25
И поначалу Розэ не поняла значения этого тихого «ничего», потому что ощущать теплые пальцы Дженни на щеке было столь приятно, что до неё не сразу дошел смысл произнесённого девушкой слова, и Розэ инстинктивно потянулась, чтобы накрыть руку Дженни своей ладонью, а потом вдруг осознала, что она только что услышала, и застыла на месте.
- Что? Что значит - «ничего»?
Дженни моментально убрала руку и плотнее закуталась в одеяло, словно замёрзла. Розэ бросила взгляд на ее хрупкие плечи, которые ей хотелось целовать, и нервно сглотнула, ощутив уже привычный жар внизу живота. Желание, лишь слегка утоленное ночными ласками, вернулось с новой силой, и потребность касаться Дженни стала опять болезненно непреодолимой. Вот только глаза утренней Дженни были глазами незнакомки - ничего общего с тем светом, который изливался из них всю ночь. Они снова стали такими же твёрдыми и жёсткими, как тогда, в Ким-Хаусе, когда Дженни сидела рядом со своим отцом за завтраком и смотрела на Розэ как на пустое место.
- Ничего не будет, Розэ, - мягко, но непреклонно сказала Дженни. - Ты выходишь замуж за Эдварда. Я принимаю это.
Розэ, которая в этот момент ещё не осознавала, что происходит, поперхнулась воздухом.
- Принимаешь... «Это»? Ты серьезно? Что это значит?
Дженни приподнялась на кровати и опёрлась на локоть, глядя на Розэ в упор. Лицо ее снова стало холодным, из него ушла та теплота, которая не покидала его всю ночь, пока они любили друг друга.
- Я не стану просить тебя бросить Эдварда, - сказала Дженни твердо. - Даже если ты этого хочешь. Я не смогу дать тебе то, что даст он.
Розэ усмехнулась.
- И что же это? Член?
Дженни слегка поморщилась.
- Нет, Розэ.
И после паузы, во время которой она слегка покусывала нижнюю губу, словно не решаясь ничего сказать, Дженни твёрдо посмотрела в глаза Розанны:
- Любовь.
Розэ словно ударили. Она смотрела на жёсткую линию челюсти Дженни, на ее ставшие плоскими зеленые глаза и подавленно молчала. Потом слегка отодвинулась - находиться совсем рядом и ощущать тепло тела Дженни под одним одеялом стало мучительно трудно.
- Ты спросила, что значит надпись на моей спине... - сказала Дженни, глядя в окно. - Я скажу тебе.
- Не уверена, что хочу это знать, - сдавленно сказала Розэ, отворачиваясь от девушки. Одеяло сползло до самой талии, но она не сразу поняла это и некоторое время сидела, не ощущая, как воздух холодит обнаженную спину. Было раннее утро, в открытое окно доносились крики детей, играющих на площадке, редкие гудки машин, пахло свежестью и булочками из пекарни, расположенной на первом этаже.
- Но я должна это сказать. Знаю, тебе может быть неприятно...
- Неприятно? - обернувшись, Розэ вдруг осознала, что Дженни видит ее обнаженной до пояса, и тоже закуталась в одеяло. - Ты и понятия не имеешь, что я чувствую! Не говори мне, что мне будет неприятно, после того, как обесценила все, что случилось между нами этой ночью!
На мгновение ей показалось, что Дженни смягчилась: ее тонкое изящное лицо исказилось, как от боли, но в следующее мгновение оно снова стало бесстрастной маской, столь привычной для Дженни. Она провела рукой по пышным, растрепанным после бурной ночи волосам, откидывая их назад, и Розэ увидела, как волна прошла по ее горлу - Дженни нервно сглотнула.
- То, что случилось, не изменить, - сказала Дженни. - Но это был всего лишь порыв. Я поддалась чувствам, на которые не имею права. К сожалению, это значит, что не все ещё во мне умерло.
Розэ горько усмехнулась, повыше подтягивая одеяло.
- Поддалась чувствам? Разве они у тебя есть? Разве ты можешь говорить о чувствах, когда пять минут назад благословляла меня на брак с Эдвардом?
Дженни грустно покачала головой.
- Я никогда не говорила, что ты не должна выходить за Эдварда. Ты неправильно истолковала некоторые мои действия.
И тут Розэ взорвалась.
- Некоторые действия? Это ты про те, - она повела рукой на разоренную постель. - Когда ты трахала меня полночи и говорила, что мои глаза прекрасны, когда я смотрю на тебя? Эти действия? Или, может быть, когда ты умоляла меня не останавливаться, пока я была в тебе? Интересно, как ещё я могла истолковать твои действия? Подумать - ну да, она же, наверное, со всеми гостями Ким-Хауса так поступает... сначала влюбляет их в себя, потом имеет перед свадьбой, а утром вышвыривает из постели со словами «ты меня не так поняла»!
Дженни сжала зубы. Она тяжело дышала, и видно было, что она едва сдерживается, чтобы не ответить столь же грубо, как и Розэ, но природная сдержанность и воспитание помогли ей. У Пак же сил на вежливость не было.
- Я понимаю твои чувства, Розанна. Но все же я хочу, чтобы и ты поняла меня, - тихо сказала Дженни. - Я ничего тебе не обещала. Напротив, когда мы разговаривали о... Кристен и о том, что между нами происходит...
Она указала сначала на себя, потом на Розэ.
- ...Я говорила, что моя жизнь привычна и давно устоялась. Я не намерена ее менять. Я говорила это тебе, не так ли? Но ты не захотела меня услышать.
Розэ гневно нахмурилась.
- Я не захотела? А, может быть, ты не хочешь сейчас признать, что-то, что между нами произошло, это нечто большее, чем «порыв»? Я не знала, что ты такая лицемерка, Дженни!
Нижняя челюсть Дженни дрогнула, светло-зеленые глаза наполнились ледяным огнем. Она стиснула в кулаке край одеяла, но Розэ не пугали эти проявления злости - она сама была на грани бешенства.
- А то, что ты сказала отцу? То, что ты послала его и разбила телефон? Для тебя это тоже игра? Изобразила бунтарку, чтобы впечатлить меня, а сегодня бежишь в кусты?
Дженни нервно сжала левой рукой предплечье правой и тяжело вздохнула.
- Я не могла мыслить ясно этой ночью, Розэ, - строго сказала она. - Но... наступает утро твоей свадьбы и... мы должны поступить так, как правильно, а не так, как хочется. Нельзя все разрушать просто потому, что мы поддались чувствам...
- Не говори мне о свадьбе! - Розэ порывисто вскочила с кровати, забыв, что она обнажена. - Ты не имеешь права сейчас говорить мне о свадьбе! Ночью, когда ты... когда мы... тебе было плевать на свадьбу! И на Эдварда! И на весь мир! А сейчас ты проспалась и начинаешь читать мне морали о том, как правильно нужно поступить? Да пошла ты, Дженни! Пошла ты знаешь куда!
- Оденься, - спокойно сказала Дженни, глядя в лицо Розэ. - Ты замёрзнешь.
- Я не хочу одеваться, - Розэ отошла к окну, остановилась у него и обхватила себя руками. Какой смысл прикрывать от Дженни то, что она уже и так видела? Розанне было все равно.
- Когда Кристен умерла, я умерла вместе с ней, - тихо сказала Дженни, но Розэ не видела ее лица. - Я не рассказывала тебе, но это она придумала имя «Lesyeuxdenini». Это означает «История моими глазами». Она всегда говорила, что глаза видят историю. И говорила, что мои глаза похожи на изумруд. Поэтому получилось так.
- Да, - сказала Розэ дрогнувшим голосом, не оборачиваясь. - Похожи.
- А надпись на моей спине... Я ночью не хотела об этом говорить. Она значит - «я всегда буду любить тебя». И... я сказала тебе, что, хотя прошло восемь лет... но Кристен...
- Хватит! - Розэ обернулась и скрестила руки на груди. - Я поняла. Ты любишь Кристен и будешь любить ее до конца своей жизни. А я была всего лишь средством отвлечься, потому что богатая девочка за восемь лет устала от давления папы и ей было нужно спустить пар. Можешь не утруждать себя дальнейшими объяснениями.
- Ты не была средством отвлечься, - тихо сказала Дженни. - И ты знаешь это. Все было не так.
Розэ стиснула зубы и промолчала, а затем отошла от окна, наклонилась и собрала одежду, которую они раскидали по всем полу, когда вчера катались по постели, сгорая от страсти. Прижав к себе эту охапку вещей, она остановилась перед кроватью, глядя на Дженни, все так же придерживающую одеяло на груди.
- Ах, не так? Я не была средством отвлечься? А чем же тогда? Скажи мне, что это было?
Дженни на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с силами, затем подняла их на Розэ.
- Момент слабости. Которую я не должна была себе позволять.
- Слабости? - Розанна потрясенно покачала головой.
- Да, - Дженни кивнула. - Любовь - это слабость, Розанна. Я не могу позволить себе быть слабой. Однажды я уже расплатилась за это. Больше такого не повторится.
Не веря своим ушам, Розэ смотрела на нее, пытаясь уяснить, что именно она только что услышала. Было ясно одно - Дженни не шутит. Она действительно перечёркивает все, что между ними произошло этой ночью. Да, Розэ ожидала чего-то подобного, она не была наивной дурочкой, думающей, что утром Дженни встанет на одно колено и сделает ей предложение. Она знала, что Дженни попытается сбежать или, по крайней мере, станет отчужденной и начнет жалеть о случившемся, но была уверена, что ее любовь сможет преодолеть страхи прошлого, ведь главным было то, что Дженни ответила на ее чувства, сдалась, позволила демонам прошлого уйти, а оказалось, что стена, выстроенная этой девушкой вокруг себя, непреодолима, и теперь уже ничто не имело значения, потому что эту стену Розэ не могла разрушить, как бы сильно она ни любила.
И в этот миг, когда она стояла, глядя в огромные непреклонные глаза Дженни, вдруг зазвонил телефон. Вчера Розэ швырнула его на пол вместе с джинсами, и теперь он вибрировал внутри охапки с одеждой, и это явно был Эдвард, которому мистер Ким рассказал о финтах, выкинутых вчера его сестрой и невестой, или злющая, как черт, Оливия, вспомнившая ночную обиду, или Лиса, желавшая знать, как дела со свадьбой - в общем, кто-то, с кем Розэ совершенно не желала разговаривать. Но когда она извлекла трубку на свет божий, то увидела на экране незнакомый номер.
- Да?
- Мисс Пак? Это Чарли.
Розэ потрясенно уставилась на Дженни, которая тут же, подобно жене Лота, превратилась в соляной столб.
- Да? - Розэ откашлялась, чтобы голос не звучал так хрипло.
- Мисс Пак, моя машина стоит у вашего дома, и я знаю, что вы там, поэтому не пытайтесь лгать. Позвольте спросить - мисс Ким с вами?
Голос его звучал мирно, даже деловито. Черт! Розэ перевела дыхание. Дженни смотрела на нее, и взгляд был таким же испуганным, каким, наверное, было лицо Розэ.
- Да.
- Хм... Что ж... - Чарли прочистил горло. - Ради вашего же блага я не буду сообщать об этом мистеру Ким, но и вам, и ей лучше сейчас спуститься вниз и поехать со мной в особняк.
Розэ, нервы которой окончательно сдали, вдруг ощутила такой прилив злости, что не удержавшись, спросила:
- Это угроза?
И тут же поймала быстрый взгляд Дженни, судорожно стиснувшей край одеяла.
- Нет, мисс Пак, это просьба, - вполне мирно сказал Чарли. - Вы очень хорошо понимаете, что с человеком, приславшим меня, лучше не шутить. И я бы рекомендовал вам послушать меня и не делать глупостей. Сегодня ваша свадьба, и гости начнут съезжаться к десяти. Мистер Ким хотел бы видеть вас и мисс Ким в особняке до этого времени.
Розэ молча смотрела на Дженни. Она могла бы сказать Чарли то, что Джени вчера сказала отцу. Отъебись. Она могла бы послать его к черту, потому что все, что происходило сейчас, было в корне неправильно, и единственным выходом было бы просто бросить трубку, уехать куда-нибудь подальше и плюнуть на весь мир. Но Дженни ясно дала ей понять - между ними ничего не изменилось. Их ночь значила для нее вовсе не то, что она значила для Розэ. Дженни испугалась. И потому Розэ, кивнув, хоть Чарли не мог ее видеть, ответила спокойным и твердым голосом:
- Хорошо. Мы придем. Дайте нам немного времени.
И сбросила вызов. Дженни, все ещё придерживая одеяло на груди, приподнялась на кровати, как бы спрашивая - что случилось?
- Ну вот, - сказала Розэ, усмехаясь и швыряя телефон на кровать. - Все устроилось для тебя лучшим образом. Ручной пес твоего отца здесь. Приехал, чтобы отвезти нас в особняк. Можешь собираться.
И, не дождавшись ответа, она ушла в душ, громко хлопнув дверью.
В голове крутилось - только не плакать, только не плакать. Розэ включила воду, села на край ванны и судорожно вцепилась ногтями в беззащитное обнаженное колено. Физическая боль немного отвлекала.
Ты же знала, что все так будет! Ты знала! Видела это в глазах Дженни каждый раз, когда вы разговаривали. Это только в кино бывают чудеса, когда двое, идущие против мира, оказываются в состоянии преодолеть себя и своих демонов, а в жизни все прозаично и просто - ты можешь любить кого-то больше, чем себя, но это не значит, что он будет любить тебя в ответ.
Розэ отняла руку и посмотрела на пять багровых полумесяцев, оставшихся от ее ногтей.
Сейчас главное - продержаться. Плакать ты будешь потом. Возьми себя в руки, ты одна, Розанна, теперь ты только одна. Никто не поможет тебе, кроме тебя самой, и это первый урок, который усваивает человек, полюбивший другого человека. Ты всегда один, и, как бы сильно ты не любил, справляться с этим ты должен сам. Та девушка в комнате, чьи глаза причиняют тебе столько боли, - она твоя, но это ничего не значит. Ночь закончилась, и наступило утро, и в этом утре есть Чарли, Эдвард, свадьба, гости и - самое страшное - слова Дженни - «любовь - это слабость».
Когда она вышла из душа, Дженни сидела на диване у окна, полностью одетая и, видимо, готовая ехать. Розэ, мельком взглянув на ее бледное лицо и не говоря ни слова, прошла к шкафу, оделась, не обращая внимания на присутствие Дженни, затем кое-как стянула волосы в хвост и лишь тогда обратилась к неподвижно сидящей возле окна девушке.
- Готова?
Дженни вскинула на нее глаза, полные боли. Она явно была в ужасе от предстоящей поездки домой, но на этот раз Розэ не собиралась утешать ее или поддерживать.
- Да.
- Тогда идём.
Пак отвернулась и пошла к выходу.
Черная машина Чарли и вправду стояла у подъезда, и Розэ, не здороваясь, открыла заднюю дверь, села на сиденье и уставилась в окно, краем уха слыша, как садится Дженни и как Чарли, не промолвивший ни слова, заводит мотор. Замелькали улицы, мосты, затем предместья, и всю дорогу они втроём молчали, и, лишь когда вдали показался Ким-Хаус, Чарли вдруг остановил машину на обочине, но не заглушил мотор, а посидел секунд десять, барабаня пальцами по рулю, и затем обернулся.
Он обращался преимущественно к Дженни, но слова его касались обеих, и Розэ понимала это.
- Мисс Ким, ваш отец не знает, что вы ночевали у мисс Пак.
Розэ увидела, как Дженни нервно сглотнула и ещё крепче сцепила пальцы рук, лежащих на коленях. Она выглядела такой хрупкой и маленькой, что Розэ захотелось плюнуть в строгое самодовольное лицо Чарли.
- И я думаю, что нам всем троим здесь известно, чем именно вы занимались этой ночью.
Он, наконец, взглянул на Розэ, которая едва удерживалась от плевка ему в лицо. Она подумала, что можно было бы начать врать и оправдываться, но вместо этого лишь скривила губы в издевательской усмешке. Чарли проигнорировал ее и снова взглянул на Дженни.
- Но я не собираюсь сообщать об этом ни вашему брату, ни отцу. Мистер Ким приехал в особняк на рассвете и попросил меня привезти вас обеих домой, чтобы избежать недоразумений. Если мы сейчас вернёмся, то никто ни о чем не узнает, и свадьба состоится вовремя. Я могу на вас рассчитывать?
Розэ с ненавистью смотрела на него и молчала. Краем глаза она увидела небольшой кивок Дженни, и ей стало ещё больнее.
- А на вас, мисс Пак?
Розэ взглянула на Дженни, которая упорно смотрела в окно, игнорируя ее присутствие.
- Да, мистер Чарли. Я не собираюсь делать глупостей, - процедила она. - Можете не волноваться.
Плечи Дженни дрогнули.
- Очень хорошо, - сказал Чарли, отворачиваясь, и машина тронулась. Розэ опять посмотрела на Дженни. Та сидела очень прямо, вся натянутая, как струна, и взгляд ее не отрывался от мирных весенних пейзажей Ким-Хауса. Она словно забыла о существовании Розэ, вернувшись туда, где была изначально - в свой мир подавленного отчаяния и спокойной равнодушной тоски.
Пак больше не смотрела на нее и не думала о ней. Ни когда они подъехали к главному входу и вышли, и Чарли вполголоса сказал Розэ, что мистер Ким ждёт ее в кабинете, и Дженни слышала это, но все же ушла к себе, не попрощавшись, ни когда поднималась на второй этаж, зная, что ей предстоит сейчас тяжёлый и страшный разговор, ни тогда, когда, подойдя к массивной двери, стучала, слыша «войдите», ни когда вошла, глядя на бледное жесткое лицо мистера Ким, который сидел в своем кабинете за столом с чашкой кофе и читал газету. Он был в домашнем халате, из-под которого виднелись шелковые пижамные брюки. Розанна остановилась на пороге.
- Мисс Пак, - сказал он вполне мирно. - Я ждал вас. Доброе утро.
Не отвечая, Розэ закрыла дверь, пожала плечами и скрестила руки на груди.
- Садитесь, - он указал на стул напротив себя. - Выпьете кофе? Его только принесли.
Розэ кивнула.
- Спасибо, - выдавила она из себя, садясь напротив и вспоминая, что у нее со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было. Мистер Ким налил ей кофе и пододвинул тарелку с булочками.
- Как вы доехали? - спросил он, глядя, как она пьет.
- Прекрасно, - отозвалась Пак и поставила чашку на стол. Мистер Ким скрестил руки на груди и немного помолчал.
- Мисс Пак, как вы думаете, зачем я вас позвал?
Розэ усмехнулась.
- Вероятно, чтобы отругать за то, что я уехала с девичника.
- Отругать? Но вы же не маленькая девочка, получившая двойку, - холодно улыбнулся мужчина. - Я позвал вас, чтобы спросить, как вы убедили мою дочь поехать с вами в Лондон?
- Ой, а что такого? - Розэ похлопала ресницами. Она уже поняла, какую роль ей нужно сыграть, чтобы защитить Дженни.
- Разве вы не знали, что Дженни не покидала Ким-Хаус уже пять лет?
- Нет, не знала. Я просто позвала ее, ну знаете... Потусить. И она согласилась.
- Потусить? - слегка раздражённо спросил мистер Ким, сверля ее проницательным взглядом.
- Ага. Просто потанцевать в городе.
- Мисс Пак, а разве зимой Чарли не говорил вам, что моя дочь психически нестабильна? Разве он не предупреждал вас, что ее нельзя тревожить?
Розэ пожала плечами.
- Ну, говорил что-то такое. Но мы же просто сыграли в бильярд и выпили пару пива. Большое дело, подумаешь. Я не думала, что все так серьезно.
Мистер Ким наклонился над столом и побарабанил пальцами по лежащей рядом с чашкой газете.
- Мисс Пак, а где ночевала моя дочь?
Розэ невинно выпучила глаза.
- Как где? У меня в гостиной на диване.
С минуту мистер Ким смотрел на Розэ, словно не веря ей. Потом перевел взгляд на стол, и Пак облегчённо выдохнула, поняв, что ее уловка удалась.
- Я навел о вас справки, мисс Пак, - сказал он холодно. - За ваши двадцать шесть лет жизни у вас была масса любовников, не так ли?
Розэ весьма натурально поперхнулась кофе.
- Что? Вы рылись в моем грязном белье?
- Я должен защищать своих родных, - возразил мистер Ким. - Согласитесь, не каждый день один из самых богатых людей Англии женит своего сына. Признаюсь, я был против этого брака. Я и сейчас против, и, будь моя воля, я бы рассказал Эдварду о вашем поступке.
- О каком ещё поступке? Что мы поехали в Лондон погудеть? - Розэ скрестила руки на груди, копируя его недавнюю позу.
- Я не закончил, мисс Пак. Будь моя воля, я бы рассказал, что вы сбили его сестру с пути и внушили ей странные идеи, тогда как знали, что у Дженни есть проблемы с психикой.
Розэ стиснула зубы. Если у кого и есть проблемы с психикой, то у тебя, урод, подумала она, но промолчала.
- Но я знаю, что мой сын любит вас и очень ждёт эту свадьбу. Он уже звонил мне из аэропорта, его самолет прилетит в час, и он в предвкушении встречи с вами. А поэтому я принял нелегкое для себя решение не портить своему сыну счастливейший день его жизни и утаить то, что вы с Дженни сбежали.
Розэ молча смотрела на него.
- Но взамен я кое-что от вас хочу, и вы дадите мне это.
Сукин сын, подумала про себя Пак, а вслух сказала:
- Говорите.
- Когда вы поженитесь, вы уедете жить в Лондон или куда хотите, и вы никогда - никогда, мисс Пак - не будете разговаривать с Дженни. Ни по телефону, ни в переписке, ни каким бы то ни было другим способом. Вы не будете приезжать в Ким-Хаус иначе как для обязательных визитов два раза в год - на Рождество и на мой день рождения. И даже когда вы будете приезжать, вы не должны разговаривать с Дженни или оставаться с ней наедине.
- А если я не соглашусь? - спросила Розэ.
- А если вы не согласитесь, мисс Пак, то я найду способ держать Дженни подальше от вас. Это легко сделать. Моя дочь зависит от меня, и я смогу придумать, как ее изолировать.
Розэ вдруг улыбнулась, и невесёлая это была улыбка.
- Не сомневаюсь, мистер Ким.
Однако она тут же спохватилась, что слишком выдает себя, и вернулась к роли Розэ-наивной дурочки, искренне не понимающей, что происходит.
- Я уже говорила вашему этому Чарли, что я не собираюсь причинять вред Дженни. То, что мы уехали в Лондон - да, виновата я, я ее уговорила. Просто у вас тут дикая скука, и уж простите, компания Мэри мне вообще ни разу не интересна. Я сказала Дженни - поехали, оторвемся. Она сначала поломалась, а потом согласилась. Все, конец истории. Да если бы я знала, что после этого такая буча поднимется, я бы и не стала ее звать, сама бы уехала.
Розэ оборвала себя. Переигрываешь, Пак, остановись. А впрочем, он, кажется, верит. Взгляд становится все более брезгливым, но и облегчение на лице не скрыть. Ты молодец, Розанна.
- А почему у Дженни был отключен телефон? - мистер Ким колючим взглядом окинул Розэ. Она развела руками.
- Да я откуда знаю? Дженни кто-то позвонил, и она ушла, а когда вернулась - сказала, что случайно уронила телефон.
- Что ж... - мистер Ким кивнул и поднялся. - Полагаю, это все, что я хотел узнать. Спасибо за сотрудничество.
Розэ тоже встала.
- Я рад, что мы с вами достигли компромисса, мисс Пак. А теперь, думаю, вам пора идти и готовиться к свадьбе. Не смею задерживать.
Розанна кивнула и вышла.
Вокруг жил особняк. Было видно, что приготовления начались с раннего утра - слуги бегали туда-сюда с вазами цветов, скатертями и коробками, двери были открыты настежь, а на третьем этаже, когда Розэ туда поднялась, во всех комнатах, кроме ее, суетились горничные, готовя их к приезду гостей. Пак дошла до своей гостевой, захлопнула дверь и упала лицом на кровать.
Спустя час или два - Розэ не могла сказать, сколько времени прошло - глухо зазвонил телефон. Она подняла голову от подушки, на которой лежала, и с удивлением увидела, что вся подушка мокра от слез. Она не помнила, чтобы плакала.
Телефон лежал в кармане толстовки, которую Розэ кинула на пол, и, чтобы взять его, пришлось подняться на ноги. Взгляд ее тут упал на красную крышу дома Дженни, и все, что немного затихло внутри, взорвалось вдруг такой болью, что Розэ не сдержала громкого всхлипа. Пришлось зажать рот ладонью. Память услужливо воскресила нежное лицо Дженни, ее руки, ее шёпот «я хочу тебя, Рози»...
Рано, Розанна. У тебя впереди вся жизнь, чтобы вспоминать это, а пока рано. Сосредоточься.
Звонил Эдвард.
- Милая, - его счастливый голос мучительно резанул слух. - Я уже еду! Что у вас там? Где ты?
- Все нормально, - Розэ села на кровать. Ещё немного продержись, ещё немного. - Я жду тебя у себя, когда ты будешь?
Слова, казалось, приходилось силой выталкивать наружу, язык словно одеревенел.
Ещё немного продержись, Розанна.
- Скоро! Мы на подъезде, я звоню узнать, смогу ли увидеть тебя до церемонии? А то приметы и все дела... Но я так соскучился, что не смогу ждать!
Розэ прикрыла глаза, чувствуя, как слеза, которую она не смогла сдержать, медленно сползает по щеке и падает на колено.
- Да, я буду у себя, приезжай скорее.
- С тобой все в порядке? У тебя странный голос.
Розэ кивнула.
- Да, конечно. Все в порядке. Я тебя жду.
- Я буду через двадцать минут!
Она положила трубку, затем взглянула ещё раз на домик Дженни. Внутри словно что-то отмирало, медленно, фатально. Розэ подошла к шкафу, вынула сумку, с которой приехала, затем спокойно, методично сложила белье, одежду, косметику. Застегнула молнию, поставила сумку на кровать. Взглянула на свадебное платье, висевшее на дверце шкафа. Сняла с пальца кольцо и положила на брачный контракт, лежавший на туалетном столике. Рядом пристроила ключи от Субару. И села на кровать, глядя на дверь.
И когда вошёл Эдвард, чьи торопливые шаги она услышала ещё от самой лестницы, то поняла, что сейчас расплачется, но немыслимым усилием сдержалась, сцепила зубы, улыбнулась в ответ на его улыбку.
Эдвард, счастливый, смеющийся, подлетел к ней, швыряя сумку на пол, поцеловал, царапая лёгкой щетиной, и Розэ ответила на поцелуй. Она подумала, что, наверное, выглядит ужасно, потому что, когда поцелуй закончился, Эдвард взял ее лицо в ладони и обеспокоенно спросил:
- Ты плакала?
Розэ взглянула на него и слегка улыбнулась сквозь застилавшую ей глаза пелену слез.
- Нет. Не совсем.
- Не совсем? - он широко и немного растерянно улыбнулся. - Опять волновалась по поводу свадьбы? Или что?
Розэ покачала головой, отстраняясь.
- Эдвард, мне нужно кое-что тебе сказать.
Его лицо изменилось, улыбка моментально исчезла, взгляд стал настороженным.
- Что такое?
Он вдруг заметил сумку, стоявшую рядом с Розэ на кровати.
- Рози, что случилось? Почему ты собрала вещи?
Она положила ладонь на его широкую руку, которой он упирался в кровать.
- Я ухожу, Эдвард. Я не могу выйти за тебя замуж. Прости.
Сначала он словно не понял, что она сказала и как к этому относиться. Радость встречи ещё освещала его лицо, и губы слегка изгибались, но глаза уже стали темнеть, наливаясь недоумением.
- Не понимаю, - он слегка потер лоб. - Куда уходишь? Что происходит?
- Я не могу выйти за тебя замуж, - повторила Розэ, ощущая, что вот-вот разрыдается в голос, хотя слезы и так текли по ее лицу.
- Как не можешь? Да что случилось?
Он вскочил и заходил по комнате, уперев руки в бока. Затем остановился и, сдвинув темные брови, посмотрел на Розэ с выражением недоумения и боли.
- Тебя кто-то обидел здесь? Может, отец что-то тебе сказал? Объясни мне!
Пак стиснула лежащие на коленях руки и покачала головой.
- Нет, Эдвард, никто меня не обижал. И твой отец ничего мне не говорил. Просто... Пойми, я не могу это сделать. Я долго думала, и я поняла, что... Все это не по мне... Я не справляюсь со всем этим. Я не могу...
Искаженное гневом и болью лицо Эдварда вдруг оказалось совсем близко, он присел на кровать и взял безвольно лежащую на коленях руку Розэ.
- Что значит - не можешь? Что значит - не справляешься? Я уехал всего на неделю, а когда вернулся, то все изменилось! Как так? Что случилось за эту ебаную неделю, Розанна?
Она опять покачала головой и отняла у него руку.
- Ничего особенного не случилось. Я просто поняла, что мы с тобой хотим разных вещей. Я... я не могу этого сделать. Не могу поступить так с тобой...
Она поднялась и подошла к тумбочке.
- Вот твое кольцо и ключи от Субару. И контракт... Я так и не подписала его.
Эдвард взглянул на прозрачный файл с контрактом.
- Так это из-за него? - спросил он, указывая пальцем на контракт. - Из-за требований в гребаном контакте? Рози, но все можно изменить! Я не знал, что для тебя это так важно, но я могу поговорить с отцом, и мы изменим условия... Это не причина отказываться от свадьбы.
Розэ тяжело вздохнула.
- Эдвард, дело не в контракте. Он меня устраивает... устраивал...
- Тогда в чем дело? - Эдвард подошел и взял ее за руку. - Скажи мне, Розанна! Ты же любишь меня, и я люблю тебя! Мы же были так счастливы!
Розэ смотрела снизу вверх на его искаженное лицо и молчала. Сказать ему правду? Ну давай, Розэ. Скажи ему - Эдвард, это правда, я думала, что люблю тебя, потому что не знала, что такое любовь, потому что жила, как во сне, думая, что счастлива, а когда я приехала в ваш дом, то увидела прекраснейшее в мире создание, чьи глаза - единственный источник света для меня - твою сестру, Дженни Руби Джейн Ким, и я влюбилась в нее с первого взгляда, и я изо всех сил пыталась сопротивляться этому, и она пыталась, но невозможно преодолеть что-то настолько сильное, и вот мы с ней, наконец, занялись любовью накануне моей свадьбы, и я изменила жениху, а она предала брата, но, даже если бы мне сказали, что я буду вечно гореть в аду за то, что сделала, я не изменила бы то, что произошло, потому что это было лучшее, что было в моей жизни. И теперь я знаю, что все годы, что мне суждено жить, я буду вспоминать о ней, и буду плакать о ней, и буду мысленно разговаривать с ней одной, а ты спрашиваешь меня - что случилось и почему я не могу выйти за тебя замуж?
- Прости меня, - только и смогла выговорить Розэ, отворачиваясь. - Прости, что я довела до этого... До того, как все зашло слишком далеко. Прости! Я не хотела сделать тебе больно, не хотела, но... Я просто не могу. Я пыталась. Но нет. Я не могу...
Эдвард опять взялся руками за голову и заметался по комнате, словно лев, которого заперли в клетке.
- Но это же бред какой-то! Ты не можешь так поступить со мной! Розанна! Что за хрень? Кто так делает накануне свадьбы?
Розэ подошла к кровати и взяла свою сумку.
- Эд, я не жду, что ты простишь меня. Я бы очень хотела, чтобы однажды ты это сделал, правда. Но, даже если этого не случится, знай, что мне очень жаль. Но лучше я сделаю это сейчас, чем выйду за тебя замуж и испорчу твою жизнь. Однажды - поверь - ты поймёшь, что я поступила правильно. Мы бы не были счастливы. Ты заслуживаешь лучшего, Эдвард.
Но он словно не слушал ее. Лицо его, искаженное теперь уже не только болью, но и гневом, скривилось в гримасу ненависти.
- Куда ты идёшь?
Розэ взялась за ручку двери.
- Я поеду домой.
- А как же... гости? Все это? И что я скажу отцу? Что я всем им скажу? Ты не имеешь права так со мной поступать!
Он почти кричал.
Розэ глубоко вздохнула.
- Скажи им правду.
Она вышла из комнаты, ожидая, что он бросится за ней, станет удерживать силой, может, ударит. В какой-то миг их разговора ей показалось, что он так и поступит. Но шаги Эдварда не раздались за ее спиной. В комнате стояла мертвая тишина.
Розэ спустилась вниз. У нее оставалось ещё одно дело, и она медленно, спокойно шла по комнатам, зная, что слуги видят ее, видят собранную сумку в ее руках, и их удивлённые взгляды преследовали Розэ до самого выхода.
Она прошла по лужайке, где в шезлонгах лежали какие-то люди, видимо, первые гости свадьбы, мимо туй, мимо оранжереи и входа в лабиринт сада и подошла к дому Дженни. Поднялась по ступенькам и постучала.
Дженни открыла почти сразу. Она явно привела себя в порядок, приняла душ, уложила волосы, переоделась в свободное домашнее платье-балахон, и в целом выглядела... обычно. Словно ни вчерашнего вечера, ни бурной ночи не было, и Розэ просто пришла к ней в гости, как она это делала на протяжении последней недели. Глаза Дженни обежали всю Розэ и остановились на сумке в ее руках.
- Что ты здесь делаешь? - спросила Дженни холодно. Розанна приподняла брови.
- Можно войти?
- Да, конечно, - Дженни посторонилась, и Розэ вошла. Поставила сумку на пол и посмотрела на Дженни, упершуюся плечом в стену.
- Я сказала Эдварду, что не выйду за него замуж. Все кончено.
Лицо Дженни вытянулось, губы приоткрылись.
- Ты не могла так поступить с ним, - сказала она, нахмурившись.
- Могла, - жестко ответила Розэ. - Я не люблю его. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты поехала со мной. Сейчас. Сегодня. Я пришла за этим.
Дженни покачала головой.
- Я уже все сказала тебе, Розэ. Утром. Я не могу быть с тобой. И уж точно не могу уехать отсюда.
- Ты погибнешь здесь, - Розэ подошла и попыталась взять Дженни за руку, но та покачала головой и отстранилась. - Ты просто погибнешь, он уничтожит тебя! Пожалуйста, Дженни!
Дженни глянула на нее.
- Нет, Розанна, - непреклонно сказала она.
Ее близость, нежный запах, лицо, которое было так близко - Розэ помнила это лицо искаженным от страсти, и она попыталась представить, что никогда в жизни больше не увидит его, и подумала - нет, этого не может быть. Невозможно, чтобы один человек так любил другого, как я ее люблю, и не смог реализовать эту любовь! Это дико, неестественно и странно!
- Этой ночью, - прошептала она, глядя на приоткрытые губы Дженни. - Ты не лгала. Ты лжешь сейчас. Почему ты лжешь мне? Я ведь знаю, что ты тоже любишь меня.
На миг ей показалось, что Дженни подаётся ей навстречу, что в глазах мелькает то самое, ночное, прежнее, но Дженни лишь подняла руку и отстранила Розэ, заставив отступить на шаг назад.
- Тебе пора идти, - твёрдо сказала Дженни. Ее лицо было холодным, большие светлые глаза смотрели прямо на Розэ. Она не моргала. Словно статуя, одна из тех, что стояли в саду Ким-Хауса - белые, застывшие и бесчувственные.
- Ты ведь понимаешь, что если я уйду сейчас, ты меня больше никогда не увидишь, - устало проговорила Розэ, обхватывая себя руками.
Дженни слегка расправила плечи.
- Не говори глупости, - холодно сказала она, ее глаза блестели в полутьме прихожей. - Выходи замуж за Эдварда. Я уверена, он простит тебя. Не стоит рушить все из-за...
Молчи, взмолилась про себя Розэ. Молчи, не говори этих лживых слов, которые произносят в кино, используя клише «оскорбить, чтобы спасти». Меня нужно спасать только от тебя одной, потому что с тех пор как я вошла в ваш дом и увидела тебя, я погибла.
- Я никогда не смогу быть с Эдвардом после того, что произошло между нами, - Розэ покачала головой и усмехнулась. Дженни чуть двинула нижней челюстью, и тонкие ее ноздри затрепетали, словно она злилась.
- Если бы я испытывала к Эдварду хотя бы десятую часть того, что чувствую к тебе, я бы никогда в жизни не оставила его.
Дженни молчала, глядя в пол, и непонятно было, слышит ли она Розэ. Вероятно, она изо всех сил пыталась не слушать, и это причиняло боль.
- Так что если я уйду сейчас... - Розэ на мгновение запнулась. - Если ты не остановишь меня сейчас...
Она замолчала, делая паузу, чтобы дать Дженни возможность понять - ее слова не угроза, не шантаж, не шутка, не голливудское клише.
- Я уйду навсегда, Дженни.
- Ты не поступишь так с Эдвардом, - Дженни добавила немного теплоты в голос, но Розэ решительно помотала головой, поднимая руку.
- Для меня случившееся слишком важно, чтобы я могла оставаться рядом с тобой, чтобы видела и не могла поцеловать каждый раз, когда я захочу, а я буду хотеть этого все время.
- Прекрати, - прошептала Дженни, прижимаясь лопатками к стене, словно пытаясь уйти от этих слов, исчезнуть, просочиться в другую комнату, лишь бы не слушать.
- Нет! С меня хватит твоих игр! - Розэ сделала шаг вперёд и ткнула пальцем в грудь Дженни. - Ты хотела получить меня жалкой, влюблённой, умирающей без тебя, так получай! Ты хотела раздавить меня, хотела, чтобы я сдалась и сказала, что ты сводишь меня с ума одним взглядом? Это так, Дженни! Я хочу тебя, хочу быть с тобой, хочу все то, что ты мне дала этой ночью и даже больше, хочу целовать тебя каждый раз, когда на твоём лбу появляется вот эта морщинка, когда ты приподнимаешь подбородок, делая вид, что тебе не больно! Хочу жить рядом с тобой и плакать рядом с тобой и видеть, как ты стареешь, и ссориться, и мириться, и горевать, и поддерживать тебя во всем! Я хочу быть с тобой! Я люблю тебя!
Дженни слушала ее, стиснув зубы, и на ее лице была такая боль, что Розэ едва удерживалась от того, чтобы подойти ещё ближе и обнять ее.
- А если ты отказываешь мне в этом, если выбираешь призраков прошлого, то прости - мне не нужны суррогаты. Я не хочу, как ты, запираться в клетке и сидеть там, думая, что она оградит меня от этого мира. Хочешь, чтобы нам обеим было больно? Ещё больнее? Хорошо, давай, пусть нам будет больно. Все для тебя, дорогая, лишь бы ты и дальше могла цепляться за мысли о Кристен и татуировать годы без неё на спине!
- Уходи, - процедила Дженни, оскаливая белые зубы, но Розэ лишь покачала головой и усмехнулась.
- Когда я приехала сюда, я так восхищалась тобой! Я подумала, господи, эта девушка - самый сильный и интересный человек на свете, сколько в ней всего и как хочется узнать её поближе. Я никогда не ощущала этого ни с кем другим! Я была готова положить свою жизнь тебе под ноги! Но я опоздала, да? Все досталось Кристен, а мне ты оставила только трусость и ложь! Потому что ты жалкая трусиха, Дженни Ким, ты боишься жить и боишься быть счастливой! А я ведь могла бы сделать тебя счастливой, Дженни. Я бы всю жизнь доказывала тебе, что ты достойна счастья.
Тяжелое, едва сдерживаемое дыхание Дженни долетело до Розэ, кулаки девушки, сжатые до того, что костяшки побелели, прижимались к стене. Дженни сверлила взглядом Розэ, но молчала.
- Так что я даю тебе последний шанс, Дженни, - безжалостно продолжала Розэ. - Не рушить то, что мы создали! Иначе я повернусь и уйду, и ты меня больше никогда не увидишь.
Дженни не ответила. Она все так же молча, неподвижно, тяжело смотрела на Розэ. Все было ясно.
- Хорошо.
Стиснув зубы, чтобы не расплакаться, Розэ повернулась к двери. Наклонилась. Взяла сумку. Открыла дверь. На секунду задержалась на пороге, переводя дыхание.
- Ты сказала Эдварду правду? - вдруг долетел до неё шелестящий тихий голос Дженни.
Розэ горько усмехнулась, оборачиваясь и взглядывая на ее лицо. Дженни все так же стояла у стены, обхватив себя руками. Прекрасная, недоступная, жалкая, трусливая Дженни Ким.
Розэ покачала головой.
- Не волнуйся, я не стала бы рушить твои отношения с братом. Он ни о чем не догадывается. Ты можешь жить спокойно.
- Спасибо, - прошептала Дженни, отводя взгляд в сторону.
Розэ кивнула.
- Всего хорошего, мисс Ким.
А потом она вышла за дверь и плотно прикрыла ее за собой.