже врач или такой же карьерный мужчина, потому что боже упаси, если тебя увидят с молодым парнишкой, которым ничем серьёзным не занимается. Теперь вы будете вместе ходить на кулинарные курсы или типа того? А потом он будет скучно трахать тебя в миссионерской позе, потому что он ведь такой верный и у него за всю жизнь была только его бывшая...
Звонкий звук пощёчины раздался в гулкой тишине кабинете. Голова Джису мотнулась в сторону, и она так и застыла, отвернувшись и прижав ладонь к покрасневшей щеке. Плечи ее поникли, и вся она выглядела такой маленькой и хрупкой, что Лиса в ужасе бросилась к ней.
- Джису, прости, - уже не думая, что она делает, Лиса нежно обхватила голову Ким руками, поворачивая к себе той щекой, на которой красовалось большое алое пятно. - Прости... я не знаю, что на меня нашло.
Замерев в руках Лисы, Джису медленно подняла на нее глаза и облизнула пересохшие губы.
- Если ты и после этого будешь утверждать, что ничего ко мне не чувствуешь... - прошептала она хрипло, и Лиса застыла на месте, уже не в силах отстраниться.
Обе молчали, глядя друг на друга. Пальцы Лисы все также лежали на щеке Джису, поглаживая ее и уменьшая боль.
- Зачем тебе это? - спросила Лиса тихо, глядя в потемневшие глаза Джису. - Ты ведь молода, привлекательна, ты можешь встречаться с любым парнем... Или с девушкой, - добавила она слегка смущённо.
Джису положила руку на ее кисть и слегка сжала.
- Но я не хочу встречаться с любым парнем или с девушкой. Я хочу быть с тобой.
- Я не могу, - прошептала Лиса. - Ты же это знаешь!
- Почему? - спросила Джису, подаваясь вперёд, чтобы прижаться к Лисе ещё плотнее. - Что тебя держит? Мы взрослые люди и я...
- Я сестра твоей лучшей подруги! - в отчаянии воскликнула Лиса.
Джису мягко улыбнулась.
- Да, и что? Ты сестра, а не ее мать.
- Ой, молчи! - Лиса отошла к окну и обхватила себя руками. Но она не учла того, что к Джису нельзя поворачиваться спиной. Две сильные тонкие руки легли на ее бедра, и Лиса задрожала. Теплый рот Джису прижался к шее, пуская токи по всему телу.
- Ты боишься того, что скажет Рози? - шептала она, легко прикусывая кожу шеи и тут же зализывая укусы языком. - Думаю, ты бы удивилась, но Пак не осудит нас, уж поверь.
Лиса попыталась отстраниться, но не тут-то было. Джису не дала ей, левая ее рука все также лежала на бедре, сжимая и изучая его, а правая скользнула на живот.
- П...почему ты так думаешь?
- Потому что... - Джису совсем уже по-хозяйски забралась рукой под форменную футболку Лисы и теперь ласкала ее живот. - У Розэ нет предубеждений против женской любви, поверь.
Лиса с трудом соображала. Нежные прикосновения Джису рождали тысячу эмоций, и внизу ее живота уже мучительно ныло, и запах девушки окутал ее, проникая в ноздри. Краешком сознания Лиса понимала, что сейчас она позволит Джису сделать то, что та хочет - все, что она хочет - потому что ей самой уже невыносимо хотелось почувствовать пальцы Джису там, где все пульсировало и намокало от желания, и это нужно было прекратить немедленно.
- Стой, - она обеими руками вцепилась в твердую ладонь Ким и извлекла ее из-под футболки.
- Стой! - задыхаясь, она повернулась и встретила горящий огнем карий взгляд. - Ты не должна... Мы не должны...
- Я бы поверила тебе, Лиса, ещё некоторое время назад, но не сейчас, - решительно сказала Джису и втянула Лису в горячий и страстный поцелуй, который окончательно сломал оборону девушки. Громкие вздохи наполнили кабинет. Джису так умело орудовала языком у Лисы во рту, словно делала это тысячу раз, и против воли девушки ее руки взметнулись, чтобы обнять Джису за шею.
- Так-то лучше, - прошептала девушка в поцелуй, и, не прошло и минуты, как она снова развернула Лису лицом к окну, прижала к себе податливое тело, и, не тратя времени, запустила пальцы под резинку форменных штанов. Лиса лишь успела услышать собственный стон, когда удивительно нежные пальцы оказались на ее клиторе, и от этого перед глазами все поплыло, и она покачнулась, не в силах удержаться на ногах.
- Я держу тебя, - шептала Джису, ощущая крупную дрожь, бьющую девушку. - Не бойся, детка, я тебя держу. Просто позволь мне сделать тебе хорошо, я так давно хочу этого.
- О боже, молчи, - взмолилась Лиса, которую негромкий ласковый голос Джису практически довел до оргазма. Она ощущала, как умело Ким обводит кончиком пальца ее клитор, как скользит по мокрым (была ли она когда-то такой мокрой в своей жизни?) складкам, и невыносимо сладкая боль пронзала ее снова и снова.
- Ты такая красивая, - Джису не унималась, - такая красивая, когда стонешь в моих руках.
Лиса повернула голову, нашла вслепую рот Джису, обхватила ее затылок ладонью, выгибаясь, ощутила, как левой рукой девушка потирает твердый сосок, а пальцы правой немного неловко входят внутрь, и от одного этого можно было кончить.
- Боже, да, - протяжно простонала Лиса, - возьми меня.
И Джису сорвалась. Ее рука набрала темп, достаточный для того, чтобы Лиса не продержалась и минуты. Упираясь одной ладонью в подоконник, а второй продолжая обхватывать затылок Джису, выгнутая назад, задыхающаяся, она могла ощущать лишь бешеные волны жара, накатывающие все сильнее и сильнее, и когда Джису, как-то по-другому двинув пальцами, проникла глубже, Лиса, вскрикнув, обмякла в ее руках.
Некоторое время обе молчали, пытаясь привести дыхание в порядок. Затем Лиса вынула руку Джису из своих штанов, заметив, какими влажными были ее пальцы и, не поворачиваясь, привела одежду в порядок.
- Только давай ты не будешь делать вид, что этого не было, - ласково прошептала Ким почти рядом с ее ухом, и Лиса, наконец, обернулась.
Несколько секунд она смотрела на девушку, а затем приложила ладонь к ее щеке, улыбаясь невесомой улыбкой.
- Не буду.
Джису прикрыла глаза и потерлась щекой о ее руку.
- И приходи сегодня ужинать, - Лиса убрала руку и, легонько оттолкнув Джису плечом, взяла со стола направление. - Розэ собирается к нам в гости, и я хочу, чтобы ты тоже пришла.
Тем же вечером Джису и Розэ стояли у порога дома Лисы, и Джису изо всех сил пыталась придумать, как ей теперь вести себя с сестрой Розэ. Они перешли на новый уровень отношений, но это не значило, что Лиса так просто позволит ей трогать себя при каждом удобном случае. Более того, Джису хотелось не только трогать ее, она хотела пригласить Лису куда-нибудь на свидание, как это делают настоящие пары, она хотела поговорить с ней, остаться наедине, подарить ей цветы - в общем, поступить так, как поступают влюбленные. Но рядом стояла мрачная Розэ, которая за всю дорогу не сказала и трёх фраз, и, когда Лиса открыла им дверь, Джису пришлось сделать вид, что этим утром они не стонали в объятиях друг друга и не целовались в тишине кабинета Лисы, а просто кивнуть и сказать:
- Добрый вечер.
Лиса слегка натянуто улыбнулась и отступила на шаг назад.
Джису заметила, что она надела платье - боже, это был первый раз, когда она видела Лису в платье - и будь она проклята, если ноги Лисы не были прекрасны.
- Систер, - Розэ словно ничего и не заметила, она чмокнула Лису в щеку и прошла в прихожую, снимая куртку. Джису, неловко переступив через порог, смущённо улыбнулась, заметив порозовевшие щеки Лисы.
- Ты хорошо выглядишь, - негромко сказала она, когда Розэ исчезла за дверью. Лиса мягко взглянула на нее:
- Спасибо. И спасибо, что привезла эту буку.
«Эта бука» действительно вела себя совершенно отвратительно и за ужином, и после, когда все семейство Пак-Манобан уселось перед камином, и дед предложил сыграть в Скраббл - Джису очень любила эти посиделки после ужина, потому что они казались ей по-настоящему семейными - однако Розэ буркнула, что она не хочет играть, и ушла на кухню. Ким поймала грустный взгляд Лисы, и ей захотелось убить Розэ за то, как она обращалась с сестрой.
- Пойду поговорю с ней, - сказала она, и Лиса благодарно кивнула.
Когда Джису вошла в кухню, Розэ стояла у окна и смотрела на улицу, где уже зажглись фонари. В руках у нее был телефон, она вертела его, словно обдумывая что-то, и казалась полностью погруженной в свои мысли.
- Слушай, - начала Джису слегка раздражённо. - Я это...типа, все понимаю, но ты ведёшь себя ужасно. Твоя сестра из кожи вон лезет, чтобы ты чувствовала себя не одинокой, а ты...
Розэ порывисто обернулась, словно только что заметив ее присутствие, и Джису поразило выражение глаз Пак - они горели непонятным огнем.
- Правда, зачем ты это делаешь? - Джису подошла ближе, глядя на подругу.
Розэ дернула плечом и снова отвернулась к окну.
- Я же пришла на ужин.
- Ну, знаешь, прийти, чтобы молчать весь вечер, так лучше не приходить...
- Мне нечего сказать, - отозвалась Пак потерянно, и Джису вдруг стало ужасно ее жаль.
- Рози, - она положила руку на плечо подруги. - Я понимаю... но прошел уже месяц. Тебе нужно перестать думать о ней. Все кончено, Рози.
Пак положила руки на подоконник и наклонила голову, упираясь лбом в стекло.
- Я не могу перестать думать о ней. Я ложусь и не могу спать, все представляю ее лежащей рядом, а если засыпаю, то мне снится, как я обнимаю ее, и она шепчет, что никуда не уйдет, а потом я просыпаюсь и оказываюсь одна в кровати. Мне все кажется, что она чего-то не сказала, не смогла сказать, и это мучает меня... Будто что-то не закончено...
- Рози, - Джису притянула ее в объятия. - Мне жаль говорить это, но ты должна ее отпустить. Если бы она хотела быть с тобой, она бы простила тебя и нашла способ... но она не сделала этого, понимаешь? Да, это больно признавать, но если ты будешь продолжать постоянно думать о ней, то ничего хорошего не выйдет. Нужно жить дальше, встречаться с другими людьми, нельзя замыкаться в себе...
Розэ помотала головой и отстранилась от Джису, утирая слезы.
- Я пообещала себе, что не буду больше плакать, - сказала она хрипло. - Дай мне салфетку.
Джису дотянулась до бумажных полотенец, стоящих на столе, оторвала кусок и протянула его Розэ.
- Есть ещё кое-что, - Пак вытерла нос и, скомкав, сунула салфетку в карман. - Я все не могу выбросить из головы тот разговор с Чарли. В нем было что-то не так... Что-то не сходилось.
- Что? В чем не сходилось?
Розэ вскинула на нее сумрачные глаза.
- Я все думала об этом. Целый месяц думала. Он назвал его «палтусом»...
- Кого? - спросила ничего не понимающая Джису.
- Дженни сказала, что Кристен дразнила Мерфи «палтусом». Обзывала его палтусом, потому что у него были глаза навыкате.
- Рози, я не понимаю. Какая Кристен? Какой Мерфи? О чем ты вообще говоришь?
Джису удивлённо смотрела на Пак. На секунду у нее мелькнула мысль, что подруга окончательно съехала с катушек, но потом взгляд Розанны вдруг прояснился, и она сунула телефон в карман, явно собираясь уходить:
- Я пока не могу тебе ничего сказать, Чу, но мне нужно кое-что выяснить. Передай Лисе, что я дико извиняюсь, ладно?
И, не дожидаясь ответа, она выскочила из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь. В окно Джису увидела, как Розэ быстрым шагом идёт по тротуару, одновременно набирая чей-то номер. Потом она скрылась за поворотом. Перед домом стоял фонарь, и мотыльки кружились под колпаком, и в приоткрытое окно пахло нагретым асфальтом.
Джису вздохнула и посмотрела на дверь гостиной, откуда доносились мягкие голоса Лисы и деда.
Ну вот, подумала она, Розэ сбежала, а мне отдуваться за нее, очень здорово. Лиса меня просто распнет...
И вот в тот самый момент, когда Ким Джису вошла в гостиную, встречая удивлённые взгляды Лалисы и ее дедушки, Розэ, спешащая по улице, услышала в трубке знакомый голос и холодно сказала:
- Ты сказала, что готова помочь и сделать все, что угодно? Так вот время пришло.