23
Когда Розэ, заранее предчувствуя беду, вошла вслед за Лисой в свою маленькую кухню, она застала там следующую картину: Дженни все так же сидела на стуле в уголке, отрешенно глядя куда-то в окно, Оливия и Джису стояли рядом, тихо переговариваясь, а Лиса, которая вошла прямо перед Розэ, смотрела на Дженни с выражением одновременно удивления и странной, неизвестно откуда взявшейся грусти.
- Эм... - откашлялась Розэ, пытаясь говорить веселым голосом. - Лиса, позволь тебе представить Дженни Ким, сестру Эдварда. Дженни, это моя сестра, Лалиса Пак-Манобан, а это Ким Джису, ты с ней ещё не знакома.
Дженни, наконец, отвлеклась от созерцания чего-то за окном, взглянула сначала на Розэ, потом на Лису, поднялась со стула и приветливо кивнула:
- Очень приятно, - она слегка склонила голову и протянула Лисе руку, которую та, улыбнувшись, пожала.
- И мне очень приятно, - в ее голосе прозвучали теплые нотки, и Розэ невольно бросила взгляд на Дженни. Видно было, что они с ее сестрой понравились друг другу с первого взгляда, и это было странно, потому что Лиса обычно держалась с незнакомцами достаточно высокомерно. Джису, не столь искушённая в светском такте, ограничилась тем, что просто кивнула Дженни, однако руки не протянула и почти сразу же отвернулась к окну. Вообще, Чу показалась Розэ расстроенной и подавленной, однако Пак списала это на боль в ноге. Бывали периоды, когда травма Джису беспокоила ее сильнее, чем обычно, и тогда она становилась угрюмой и раздражительной.
- Садитесь, - Розэ повела рукой на стол. Оливия водрузила на его середину упаковку пива. Мест на всех не хватило, и Пак пришлось сесть на подоконник, чему, впрочем, она была очень рада, потому что оттуда ей открывался прекрасный вид на Дженни, сидевшую наискосок за столом. Розэ нервно теребила зазубринку на ногте и молчала, разглядывая подавленные лица сестры и подруг.
- Кто будет пиво? - Оливия, привстав, вскрыла картонную упаковку и достала первую банку. Джису молча подняла руку вверх. Лиса, сидящая рядом, сначала просто покосилась на нее, а затем тихо сказала:
- Ты принимала антибиотики, может, не стоит пить?
Спустя секунду Розэ с удивлением поняла, что Джису, которая обычно была очень вежлива с Лисой, гневно нахмурилась, а затем, раздувая ноздри, тихо проговорила, не глядя на девушку:
- Я сама знаю, что мне стоит делать, а что нет.
Потеряв дар речи от удивления, Розанна посмотрела на подругу, а затем на слегка покрасневшую Лису. Что происходит? Почему Джису хамит ее сестре? Судя по взгляду Оливии, приподнявшей брови в немом вопросе, она тоже ничего не понимала.
- Это вредно для твоей ноги, - возразила Лиса, и Розэ могла бы поклясться, что никогда ещё не видела сестру такой смущенной. Джису взяла у Оливии банку пива и демонстративно открыла ее.
- Ты мне не мать и не сестра, - отрезала она, глядя на Лису, и лицо девушки вытянулось.
- Чу, ты чего? - вклинилась Розэ, но Лиса перебила ее:
- Все в порядке, Рози. Джису ведёт себя как ребенок, только и всего.
- Хах, - насупившись, процедила Джису, и Лиса, сжав зубы, отвернулась. Дженни, все это время молча смотревшая то на одну девушку, то на другую, вдруг взглянула на Розэ, и в глазах ее блеснуло удивление.
- Ты будешь пиво? - Розэ кивнула на распотрошенную упаковку посреди стола. Дженни на миг опустила ресницы, словно раздумывая, а затем кивнула.
- Да, спасибо.
- Держи, - Оливия вручила ей банку.
- Я дам стаканы, - Розэ соскочила с подоконника.
- Да ладно, Розэнатор, не заморачивайся, - засмеялась Лив. - Пить пиво из стаканов - это все равно, что есть хот-дог ножом и вилкой.
Но Розэ, не обращая на нее внимания, поставила перед Дженни высокий пивной стакан - их у нее было много.
- Извини, что пластиковый, - тихо сказала она и получила презрительный взгляд от Оливии.
- С каких пор ты стала такой щепетильной? - не унималась Оливия. Розэ поставила стакан и ей, затем взяла себе банку пива и вернулась на свой подоконник.
Дженни повертела пиво в руках, затем немного неловко открыла банку и стала наливать. Лиса тоже взяла себе стакан, а Джису и Оливия принялись пить прямо из банок.
- Итак, - отпив глоток, Лив поднялась. Розэ надеялась, что обойдется без тостов, но она много на что надеялась этим вечером, чему, видимо, не бывать.
- Мы сегодня вообще-то собрались здесь не просто так, а по поводу, - провозгласила Оливия с таким видом, будто кто-то ей возражал. - Потому что завтра мы выдаём нашу замечательную Рози замуж.
Пак стиснула зубы и поймала мимолётно брошенный на нее взгляд Дженни. Как хорошо, подумала она, что у нее такие выразительные глаза, иначе бы я никогда не смогла бы понять, что Дженни вообще что-то чувствует, настолько бесстрастным кажется ее лицо. Но эти глаза, в которых было все: и тоска, и надежда, и отчаяние, и спокойствие, и что-то ещё, чему Розэ боялась дать название, эти глаза выворачивали ее наизнанку, причиняли боль, затягивали, как омут. Она с усилием отвела взгляд и больно прикусила внутреннюю часть щеки, чтобы прийти в себя.
- А ещё мы, наконец, познакомились с сестрой Эдварда, Дженни, и это тоже повод выпить. Чин-чин.
Слава богу, она закончила, подумала Розэ, чокаясь со всеми по очереди. Однако напряжённая атмосфера, царившая за столом, никуда не делась, и, после довольно продолжительного молчания, Лиса, вероятно, поняв, что нужно брать дело в свои руки, принялась расспрашивать Дженни о поместье и розах, и это немного разрядило обстановку. К удивлению Розэ, Дженни отвечала с охотой, и с течением времени их диалог становился все более оживлённым.
Подавленная и злая после своей вспышки, Джису продолжала сидеть с тем же угрюмым видом, Оливия, которой розы были вовсе не интересны, накачивалась пивом, а Розэ с жадностью впитывала каждое слово, сказанное Дженни ее сестре. Ей доставляло чисто физическое удовольствие наблюдать за мимикой Дженни, за спокойными движениями ее рук, за тем, как она наклоняла голову, соглашаясь с Лисой, и как улыбалась той своей мимолётной улыбкой, которая трогала сердце Розэ, заставляя представлять, что Дженни могла бы вот так же улыбаться в ее объятиях.
Когда разговор, наконец, подошел к своему логическому завершению, пиво кончилось, а Оливия и Джису заметно заскучали, Лиса, выкидывая банку в мусорное ведро, оглянулась на Розэ, словно спрашивая, что делать дальше, и Розэ поневоле вынуждена была сказать, притворяясь бодрой:
- Ну что, девушки?
- В бар идем? Или у тебя ещё что-нибудь есть? - Оливия выразительно потрясла пустой банкой. - Я от пива только трезвею.
- Нет, у меня пусто, но можно спуститься в магазин... - начала Розэ, на которую алкоголь совершенно не подействовал.
- Да, пойдем в бар, - вдруг сказала молчавшая весь вечер Джису и попыталась подняться, однако забыла о своей ноге, и ей пришлось схватиться за край стола, чтобы удержаться в вертикальном положении. Сидящая рядом Лиса бросила на нее быстрый взгляд, но промолчала, однако от Розэ не ускользнуло инстинктивное движение, которое ее сестра сделала, дернувшись, чтобы помочь Джису.
- Да, пойдем, уже полдевятого, - согласилась Оливия. - Там хоть пока в бильярд сыграть можно.
- Я не пойду, девочки, - Лиса встала и собрала оставшиеся на столе грязные стаканы в один, а потом выкинула их в мусорку.
- Стоп, Лиса! - Розэ соскочила с подоконника и подошла к ней. - Почему это ты не пойдешь?
В этот момент Джису, прихрамывая, вышла из кухни, не сказав ни слова. Хлопнула дверь.
- Что происходит, Лиса? Почему вы с Джису так себя ведете?
Лиса натянуто улыбнулась и легонько похлопала Розэ по плечу.
- Все в порядке, дорогая. Джису просто злится из-за ноги. Не бери в голову. Иди и веселись, у тебя же сегодня девичник. Это твой день, и я не хочу, чтобы что-то тебе мешало.
Розэ хотела возразить, что ей плевать на девичник, раз вокруг творится такая херня, но тут вмешалась Оливия.
- Лиса, нет, ты должна пойти! Мы же договорились! Насрать на Джису, она всегда злится! Ее просто нужно напоить как следует, и она станет похожа на человека!
- Нет, - Лиса вдруг резко повернулась к Оливии, и в ее голосе послышалась сталь. - Ей нельзя много пить, это вредно для ноги!
Лив перевела взгляд на Розэ, как бы спрашивая - ты что-нибудь понимаешь? Но Розэ было не до того.
- Лиса, ну брось ты эти глупости и пойдем с нами! Пожалуйста, я тебя прошу! Это же мой девичник, Лиса!
Но это не сработало. Лиса отрицательно покачала головой и взглянула на все ещё сидящую за столом Дженни. Та задумчиво вертела в руках телефон, думая о чем-то своем.
- Нет, я не могу с вами пойти, - решительно и сурово сказала Лиса. - Я поеду домой, я дико устала за смену, а мне завтра сестру выдавать замуж. Дженни, до свидания.
- До свидания, - только и успела ответить Дженни, но Лиса уже покинула комнату: не слушая возражений Розэ и Оливии, следующих за ней по пятам и наперебой уговаривающих остаться, она пошла в прихожую через гостиную, где на диване сидела мрачная Джису, даже не глянувшая в ее сторону.
- Лис, ну что за бред.
- Нет! - резко оборвала их Лиса и, остановившись посреди гостиной, бросила взгляд на Джису, которая упорно игнорировала громкую троицу. - Я не хочу, чтобы что-то вас стесняло. Веселитесь, как и полагается девушкам, а мне правда пора домой. Рози, - прибавила она, глядя уже на сестру. - Будь осторожнее и позвони мне утром. И передай Дженни, что мне было очень приятно с ней пообщаться.
- Да, систер, - растерянно сказала Розэ, и без того ничего не понимающая, а теперь и подавно переставшая. - Но... как же?
Однако Лиса ее будто не слышала. Она смотрела на Джису, которая, сжимая больное колено, сидела, уставившись в одну точку и явно едва сдерживалась, чтобы не заплакать.
- До свидания, Джису, - мягко сказала Лиса. Розэ увидела, что челюсти Чу крепко сжались, будто она сама запрещала себе разговаривать, под гладкой кожей заходили желваки, а пальцы той руки, что сжимали колено, побелели. Но Джису даже не сдвинулась с места. Она все так же сидела, глядя вперёд, и не ответила Лисе.
Розэ видела, как на миг лицо сестры, смотрящей на Джису, озарилось чем-то вроде горькой улыбки, а затем девушка резко развернулась и пошла в прихожую.
Розэ и Оливия вышли на лестницу проводить ее, и когда шаги сестры стихли на первом этаже, Розэ посмотрела на подругу, стоявшую рядом с недопитой банкой пива, и вполголоса спросила:
- Ты что-нибудь понимаешь? Какого черта это сейчас было?
Лив покачала головой.
- Ни хера я не понимаю. Джису как с цепи сорвалась. Странно...
И, не давая Розэ, уже собравшейся открыть дверь, войти в квартиру, Оливия схватила ее за рукав и горячо зашептала, обдавая запахом пива:
- Они не единственные тут, кто творит чертовщину, Рози. Признавайся, что у тебя с горячей сестрёнкой Эдварда?
Розэ почувствовала, как щеки ее заполыхали, и вырвала руку из цепких пальцев Лив.
- Что? Ты напилась, что ли? Ничего у меня с ней нет! И говори потише!
- Ага, нет, - зашептала Оливия. - Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь? Пока они с Лисой разговаривали, ты с нее глаз не сводила, подруга!
Розэ громко и ненатурально фыркнула.
- Ты несёшь чушь, - пробормотала она, пряча глаза от Лив, перегородившей ей дорогу.
- Ага, конечно! Чушь! У меня чутье на такие вещи! Ты запала на нее, Пак, признайся!
- Нет! - вскрикнула Розэ и тут же понизила голос. - Нет, ты что? Она сестра Эда! И я не лесбиянка! Ты знаешь меня с детства, мне всегда нравились парни! Я не могу влюбиться в девушку!
Оливия пожала плечами.
- Продолжай убеждать себя в этом, Рози, пока будешь опять залипать на ее губы. Хотя я тебя понимаю, на них можно лежать, как на облаке.
- Заткнись, - зашипела Розэ, борясь с желанием зажать рот Оливии, которая с каждым мигом становилась все более громкой.
- Но вообще я была права, когда писала, что она высокомерная сучка. Точно как наши в клубе, только ещё хуже, потому что у нее денег больше. Такая привыкла, что ее с золотой ложки кормят...
Розэ подумала о блестящих от слез глазах Дженни в ночь, когда она рассказывала ей о Кристен, и покачала головой.
- Это только так кажется. И прекрати говорить о ней гадости.
И тут же осеклась, увидев, как Лив победно ухмыляется, тыкая в нее пальцем.
- Я же говорю - втюрилась. Пиздец, Рози! Что теперь делать-то?
Розэ, наконец, овладела собой, оттолкнула Оливию от двери и взялась за ручку.
- Ничего, - четко сказала она, готовясь открывать. - Я завтра выхожу замуж за Эдварда. Тебе понятно?
Оливия, опешив, смотрела на нее со странным выражением на лице и молчала.
- Понятно? - повторила Розэ с нажимом. - И больше ни слова об этом. Никогда не говори мне об этом!
- Ладно, - проворчала Лив, и они вошли внутрь, где все так же, в той же позе, сидела на диване угрюмая Джису.
- Что на тебя нашло? - накинулась Розэ на Чу, которая подняла на нее свои большие темные глаза, налитые такой тоской, что Розэ осеклась.
- Правда, Чу, - необычная нежность зазвенела в голосе Оливии, присевшей рядом. Розэ заметила, что Джису потирает ногу, как она всегда делала, когда боль усиливалась. - Что случилось? Нога?
- Да, - сдавленно выговорила Джису и попыталась сдержать слезы, но одна капля все же стекла по ее щеке. Оливия притянула подругу к себе, убаюкаивая, Джису уткнулась лицом в ее плечо, и плечи девушки едва заметно содрогались, однако плакала она совершенно беззвучно.
В дверях кухни показалась Дженни, удивлённо смотрящая на всю эту картину. Розэ сделала ей знак, что все в порядке, и подошла ближе.
- Прости, - прошептала она, наклоняясь к Дженни. - Джису сегодня сама не своя. Наверное, нога болит особенно сильно.
Дженни кивнула и перевела взгляд на Розэ, стоявшую совсем близко.
- Может быть, все отменим? - прошептала она, глядя не в глаза Пак, а на ее губы. В голове у Розэ помутилось.
- Нет, что ты, - она замотала головой. Да, Розанна, ты облажалась по полной. Обещала девушке веселье, а вместо этого она получила драму. Розэ мысленно пообещала себе убить обеих своих подруг и сестру.
- Ну что, мы идём? - нетерпеливо спросила она, и Оливия с Джису подняли головы, глядя на них с Дженни. Лицо у Чу было заплаканным, но она быстро овладела собой и мягко отстранила Оливию, все ещё обнимавшую ее за плечи.
- Чу, ты как? Можем остаться дома, если не хочешь никуда идти, - спросила Розэ.
Джису смахнула слезинку со щеки и решительно помотала головой.
- Нет, пойдем, надо развеяться.
Спустя полчаса, зайдя ещё в Макдональдс, потому что Лив приспичило съесть бигмак, они вчетвером стояли перед вывеской бара «Paradise» на углу между Тэвисток-сквер и Ньюман. Две-три группки молодежи заняли весь тротуар перед баром, куря и плюясь во все стороны, и Оливия, с презрением оглядев молодняк, кивнула на пошарпанную дверь бара:
- Пошли, а то сейчас эта школота все столы займет.
Бар «Paradise» был одним из тех мест, в которых Розэ часто бывала во времена студенчества: незамысловатая обстановка, громкая и шумная музыка, дешёвое пиво и виски; к шести утра весь пол обычно был залит пивом и коктейлями, засыпан бумажками и окурками, и по углам валялись тела тех, кто не выдержал обилия спиртного и просто заснул. Конечно, приводить сюда Дженни было страшновато, но ведь их четверо - как-нибудь справятся.
Внутренняя обстановка бара ничем не отличалась от сотен подобных ему: барная стойка с бутылками, столики по периметру, огромные колонки по углам и несколько бильярдных столов, из которых свободен остался лишь один. Народу было мало, однако Розэ заметила пару знакомых и недовольно поморщилась - один из них был из тех, с кем она когда-то, ещё до Эдварда, любила проводить время без обязательств. Играла какая-то шумная, но пока ещё не очень громкая музыка. Розэ знала, что к двум часам ночи усилитель громкости включат на полную, однако они, как она надеялась, к тому моменту уже будут в клубе.
Войдя в бар, Оливия тут же оказалась у бильярдного стола, всем своим видом показывая, что он занят, а Дженни, Джису и Розэ направились за выпивкой.
- Пиво или что покрепче? - Пак подтянула к себе затрепанное меню, хотя и так наизусть знала, что могут подавать в подобных местах.
- Мне Черный Русский, - Джису, явно вошедшая в режим своего самого плохого настроения, решила подойти к делу серьезно и накачаться ещё до клуба. Впрочем, танцевать она все равно не могла, и Розэ знала, что это одна из причин ее отвратительного настроения.
- Лиса сказала, тебе лучше не пить, раз ты принимала таблетки, - сказала Пак как бы невзначай и получила в ответ убийственно холодный взгляд.
- И ты туда же? - процедила Джису. - Может, я сама разберусь, что мне делать, а что нет?
- Ты же сама пришла к ней за помощью, а теперь посылаешь к черту все лечение? - парировала Розэ, и лицо Джису залилось краской.
- Рози, - предостерегающе сказала она. - Пожалуйста, не надо читать мне нотаций, мне хватает... Лисы...
Голос ее дрогнул.
- Ладно, я буду пиво, - пожав плечами, отозвалась Розэ и вопросительно взглянула на Дженни, которая очень пристально изучала Джису. - А ты что?
- Я тоже буду пиво. И позволь мне заплатить.
Розэ увидела, как Дженни лезет в сумочку за кредиткой. Черт, нужно было предупредить ее, чтобы не брала кредитки в такое место, но было поздно.
- Не надо, я могу заплатить, - вяло запротестовала Пак, но Дженни уже говорила с барменом - высоким бритым парнем в расстёгнутой гавайской рубашке.
- Два темных пива и Черный русский.
- Три темных пива! - крикнула Оливия через весь танцпол. Она застолбила бильярд и не собиралась уступать его никому.
Пока Дженни расплачивалась, а бармен наливал пиво в высокие стаканы, Розэ заметила, что на них начали обращать внимание окружающие. В углу за двумя сдвинутыми столиками сидела компания молодых людей, явно из тех, что живут на деньги родителей и снимают дешевое жилье в Хакни, а время между учебой проводят в таких вот барах. Они были неплохо одеты, пили не пиво, а ром с колой и то и дело оглашали бар преувеличенно громким смехом, как бы утверждая свое присутствие здесь. Когда Оливия заняла бильярд, а Розэ, Дженни и Джису оказались освещены лампами, горящими над стойкой, молодые люди начали на них оглядываться и что-то друг другу говорить. Пак надеялась, что хотя бы сегодня им не придется никого отшивать, хотя в компании с Дженни, чьи волосы и губы мягко блестели в приглушенном свете, а ноги так и притягивали взгляды мужчин, надеяться на это было глупо.
Вторая группа людей, сидевших в баре, была смешанной - трое девушек и трое парней, и одним из них и был тот самый бывший любовник Розэ, которого звали то ли Стив, то ли Стэн, она не помнила. Эти взглядов не кидали, потому что были увлечены своими девушками и пивом. Помимо них в баре находилось ещё трое, пивших в одиночку - Пак мысленно окрестила их Кожаная Спина, Тощак и Забулдыга.
- Возьми стакан Оливии, - сказала Джису Розэ, прихватив своего Черного Русского, и, хромая, направилась к бильярду. Дженни и Розэ остались вдвоем у стойки.
- Если тебе тут не нравится, мы можем уйти когда захочешь, - сказала Пак вполголоса, наклоняясь к Дженни, чтобы та ее услышала. Дженни отрицательно качнула головой.
- Нет, все в порядке, правда.
Она действительно выглядела уже не такой бледной и потерянной, как возле дома Розэ или на ее кухне, и, когда они подошли к бильярдному столу, неожиданно быстро согласилась на предложение Оливии сыграть два на два. Розэ поначалу была не очень расположена гонять шары, но желание увидеть Дженни в деле пересилило усталость и плохие мысли, а пиво, наконец, начало действовать. Даже Джису, хоть и хромала сильнее обычного, согласилась сыграть, и ее суровое лицо озарилось чем-то вроде вдохновения.
Спустя пять минут выяснилось, что в бильярде, как и в фехтовании, Дженни Ким непобедима. Розэ, которая вообще плохо играла, лишь таращила глаза, глядя, как девушка забивает один шар за другим, и, когда двойная партия закончилась победой Пак и Дженни (технически, одной Дженни), раскрасневшаяся от злости Оливия (она-то играла великолепно, потому что половину своей жизни провела в таких вот барах) предложила Дженни сыграть один на один. Ким, конечно, согласилась, и Розэ с Джису, явно испытывающей облегчение от того, что не надо больше стоять на ногах, отошли и сели за столик.
Дженни выиграла и эту партию. Розэ понравилось наблюдать за ней. В бильярд она играла так же, как делала все остальное - спокойно и вдумчиво, и, пока Лив горячилась - она не умела проигрывать - Дженни, сохраняя полнейшее самообладание, делала один за другим точные удары, загоняя шары в лузы; наблюдать за ней было сплошным удовольствием, и Розэ, прихлебывая ставшее теплым пиво, периодически напоминала себе, что нужно отводить глаза, ведь Джису и Лив могут заметить, как она пристально смотрит на Дженни. Но Оливия была поглощена игрой, и ей было не до Розэ, а Чу, видимо, так мучилась от боли, что вскоре после первого Черного Русского сходила за вторым, и, когда Розэ в очередной раз покосилась на ее стакан, стоящий рядом, сказала:
- Может, сразу пошлёшь Лисе фотку, раз уж все равно собираешься заложить меня?
Розэ пожала плечами.
- С чего ты взяла, что я заложу? Это твоя жизнь. Просто Лиса волнуется за тебя, ты же знаешь.
- Пусть волнуется за себя, - проговорила Джису, сжав зубы, и направилась в бар за новой порцией Черного Русского.
Тем временем Лив, которая, проигрывая, злилась все больше и больше, начала брать длинные паузы в игре. Она подолгу ходила вокруг стола, натирая кий мелом и бросая злобные взгляды на стоящую поодаль Дженни. После очередного удара, которым Дженни загнала сразу два шара, Оливия, прищурившись, медленно пошла вдоль стола, не сводя глаз с Дженни, которая изучала расположение шаров на столе.
- Слушай, а что там за история с тем, что ты пять лет не ездила в Лондон? - вдруг как бы между прочим спросила она, и Розэ, сидящая в трёх шагах, оторопела. Оливия сошла с ума? Что она несёт?
Дженни, заложившая руки за спину, медленно подняла глаза от стола и посмотрела на Лив так, как могла бы смотреть на предмет мебели. Ее взгляд был равнодушным и спокойным, и голос звучал ровно:
- О чем ты?
- Розэ сказала, что ты не уезжала из особняка своего отца пять лет, это правда?
- Оливия! - прошипела Розэ, с грохотом опуская стакан на стол. Обе девушки синхронно взглянули на нее, и Лив сделала притворно расстроенное лицо.
- Ой, а что, я сказала что-то не так? Об этом нельзя спрашивать?
Дженни тоже смотрела на Розэ, и в глазах ее можно было прочитать, что Розанна - предательница. И ещё там была боль. Боль оттого, что ее тайны стали достоянием не очень приятного человека, который теперь может воспользоваться этой ситуацией, чтобы унизить Дженни.
- Ты права, я долгое время не выезжала из дома, - спокойно ответила Дженни, переводя взгляд на Оливию. - Ты будешь бить или нет?
Оливия кивнула и положила мелок на борт бильярда.
- А почему сегодня решила выехать? - спросила она, кидая выразительный взгляд на Розэ, которая так сильно стиснула кулаки, что Джису, заметившая это, посмотрела на нее с удивлением.
- Не думаю, что это твое дело, Оливия, - голос Дженни был таким сухим и бесстрастным, что у Розэ мороз пробежал по коже. Такой - властной, решительной, умеющей поставить на место одной фразой - она нравилась Розэ ещё больше - вот только Лив была не из тех, кто мог бы устыдиться своей бестактности или острого языка. Она наклонилась, прицеливаясь кием, и взглянула снизу вверх на Дженни, стоящую в двух шагах у стола в напряжённой воинственной позе.
- Да ладно, тут все свои, Дженни, колись, что произошло, что вы отменили шикарный девичник в особняке и приехали сюда, в эту дырку от жопы?
- Заткнись! - Розэ вдруг вскочила с места, пролив свое пиво. Не сводя глаз с Дженни, Оливия сделала удар и загнала шар в лузу. Потом, самодовольно улыбаясь, она выпрямилась и перевела взгляд на Розэ.
- Успокойся, Рози, чего ты такая нервная? Мы просто по-дружески беседуем с Дженни, да?
И она подняла темную бровь, глядя на Дженни, чья нижняя челюсть так и ходила из стороны в сторону.
- Ты переходишь границы, Оливия, - Розэ сделала шаг вперёд, и в этот момент Лив загнала в лузу ещё один шар.
- Ах, ты так доблестно защищаешь Дженни, Рози, интересно, почему? - не унималась Оливия, делая третий удар и промахиваясь, что ее, впрочем, не очень огорчило. Дженни взяла свой кий, прислоненный к столу и подошла ближе. Розэ видела, каким бледным стало ее лицо.
- Что же ты молчишь? - Оливия подмигнула Розэ, которая сверлила ее ненавидящим взглядом.
- Заткнись, - прошипела Пак, стискивая свой стакан.
- А то что? - вдруг ощетинилась Оливия, всегда готовая к скандалу - было ли это раннее летнее утро, или темная снежная зима, или осень с запахом каштанов и увядания, или буйная цветущая весна.
- Девчонки, - Джису попыталась встать, но нога ее подвела, и она со стоном схватилась за колено, оставшись на месте. - Ну хватит вам! Сегодня же праздник!
Дженни, словно не замечая никого вокруг, сделала удар и промахнулась. Розэ и Оливия, набычившись, продолжали смотреть друг на друга, как две бойцовские собаки, приготовившиеся к битве.
- Все, - умудрившаяся, наконец, подняться Джису подошла сзади, взяла Розэ за плечи и потянула на себя. - Все, успокоились. Оливия, а ты и правда, помолчала бы. Ты сегодня в ударе.
Слышать такое из уст обычно безбашенной Джису было настолько необычно, что обе девушки мгновенно забыли про ссору и уставились на нее, словно спрашивая - какого черта?
- Пойдем, выпьем, - Чу повела Розэ обратно к столу. - Пусть играют, остынь.
- Я больше не хочу играть, - Оливия демонстративно швырнула кий на стол. - Расхотелось.
Дженни молча, с той же неуловимо презрительной улыбкой, смотрела на нее, держа свой кий обеими руками и упираясь им в пол.
- Можешь считать себя победившей, - бросила Оливия, явно надеявшаяся на то, что она сможет вывести Дженни из себя, и этой попыткой уязвить продолжающая доводить ситуацию до предела.
Но Дженни все так же молча смотрела на нее, и презрение сквозило в каждой черте ее лица, однако на оскорбление она не отреагировала.
- Буду в баре, - бросила раздраженно Лив и ушла. Дженни молча поставила кий в предназначенный для него паз подставки.
Розэ умоляюще посмотрела на нее, но ответный взгляд Дженни был полон такого холода, что она невольно съежилась на своем стуле, понимая, как сильно умудрилась испортить все на этот раз.
- Мне нужно глотнуть воздуха, - процедила Дженни и, развернувшись, пошла к выходу, на ходу надевая куртку.
Розэ дернулась, чтобы побежать за ней, но почему-то не побежала. Джису, которая до этого лишь молча наблюдала за ними, вдруг сказала вполголоса, не глядя на Розэ:
- Не обращай внимания на Оливию. Я разберусь с ней. Иди за Дженни, иначе она уйдет.
Розэ показалось, что Джису хочет добавить навсегда, но у нее уже не было времени об этом думать.
- Скажи Оливии, что она первоклассная сука, - сказала она, вставая и хватая толстовку и сумку.
- Она знает, - усмехнулась Джису. - И, Рози...
- Что?
- Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
На улице уже стемнело, и рядом с баром толпилось столько людей, что у Розэ, выбежавшей из бара, упало сердце. Дженни могла легко завернуть за угол и пропасть навсегда - точнее, до завтрашней свадьбы, и, когда они встретятся вновь, Дженни будет стоять в красивом платье среди подружек жениха и смотреть своим безучастным взглядом, как Розэ выходит замуж за ее брата, и больше не будет счастливых улыбок, испуганно-безнадежных глаз, шёпота «мы справимся с этим», потому что справляться будет не с чем.
Розэ стояла посреди этой гудящей толпы и беспомощно озиралась по сторонам, пытаясь увидеть силуэт Дженни, но среди мелькающих на улице фигур ее не было.
- Вы не видели девушку? - обратилась она к двум тощим парням, курящим возле входа. - Она только что вышла. Черная куртка, белая футболка. Видели, куда она пошла?
Один из парней кивнул и показал пальцем вправо.
- Да, она у нас сигарету стрельнула. А пошла вроде за угол.
Пак рванула туда, где за баром стояли полные и пустые мусорные баки и улица делала крутой поворот, упираясь в небольшой тупичок. Здесь было грязно и мусорно, и здесь была Дженни в своей шикарной куртке, белоснежной футболке и идеально блестящих ботинках. Она стояла боком к Розэ и задумчиво вертела в руках незажженную сигарету, глядя куда-то в стену, где потемневшей от старости краской было выведено «Майкл Данниган - ты лучший».
- Дженни, - позвала девушку Розэ, и от волнения голос ее дрогнул.
Дженни медленно повернулась, лицо ее было спокойным и умиротворённым.
- Я взяла у них сигарету, а прикурить не догадалась, - сказала Дженни, глядя на Розэ своими невозможными, сияющими от непролитых слез глазами. Пак сделала шаг к ней.
- Прости меня, - сказала она тихо, пытаясь взглядом передать Дженни все то, что она чувствовала. - Прости за то, что сказала Оливия. Я не знаю, что на нее нашло. Прости меня.
Дженни кивнула.
- Я не сержусь, - сказала она тихо. - Я не могу сердиться на тебя, Розэ.
- Правда, - будто не услышав, повторила Пак, делая ещё один шаг навстречу. - Я рассказала ей о том, что ты не уезжала из особняка, но это было в самый первый раз, когда я приехала, и мы с тобой... мы тогда ещё не были...
Она мучительно подавилась своей фразой, потому что Дженни смотрела на нее так пристально, словно ее не коробила фраза «мы с тобой».
- Но я ничего ей не рассказывала о тебе и о...
Она хотела сказать «о наших отношениях», но тут же оборвала себя - это было немыслимо, о каких ещё отношениях?
Но Дженни смотрела на нее со столь явной и нескрываемой болью, будто хотела, чтобы Розэ закончила свое предложение, будто ей стало больно именно из-за того, что Розэ отрицала это нечто между ними, и Розэ не выдержала.
- О нас.
Это «о нас», произнесённое почти шепотом, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Дженни только моргнула, глядя на Розэ, и глаза ее, светлые и немигающие, наполнились вдруг такой бурей чувств, что Пак едва не задохнулась, так сильно забилось ее сердце.
- О нас? - переспросила Дженни потрясённо и потерянно, и Розэ, уже ничего не соображая, сделала ещё один шаг, потому что уже нельзя было игнорировать это «нас», и делать вид, что никаких «нас» нет, потому что вот же они, стоят друг против друга, и на свете больше нет ничего, кроме них двоих.
- О нас, - кивнула решительно Розэ, и протянула руки, берясь за отвороты кожаной куртки Дженни и притягивая ее к себе, чтобы поцеловать.
Это не был поцелуй в прямом смысле слова - Дженни почти не отвечала на него, лишь стояла, не сопротивляясь, но и не целуя, а Розэ, потрясенная ощущением губ Дженни на своих собственных, осмелилась лишь мягко прихватить ее нижнюю губу своими губами, наслаждаясь тем, как сердце Дженни колотится прямо напротив ее сердца. Руки Дженни все так же безвольно висели по ее бокам, и губы почти не двигались, но Розэ и не нужно было большего - она упивалась сладким дыханием Ким и невероятной нежностью ее губ, и, когда решилась отстраниться и со страхом взглянуть в лицо той, кого целовала, то обнаружила, что сверкающие в свете фонаря глаза Дженни полны слез.
Это было невозможно выносить.
- Дженни, - мягко прошептала Розэ, касаясь ее щеки и пытаясь этими шестью буквами передать все, что она чувствовала.
Дженни не ответила, но она вся подалась навстречу движению руки Розэ, на миг закрыла глаза, и Пак вдруг поняла, что, если захочет поцеловать Дженни ещё раз, то она не будет возражать. Мощное, пронзительное чувство охватило ее всю, когда Розэ наклонялась, чтобы снова ощутить эти невероятные губы своими губами, но потом она вдруг вспомнила, что они стоят посреди грязного переулка, и поняла, что ей нужно делать.
- Пойдем, - Розэ взяла Дженни за руку и потянула за собой. - Мы едем домой.