14
Утро Розэ началось с громкого, пожалуй, даже назойливого стука в дверь. Господи, подумала она, поднимая гудящую голову с подушки, что же это за дом? Почему меня не могут оставить в покое хотя бы утром? Потом Пак вспомнила, что вчера, прощаясь с ней у двери, Эдвард не выглядел очень уж довольным ее словами о том, чтобы ехать одному на охоту, однако оба были слишком уставшими для споров, и потому - решила она - это именно он пришёл переубедить ее. Эдвард мог быть очень назойливым и решительным, когда не получал того, чего хотел.
Злая и невыспавшаяся, Розэ с неохотой поднялась, закуталась до плеч в одеяло и, наскоро пригладив волосы, поплелась к двери, решив, что для начала выскажет Эдварду свое недовольство ранним подъемом.
Но это был не Эдвард.
За распахнувшейся дверью несокрушимой скалой высилась монументальная фигура миссис Норрис. Она стояла очень прямо, сложив руки за спиной, и на ее каменно-твердом лице застыло выражение погруженного в размышления буддистского монаха. Увидев ее, Розэ изумлённо застыла на месте.
- Доброе утро, мисс, - внушительно сказала миссис Норрис, не обращая внимания ни на заспанный вид Розанны, ни на растрёпанные, торчащие в разные стороны волосы, ни на ее босые ноги, выглядывавшие из-под криво обернутого вокруг тела одеяла.
- Доброе, - немного растерянно ответила Розэ и выглянула в коридор. Судя по всему, было ещё очень рано, потому что дом словно спал, однако миссис Норрис выглядела так, словно проснулась много часов назад. Или вовсе не ложилась, потому что роботы ведь не спят.
- Могу я войти? - миссис Норрис вопросительно глянула на Розэ, и та кивнула.
- Конечно.
И отступила, пропуская женщину внутрь.
- Я прошу прощения, что разбудила вас, - миссис Норрис остановилась посреди комнаты в трёх шагах от двери, которую захлопнула девушка.
- Ничего, мне уже, наверное, пора вставать...
Розэ, все ещё не понимая, зачем к ней могла прийти экономка, поддёрнула вверх край одеяла и обхватила себя руками. Под испытующим взглядом женщины ей было не по себе, и она чувствовала, что хочет прикрыться от этого непрощающего проницательного взгляда.
- Я бы хотела также извиниться за вчерашний инцидент с обедом, - сказала миссис Норрис ровным голосом, не отрывая взгляда своих голубых жестких глаз от Розэ. - Я повела себя непрофессионально и глубоко сожалею об этом.
У Пак в прямом смысле отвисла челюсть.
- Эммм... - только и ответила она, а миссис Норрис невозмутимо продолжала:
- Я не хотела бы, чтобы вы подумали, будто это связано с вами лично, мисс. То, что случилось, было лишь моей ошибкой, и я прошу прощения. Этого больше не повторится.
- Хорошо, - растерянно сказала Розэ, глядя в каменное лицо экономки, и откашлявшись, добавила более твердым голосом. - Ваши извинения приняты.
- В таком случае я ухожу, - кивнула миссис Норрис, и вид у нее был такой, словно это Пак только что извинилась перед ней, а не наоборот. - Кстати, завтрак будет через двадцать минут, но я могу распорядиться, чтобы его принесли вам в комнату.
- Нет-нет, я приду, - сказала Розэ, открывая дверь перед миссис Норрис.
- В таком случае хорошего дня, мисс.
И она величественно выплыла в коридор, высоко держа голову, украшенную искусно завитыми седыми волосами.
Рлзэ, приоткрывшая рот от удивления, так и застыла в дверном проеме, глядя в прямую спину уходящей экономки. Потом спохватилась, вспомнив, что стоит в одном одеяле, захлопнула дверь и, все ещё находясь в состоянии легкого шока, села на кровать.
Неужели это произошло и сама миссис Норрис, которая вчера так холодно и безжалостно разговаривала с ней на кухне, специально с утра пораньше пришла в ее комнату, чтобы извиниться? Неужели Эдвард, вопреки своим словам, все же поговорил с грозной экономкой?
Воистину, подумала Розэ, этот странный дом умеет преподносить сюрпризы, словно он не груда камней, сложенных в определенной последовательности, а вполне разумное, мыслящее существо, способное жить и действовать, имеющее душу и характер, да ещё какой!
Пак сбросила одеяло и направилась в душ, по дороге обдумывая произошедшее. По всему выходило так, что ее положение в доме Ким все же укрепилось после помолвки, и даже молчаливо-враждебная прислуга стала признавать, что Розэ - не просто очередная девушка Эдварда, а его невеста, будущая жена, и именно поэтому миссис Норрис пришла к ней лично, чтобы извиниться.
Девушка приняла душ, слегка торопясь, потому что не хотела пропустить завтрак, и настроение у неё настолько улучшилось после визита экономки, что девушка поймала себя на том, что вполголоса напевает.
Глянув в зеркало и решив, что она вполне прилично выглядит, Розэ не стала тянуть кота за хвост, а сразу направилась к Эдварду, потому что ей не терпелось узнать, чем и как он пронял грозную миссис Норрис, и, постучав в двери его комнаты, обнаружила жениха в полной охотничьей экипировке - на нем были брюки карго, тёплый свитер с горлом, тимберленды, а на кровати лежали приготовленные для охоты ружья в чехлах и синий пуховик с капюшоном, отделанным мехом.
- О, привет! - воскликнул Эдвард радостно, увидев входящую Розэ, и кинул телефон, в котором он что-то набирал, сверху на пуховик.
Она улыбнулась и подошла, чтобы поцеловать его. Эдвард притянул Розэ к себе за талию и накрыл её рот своим, целуя, пожалуй, несколько агрессивно, словно за прошедшую ночь он успел как следует соскучиться.
- Детка, - пробормотал он, отрываясь от девушки и проводя большими пальцами по ее влажным губам. - Зря ты вчера не осталась. Я скучал тут один.
Розэ слегка улыбнулась, глядя на его все ещё слегка сонное лицо с припухшими веками. Вчера Эдвард слишком много выпил, и сегодня от него все ещё пахло алкоголем. Однако он казался полным энергии и возбуждённым, и блондинка подумала, что это именно предвкушение охоты заводит его настолько сильно.
- Сегодня придёшь? - он наклонился, целуя шею Розэ и шумно втягивая ноздрями ее запах.
- Давай доживем до вечера, - сказала Пак, не отстраняясь, но и не делая попыток притянуть его ближе. Рот Эдварда на ее шее рождал тёплую волну возбуждения, бегущую по телу вниз. Он же, зная ее уязвимые места, продолжал слегка покусывать кожу Розэ, и ей пришлось упереться руками в плечи жениха, чтобы он прекратил.
- Эх, пришла бы ты пораньше, - с сожалением сказал Эдвард и отвернулся, поправляя брюки и морщась, так, словно ему больно.
- В часы похмелья организм близок к смерти и стремится реализовать инстинкт продолжения рода? - смеясь, спросила Розанна, глядя, как он пытается совладать со своим предательским телом. Эдвард кинул на неё притворно грозный взгляд.
- Вечером узнаешь про то, как я близок к смерти, - сказал он, прищурившись. - А сейчас, к сожалению, надо идти завтракать. Мы сразу после еды уезжаем.
Розэ посмотрела на разложенные по кровати ружья.
- Куда столько? - она подошла и коснулась ближайшего к ней чехла кончиками пальцев.
Эдвард подошёл к трюмо и причесал гребешком свои непослушные кудрявые волосы. Пак заметила, что его шея немного покраснела.
- Да это на выбор. Мне Джон недавно принёс. Я возьму Голланд.
И, поскольку Розэ все ещё стояла, глядя на ружья, подошёл ближе и, наклонившись к ней, спросил так, словно надеялся на нужный ему ответ:
- Ты точно не хочешь ехать? Не передумала?
Девушка отвернулась от ружей, посмотрела в расстроенное лицо Эдварда и слегка наморщила нос.
- Нет, прости. Я не сторонник убийства невинных животных. Да и стрелять из ружья не умею.
Эдвард обхватил ее талию руками и грубовато притянул к себе:
- Рози, ну пожалуйста, поехали! Там будет так весело, клянусь! Ты можешь не охотиться, а просто посмотреть, а потом мы пообедаем у Комптонов, и я покажу тебе их знаменитую картинную галерею. Там у них даже есть Дега*! Поехали, а?
Пак решительно помотала головой.
- Нет, прости. Дега - это, конечно, заманчиво, но я, правда, не хочу. К тому же мы увидимся за ужином, завтра же уже Рождество.
Эдвард расстроенно отпустил ее и сел на кровать с видом обиженного мальчика.
- Просто я хотел провести это время вместе...
- Мы будем вместе позже, - Розэ ободряюще улыбнулась ему. - И, кстати...
Она кокетливо подняла бровь:
- Вечером я обещаю как следует отблагодарить тебя за то, что ты сотворил с миссис Норрис.
Эдвард недоуменно посмотрел на неё, сдвинув темные брови.
- Что? О чем ты говоришь?
- Миссис Норрис пришла ко мне утром, - сказала Розэ слегка растерянно. - И извинилась за вчерашнее. Я думала... думала, это ты с ней поговорил.
Она вдруг почувствовала, как холодеет у неё под ложечкой.
- Я думала...
Можно было не продолжать.
Непонимающий взгляд Эдварда и его сдвинутые на переносице брови - все говорило о том, что ее многоуважаемый жених не имеет никакого отношения к извинениям миссис Норрис.
- Я с ней сегодня не виделся, - сказал он, хмурясь, и Розэ все поняла.
Значит.
Да, она знала, что это значит. И кто на самом деле поговорил с миссис Норрис. Кто заставил эту железную леди, ещё вчера испепелявшую ее одним взглядом, пересилить себя и прийти извиниться.
- Странно, - сказал Эдвард настороженно, и девушка внутренне взмолилась - только не докапывайся до истины, не спрашивай меня ни о чем. Ей вдруг стало трудно дышать при мысли о том, что Дженни пришла утром в особняк и вызвала миссис Норрис на беседу. Она даже представила себе, как Дженни, прямая и стройная, сидит на кухне, постукивая пальцами по столу, а миссис Норрис стоит перед ней, сложив руки на животе, и Ким надменно и жестко говорит ей что-то вроде:
- Миссис Норрис, вы понимаете, что любой гость этого дома - прежде всего гость? Почему вы позволяете себе проявлять неуважение к невесте мистера Ким?
И так далее, и так далее...
Розэ представила и покрывшееся красными пятнами лицо миссис Норрис, и спокойное лицо Дженни, и дико пожалела, что ее там не было.
- Наверное, она сама поняла, что была неправа, - пробормотала Розэ, пряча глаза от Эдварда, но, к счастью, он торопился, а потому не стал настаивать на продолжении разговора о чудесном прозрении миссис Норрис. Он кивнул, будто бы соглашаясь, встал с кровати и, глянув на часы, удивлённо присвистнул:
- О, мы уже опаздываем. Ты идёшь завтракать?
- Да, - Розэ попыталась унять внутреннюю дрожь, которая охватывала ее при одной мысли о поступке Дженни, и настроиться на будущий завтрак. Интересно, а грозная «защитница невест брата» почтит Ким-Хаус своим присутствием за утренней трапезой?
- Поможешь мне? - попросил Эдвард. - Я возьму ружья, а ты захвати мой пуховик.
Когда они спустились вниз, в ярко освещённый утренним солнцем холл, то первым, что бросилось Розэ в глаза, была большая груда лежащих на полу рюкзаков и свёртков, на которые сверху пристроили многочисленные чехлы с ружьями. Вероятно, здесь были вещи всех мужчин, собиравшихся на охоту, и Пак, увидев эту гору, невольно рассмеялась:
- Господи, вы как будто не на охоту, а в поход идёте.
Эдвард хмыкнул и поставил свою сумку рядом с грудой разноцветных рюкзаков.
- Нам же целый день по лесу шляться. Хорошо, сегодня солнце, хотя все равно промерзнем до костей.
Вот уж сомнительное удовольствие, захотелось съязвить Розэ, но она дипломатично промолчала. Из дверей соседней комнаты послышались голоса мистера Ким и Маркуса, и вскоре оба они вошли в холл, переговариваясь и глядя на Эдварда и Розэ.
- Доброе утро, - сказал мистер Ким, одетый, как и Эдвард, в охотничьи брюки и толстый норвежский свитер. Маркус, на котором был спортивный костюм, кивнул и поднял руку, приветствуя племянника и его невесту.
- Доброе, - в один голос сказали Эдвард и Розэ и переглянулись.
- Готовы? - мистер Ким мельком оглядел наряд Розэ - узкие джинсы и футболка с глубоким декольте - и скептически поднял брови, явно не одобряя ее выбор одежды для охоты.
- Да, - ответил Эдвард за них двоих. - Готовы.
- Я принес тебе патроны, - мистер Ким подал Эдварду маленькую, по виду тяжелую коробочку. Парень кивнул и, наклонившись, спрятал ее в карман сумки.
- Взяли термосы? - Маркус подошёл и встал рядом, заглядывая Эдварду через плечо.
- Угу. Вот они. Надо сказать Марте, чтобы сварила побольше кофе. У Комптонов он отвратительный.
Мистер Ким одобрительно кивнул. Следя за его надменным лицом, она задала себе вопрос, знает ли он про утреннее происшествие в комнате Розэ? Знает ли, что его дочь отчитала экономку за то, что та нагрубила гостье Эдварда? И если знает, то не поплатится ли Дженни за свои благие намерения?
- Раз все собрали, пойдём в столовую, завтрак остывает.
Первым, что заметила Розэ, вошедшая в столовую вслед за Эдвардом и Маркусом, была Дженни, которая в тот момент подносила ко рту чашку с кофе и выглядела, несмотря на раннее утро, просто великолепно - впрочем, как и всегда. На ней был белый пушистый свитер с высоким горлом, и он оттенял кожу так же эффектно, как и зеленые, сияющие глаза, которые она тут же подняла на Розэ.
- Доброе утро, - поздоровалась Пак, отводя взгляд от свежего лица Дженни и гадая, знает ли девушка, что Розэ уже в курсе, КТО именно поговорил с миссис Норрис.
Дженни в ответ лишь слегка наклонила голову и промолчала. Сегодня ее лицо снова стало маской - ничего похожего на вчерашний вечер, шутки на кухне, улыбки во время ужина, тёплый взгляд после конной прогулки. Дженни словно умела каким-то образом абстрагироваться от любых эмоций - а Розэ теперь знала, что они у неё были, не случайно же она поговорила с миссис Норрис - и становиться полностью неуязвимой, и это превращение настоящей Дженни в надменную мисс Хартфорд сегодня не привело Пак в замешательство, потому что она уже поняла - в этом доме нельзя было выжить никак иначе, чем надевая на людях маску аристократического равнодушия и снобизма.
Ободренная этими мыслями, Розэ села за стол напротив Дженни и протянула руку к кофейнику. Рядом с Ким расположился хмурый Чарли в классической рубашке и при галстуке, из чего следовало, что он не едет на охоту, он взглянул на Розэ так, словно она была пустым местом, и отвёл взгляд; во главе стола устроился мистер Ким, а по правую руку от Дженни сидели Маркус и его улыбчивая жена. Дастина нигде не было видно.
Зазвякали тарелки и ложки, в воздухе одуряюще запахло превосходным бразильским кофе, послышался шелест разворачиваемых салфеток и стук ножей о фарфор.
- Розэ, - вдруг обратился мистер Ким к Розанне, и она, отвлекшись от созерцания блюда с овощами, вздрогнула.
- Вы в таком виде собрались на охоту?
В вопросе мистера Ким явно ощущалась подготовленность, словно он обдумал эту шпильку ещё в холле, когда увидел Розэ рядом с Эдвардом, и Розэ, которая только что закончила наливать себе кофе из высокого серебряного кофейника, быстро подняла глаза на мистера Ким.
- Я не еду на охоту, - спокойно сказала она, и Дженни бросила на неё быстрый заинтересованный взгляд. Розэ уловила его боковым зрением, однако сама продолжала твердо смотреть на мистера Ким, который явно нацелился на стычку.
- Вот как? - он отрезал кусок от своего омлета и отправил в рот. - Почему же, позвольте спросить?
Розэ подумала, что могла бы соврать, сказав, что не одобряет убийства беззащитных зверушек, или что ее тошнит от вида крови, или что у неё аллергия на лес - что угодно, после чего надменному отцу Эдварда осталось бы только молча кивнуть, признавая, что ее аргументы железны. Но вместо этого она решила ответить правду.
- Я не хочу.
Мистер Ким поднял брови в типично лексовской манере. Видно было, что ответ его позабавил.
- Не хотите?
Розэ поймала на себе задумчивый взгляд Маркуса. Рядом с ним меланхолично жевала свой бекон Мэри, и по ее лицу было видно, что она не очень понимает, что происходит за столом.
- Пап, - слегка расстроенно сказал Эдвард, морщась, будто от зубной боли. - Не все любят охоту так, как ты.
- Дело не в нелюбви к охоте, - Розэ отпила глоток кофе. - Я просто не хочу.
Повисла напряженная пауза, во время которой слышался лишь стук вилок о тарелки и дыхание присутствующих. Дженни, постукивая пальцами одной руки по белоснежной скатерти, а другую положив на спинку стула, молча изучала лицо Розэ, однако, заметив, что Розэ смотрит на неё в ответ, тут же отвела взгляд; мистер Ким подчёркнуто отстраненно ел омлет, а Маркус и его жена как-то подозрительно переглянулись. Даже невозмутимый Чарли проявил интерес, подняв глаза от газеты, которую он развернул сразу перед началом разговора.
- Жаль, - наконец, сказал мистер Ким, вроде бы невзначай. - Вы многое теряете. Охота - старинная забава английской аристократии.
Видимо, это было почти незамаскированное обвинение в нежелании стать частью «английской аристократии», но мистер Ким весьма искусно преподнес свою реплику как поучительное высказывание на тему охоты.
- Наверное, - беспечно сказала Розанна и положила себе немного бекона. - Но я не английская аристократка.
Ее тон ясно говорил - «да, я такая, и мне плевать».
Эдвард не выдержал и слегка толкнул ее в бок - мол, не лезь на рожон. Дженни снова выстрелила в Розэ выразительным взглядом с другой стороны стола, и на этот раз Пак доставила себе удовольствие не отвести глаз, и обе они непозволительно долго смотрели друг на друга.
- Мэри тоже не поедет, - сказал, откашлявшись, Маркус, как всегда сглаживая обстановку. - Она не может спокойно смотреть, как загоняют зайцев.
Его жена передернула плечами, и на лице ее выразился искренний ужас.
- Это отвратительно, Маркус, и я не понимаю, как вы можете вообще этим заниматься. Ладно, когда это вредные для хозяйства кролики или, на худой конец, лиса либо волк, но тут-то несчастные зайцы... И при этом мы показываем их детям в зоопарке и говорим: «Посмотри, деточка, какие ушки».
Розэ оторвала взгляд от отрешенного лица Дженни и подлила себе кофе. Руки у нее слегка дрожали, и она не знала, отчего - от нарочитой неделикатности мистера Ким или от глубины глаз его дочери, в которые так хотелось смотреть снова и снова.
- Мэри говорит, что охота - это пережиток тех времён, когда мужчины рвались на войну. - Со смешком сказал Маркус. - А в мирное время им было нужно выплескивать лишнюю энергию, вот они и начали убивать бедных животных.
- Есть женщины, которые обожают охоту, - вставила Дженни, и мистер Ким едва заметно напрягся, словно она сказала что-то неприличное или бестактное.
- Ты же не обожаешь, - парировал он натянуто, и Дженни глянула на него.
- Я просто не хочу бессмысленных убийств, - она пожала плечами. - Человек - единственное животное, которое убивает не из сострадания или необходимости, а просто для собственной забавы.
- Коты обожают мучить мышей и жаб, - сказала Розэ. - И делают это ради забавы.
Дженни покачала головой, обводя краешек своей чашки кончиком пальца.
- Они делают это из-за охотничьего инстинкта, а это - для них - необходимость. Человек же убивает именно ради забавы. Если бы я жила во времена, когда мне пришлось бы казнить людей, то все эти казни были бы оправданы.
Розэ тут же вспомнила, как на турнире она представляла Дженни воительницей в чёрном костюме, с мечом и боевой раскраской на лице и не могла не признать, что Дженни бы пошло править войсками и казнить неугодных. Одно только надменно-величественное выражение ее лица могло бы повергать людей на колени, не говоря уж об опасно-низком голосе, которым она пользовалась, когда была в ярости.
- А разве можно вообще оправдать убийство? - спросила Розэ невинно, и Эдвард, сидевший в телефоне, поднял голову, прислушиваясь к их негромкому разговору.
- Сейчас вы начнёте обсуждать смертную казнь? - кисло спросил он, и Дженни улыбнулась, опуская ресницы, но промолчала, словно давая возможность ответить Розэ.
- Между прочим, 65% британцев поддерживает возвращение смертной казни, - многозначительно сказала Пак.
- А вы нет? - встрял Маркус, и Розэ решительно покачала головой.
- Ни в коем случае.
- Почему? - равнодушным тоном спросила Дженни, но Розэ распознала за ее ледяным вопросом искренний интерес.
- Потому что нельзя наказывать убийством за убийство, - пожала плечами Розэ.
Маркус положил вилку и оперся подбородком на переплетенные пальцы рук.
- То есть, по-вашему, если человек совершил страшное преступление, например, надругался над ребёнком, то его нужно посадить в тюрьму и всю жизнь кормить за счёт налогоплательщиков?
Розанна покачала головой.
- Этого я не знаю. Не знаю, как правильно поступить в этой ситуации. Но я твёрдо знаю, что убивать - не выход. И, кстати, в тех штатах Америки, где есть смертная казнь, уровень преступности ничуть не ниже, а даже выше.
- Да, потому что преступник предпочтёт убить жертву, чтобы она его не опознала, - согласился Эдвард. Мистер Ким едва заметно усмехнулся.
- Но ведь есть преступления, которые нельзя простить, - разгорячился Маркус.
- Вот вы, Розанна, вы же понимаете, что, если бы кто-то убил вашего ребенка или родственника, вы бы захотели отомстить! Кровь за кровь!
Розэ снова покачала головой.
- Возможно. Возможно, я бы даже сделала это. Но это не значит, что я была бы права. Убивая убийцу, я стала бы такой же, как и он. Где же здесь, спрашивается, правосудие?
- А что, по-твоему, правосудие? - вдруг спросила Дженни, но мистер Ким перебил ее:
- По-вашему, давая всем этим педофилам, убийцам и прочей мрази шансы жить после того, как они совершили тяжкое преступление, вы вершите правосудие?
Розэ посмотрела на него, поразившись тому, какой злобой дышало его обычно бесстрастное лицо:
- Ну давайте будем поступать так же, как делают в Саудовской Аравии - забивать женщину камнями, если ее изнасиловали или она вышла на улицу в шортах... Давайте отрубать руки за кражу или...
Она хотела добавить «вешать за однополые союзы», но не стала. Почему-то ей показалось, что лучше здесь не поднимать эту тему.
Мистер Ким, заметно успокоившись, усмехнулся.
- Это перебор, конечно, но некоторые вещи я бы у них перенял.
- Какие? - бесцветным голосом спросила Дженни, глядя куда-то в окно. Розэ заметила, что она сидит очень спокойно, не двигаясь, и поняла, что эта кажущаяся невозмутимость скрывает какие-то весьма сильные чувства.
- Когда-то в нашей стране действовал так называемый «Кровавый кодекс». По нему вешали за самые мало-мальские преступления, включая кражу рыбы или куска хлеба. Да, вы, молодежь, скажете, что это жестоко. Вы воспитаны в духе либерализма и гуманизма. Но порядок - главное для жизни. Твердый закон и обеспеченный властью порядок. В Англии казнили много невинных людей, да и виноватых тоже. Но зато у людей был страх.
- Страх чего? - Розэ поймала глубокий и грустный взгляд Дженни, направленный на неё.
- Страх перед правосудием. Человек знал - если он нарушит закон, он поплатится не чем-нибудь, а жизнью. И он думал перед тем, как что-то сделать.
- Если ему нечего было есть, он все равно крал, - возразила Розэ. Мистер Ким махнул рукой:
- Те, кто работал, никогда не голодали, юная леди. Во все времена так было и так будет. Чтобы что-то получить, надо это заслужить! Ничто не даётся бесплатно!
Розэ глянула на презрительно молчавшую Дженни и подумала: насколько же бестактным нужно быть, чтобы при своей дочери, живущей за твой счёт, говорить подобные вещи? Потом она подумала, что это был камень и в ее огород - вероятнее всего, мистер Ким считал ее легкомысленной искательницей богатого мужа. Но Дженни, к ее удивлению, промолчала, зато вмешался Эдвард:
- Твои радикальные взгляды, пап, всем известны. Хорошо, что поклонники не знают, что создатель самых красивых роз в мире, хочет вернуть «Кровавый кодекс». Давай никому не будем об этом говорить, хорошо?
Шутка Эдварда разрядила атмосферу. Разговоры о смертной казни и убийствах больше не поднимались, и сразу после завтрака мужская половина дома спешно засобиралась на охоту, а Дженни, Розэ и Мэри, стоя в холле, наблюдали за их отбытием. Прибежал откуда-то с улицы запыхавшийся Дастин и извинился за опоздание - он искал охотничьи сапоги. После этого Джон объявил, что транспорт подан, и все четверо мужчин, взвалив на плечи рюкзаки и застёгивая куртки, стали покидать дом. Чарли, как всегда, незаметно испарился после завтрака, и Розэ в очередной раз подумала о его странной роли в жизни семьи Ким.
Эдвард, раскрасневшийся от физической нагрузки, подошёл поцеловать Розэ и спросил, потеревшись носом о ее нос:
- Ты не передумала?
Понятно было, что это шутка, однако Пак услышала в его голосе искреннюю обиду, которую он потом - в этом девушка не сомневалась - ещё ей припомнит.
- Прости, - сказала она, даже не пытаясь выглядеть раскаявшейся, и нежно поцеловала Эдварда долгим целомудренным поцелуем. После этого все наперебой стали прощаться, желать удачи, хлопать дверями, и, наконец, когда охотники вышли и погрузились в джипы, Мэри приветливо кивнула Розэ и пошла наверх по лестнице. В холле остались только они вдвоём: Розэ и Дженни, задумчиво стоявшая поодаль у стены.
- Ну... - сказала Розэ, оборачиваясь к Дженни и неловко улыбаясь. - А у тебя какие планы на день?
Дженни неопределенно качнула головой. Сегодня ее длинные каштановые волосы были распущены и перекинуты на одну сторону, отчего черты лица казались нежнее и тоньше. Вообще вся она выглядела как-то мягко, особенно после того, как мистер Ким скрылся за дверями особняка.
- У меня есть... кое-какие дела, - произнесла Дженни неохотно, и Розэ услышала эту небольшую заминку в произнесённой вполголоса фразе и попыталась проигнорировать странное чувство разочарования, охватившее ее при мысли, что Дженни она до самого ужина не увидит. Конечно, она не ожидала всерьез, что Дженни захочет провести с ней этот пустой и долгий день, но надежда ведь умирает последней, и вот теперь надежда рассыпалась в прах.
- Ладно, - легко бросила Розэ и направилась к лестнице, чтобы подняться наверх.
- Стой, - вдруг окликнула ее Дженни и, когда Пак обернулась, медленно отделилась от стены и извлекла из кармана своих узких чёрных джинсов телефон. - Дай мне свой номер, пожалуйста.
И, видя лёгкое замешательство на лице Розэ, спокойно пояснила:
- Я буду заниматься твоей свадьбой, значит, нам нужно будет общаться.
Пока блондинка диктовала ей номер, она думала лишь о том, как это все-таки странно и необычно: Дженни Ким будет придумывать, какие цветы поставить на свадебный стол и кого куда посадить. Могла ли она представить это ещё пару дней назад? Могла ли подумать, что такое вообще возможно? И ещё она искренне не понимала, зачем это нужно Дженни, которая была богата и могла нанять десять организаторов свадеб, а не заниматься чем-то столь непоэтичным самой.
Наверное, вопреки словам Дженни, ей действительно скучно в этом огромном доме, из которого она не выезжала пять лет, вот она и взялась помочь брату и его непутёвой невесте.
Наверное...
Дженни набрала ее номер, и Розэ сбросила вызов, но не ушла, а осталась стоять возле лестницы, крутя в руках телефон под взглядом также стоящей на месте и словно ждущей чего-то Ким.
- Кстати, - вдруг сказала Розэ, поднимая глаза. - Утром ко мне приходила миссис Норрис.
Дженни невозмутимо смотрела на неё и никак не реагировала, однако Розэ заметила лёгкое движение горла, словно девушка сглотнула.
- Она извинилась за вчерашнее, и, как я понимаю, я должна поблагодарить тебя.
- Да, - спокойно сказала Дженни, убирая телефон в карман. - Я поговорила с ней утром.
В ее тоне не было гордости или бахвальства - она просто констатировала факт, словно в этом поступке не было ничего особенного.
Розэ опёрлась локтем на балюстраду лестницы.
- Я не ожидала этого, - сказала она, и Дженни пожала плечами. Ее красивое лицо казалось таким серьезным и задумчивым, что Розэ, хотевшая улыбнуться, проглотила это желание и спросила нечто неожиданное для самой себя:
- Зачем ты это сделала?
- Это было несложно.
Розэ вдруг отделилась от балюстрады и сделала несколько шагов по направлению к Дженни. Наградой ей было растерянное выражение лица и легкое движение, говорившее о том, что Ким пытается податься назад. Однако сзади была стена.
- Это не звучит, как очень хорошая причина, - сказала Розэ, делая ещё один шаг.
Дженни слегка приподняла подбородок, и видно было, что она нервничает.
- А я и не искала хорошую. Я просто сделала это.
Розэ остановилась в двух шагах от неё. Теперь они были совсем близко, и Пак явственно видела на лице Дженни Ким замешательство.
- И все-таки... - мягко спросила Розэ. - Зачем?
Дженни заметно расслабилась, из ее глаз ушло то настороженное выражение, которое появилось, когда Розэ начала приближаться.
- Ты станешь женой моего брата, - сказала она тихо, не отрывая взгляда от блондинки, и почему-то стало понятно, что говорит она не только о случае с миссис Норрис и том, что члены одной семьи должны защищать друг друга. И осознание этого было для Розэ как ушат холодной воды, а потому она слегка натянуто улыбнулась смотрящей на нее девушке и кивнула, будто ничего особенного не произошло.
- Ладно. Все равно спасибо. Никто прежде не делал для меня ничего подобного.
Дженни молча наклонила голову, как бы принимая ее благодарность, но не ответила. Розэ повернулась, чтобы уйти. У нее жгло в груди, и это чувство лучше было пережить в одиночестве, забившись куда-нибудь в угол.
- Постой.
Розэ посмотрела на нее через плечо, и Дженни слегка замялась.
- Если у тебя нет планов, то я после того, как закончу дела, собираюсь пострелять. У нас сломалась метательная машинка, и мне нужен партнёр, чтобы подкидывать тарелки. Хочешь пойти со мной?
Удивлённая донельзя, Розанна приподняла одну бровь.
- Значит, охоту и бессмысленные убийства ты отвергаешь, а стрелять согласна?
Дженни пожала одним плечом.
- Тарелки не жалко, и они не истекают кровью. К тому же это весело и не требует целый день шататься по лесу.
- Хорошо, - улыбнулась Розэ и показала Дженни зажатый в руке телефон.- Напиши мне, как закончишь.
Ким кивнула и ушла, оставив в воздухе запах своего парфюма, а в душе Розэ - смятение, однако, поднимаясь в комнату, Девушка вдруг поймала себя на том, что она снова напевает.
Время тянулось бесконечно. Эдвард без конца посылал Розэ фотографии леса и своих ног, до колен погружённых в болото, потом начал присылать убитых зайцев и красующихся перед объективом мужчин в оранжевых жилетках с окровавленными тушками в руках. Розэ прочитала ещё пятьдесят страниц «Террора», позвонила сестре, ответила Эдварду, затем написала Оливии, спросив, где та будет справлять Рождество, понаблюдала за рабочими, украшающими елку под ее окном, затем снова написала Лив.
Рози:
Эй, куда пропала?
Лив:
Я тут. Занята немного. Собираюсь с Джейсоном на Рождество к его родителям.
Оливия выросла в детском доме, родных у нее не было, и обычно Розэ всегда приглашала ее к себе на Рождество, но в этом году Пак «вильнула хвостом», как выразилась Лив, так что весьма кстати оказалось то, что у нее появился Джейсон.
Рози:
Ого)) с родителями просто так не знакомят, готовься к предложению))
Лив:
Не заводи меня, сучка, я и так в панике! Не знаю, что надеть.
После этого Оливия прислала Розэ одно за другим три селфи: на первом она стояла перед зеркалом в своём обычном готическом наряде - чёрные брюки, чёрная же рубашка и сверху чёрная расстегнутая жилетка, на втором брюки сменились невероятно короткой юбкой, едва прикрывавшей зад, на третьем Оливия вообще была в одном нижнем белье.
Лив:
В чем я буду лучше смотреться?
Рози:
Определенно в одних трусах ты станешь королевой вечера))
Лив:
Да иди ты. Это я от волнения прислала.
Рози:
Надень то платье, в котором ты была на корпоративе в прошлом году!
Лив:
Фууу...
Рози:
Оно скромное, и хорошо смотрится. Не спорь! Я лучше тебя знаю, как изображать пай-девочку! Только этим тут и занимаюсь.
Лив:
Ладно. Сейчас примерю. Кстати, о пай-девочках, как вчерашний ужин у Дженни?
Розанна замялась. Нужно было соврать, написав «нормально, без происшествий», но, видно, Ким-Хаус что-то делал с ее мозгами, потому что сегодня врать у нее никак не получалось.
Рози:
Странный был ужин.
Лив:
Опять Дженни?
Рози:
Почему ты все время спрашиваешь о Дженни, а не об Эдварде?
Лив:
Потому что про Эдварда я все знаю, а про Дженни нет), а еще ты смешно бесишься. Выкладывай.
Рози:
Мне вчера нагрубила экономка, и Дженни утром отчитала ее. Та пришла и извинилась.
Лив:
Дженни отчитала экономку? За то, что та тебе нагрубила?
Рози:
Тебе не кажется, что это странно?
Лив:
Это не странно, а безумно круто!.
Розэ уже собиралась ответить Оливии, что ничего крутого в этом нет, а есть нечто выходящее за рамки, как вдруг рядом с сообщениями от подруги появилось новое, с незнакомого номера.
+44-7871234567:
Ты занята?
Розэ мигом поняла, кто этот неизвестный - она не сохранила номер Дженни, но это была определенно она.
Рози:
Переписываюсь с подругой.
Дженни:
Это значит - да или нет?
Пак хмыкнула.
Рози:
Это значит, не очень)
Дженни:
Я почти закончила, так что надень что-нибудь потеплее и приходи к выгону через десять минут.
Рози:
Хорошо.
Дженни:
Не заблудишься?
Рози:
Нет, мэм.
Рози:
Лив, прости, мне надо бежать, меня Дженни ждёт на выгоне. Стрелять будем. И надень то платье, серьезно.
Лив:
Чегооо? Ты бросаешь меня ради другой женщины? Предательница!
Рози:
Именно так)) целую, позже напишу) и надень то платье!
Она мельком глянула в окно, натянула теплый свитер, куртку, ботинки, замотала шею шарфом и, перепрыгивая через ступеньку, побежала вниз. Десять минут, отпущенные Дженни, ещё не истекли, но сил ждать у Розэ больше не было. Она рывком открыла входную дверь и натолкнулась на невозмутимого Чарли, шедшего откуда-то и прижимающего к себе небольшой свёрток.
- Простите, - смазанно извинилась Розэ, и, стремясь скорее уйти от его пронизывающего взгляда, которым он сверлил ей спину, побежала по дорожке к саду.
День был ясный, с ветерком, и Пак даже показалось, что солнце греет, хотя стоял декабрь, и дни становились все холоднее. Но, возможно, дело было не в солнце, а в том, что ее будоражила предстоящая встреча с Дженни, и она вообще ничего не чувствовала, кроме ослепительной и горячей радости, которая грела лучше, чем любая звезда.
На выгоне, представлявшем из себя несколько акров холмистой почвы, все тот же конюх Питер, добродушно улыбаясь, прилаживал на склоне какую-то затейливую машинку с длинным раструбом - видимо, это и был метательный аппарат для спортивной стрельбы. Приглядевшись, Розэ увидела спускающуюся с холма Дженни, слегка увязавшую в чавкающей почве, одетую, в отличие от вчерашнего дня, не в изящную узкую куртку, а в длинный стёганый пуховик и смешную вязаную шапку с длинной кисточкой на конце. Волосы ее уже были убраны, а в руках Дженни несла, прижимая к себе, небольшую желтую сумку.
Розэ, остановившись возле изгороди, помахала ей рукой. Спустившись с холма, Дженни издали кивнула Питеру, продолжавшему чертыхаться над аппаратом, и подошла к Розэ. Ее глаза весело блестели, ноздри раздувались, а ещё она слегка запыхалась, и Пак сочла это очаровательным. Вообще все в Дженни Ким казалось ей очаровательным, и Розэ подумала, что скоро у неё разовьётся настоящая мания - когда хочется изучать человека как произведение искусства, заключить под стекло и без конца им любоваться.
- Пойдем, - кивнула Дженни, и они, спотыкаясь на неровностях, пошли к Питеру: Розанна впереди, а Дженни чуть сзади, отставая на два шага.
- Мисс Ким, никак он не хочет сам стрелять, - сокрушенно сказал Питер, увидев их, выпрямляясь и слегка пиная носком разношенного сапога метательный аппарат. Дженни положила на снег рядом с машинкой свою спортивную сумку и кивнула.
- Ничего, я уже в курсе. Мы и сами справимся. Спасибо, Питер.
- Сами будете управлять? - непонимающе переспросил мужчина, и Дженни нетерпеливо кивнула.
- Да, я умею им пользоваться. И заряжать умею.
Мужчина слегка наклонил голову, глянул на стоящую рядом Розэ и долго медленно брел вверх по склону, пока не скрылся за гребнем холма. Дженни наклонилась и достала из сумки два одинаковых черных пистолета, похожих на те, что Розэ видела в фильмах про полицейских.
- Держи, - она протянула один Пак, и та взяла его, слегка опустив вниз руку от неожиданной тяжести оружия.
- Это настоящий?
Дженни покачала головой и улыбнулась.
- Нет, спортивный. Но он тоже может травмировать, так что осторожнее. Давай, я заряжу его. И возьми очки, - Дженни кивнула на сумку, и Розэ увидела, что сверху на ней лежит две пары пластиковых прозрачных очков для стрельбы.
- Мне тоже достань, - попросила Дженни, которая в этот момент заряжала пистолет, ловко вкладывая пули в магазин, что сопровождалось однообразно-приятными щелчками.
Розэ подала ей очки. Ей почему-то стало жарко, и она размотала свой шарф, который Лиса подарила ей на прошлое Рождество.
- Не замёрзнешь? - насмешливо спросила Дженни, глянув, как Розэ, не ограничившись шарфом, расстегивает парку и с наслаждением подставляет разгоряченные щеки ветру.
- Сегодня теплее, чем вчера, - сказала девушка, забирая у неё из рук заряженный пистолет.
Дженни ничего не ответила, а сунула свой пистолет в карман пуховика и подошла к метательной машине. Немного повозившись с ней, она подняла голову и взглянула на Розэ, которая стояла поодаль, вертя пистолет в руках.
- А стрелять ты умеешь? - вдруг насмешливо спросила она, и Пак услышала за этой фразой вчерашнее «я не умею готовить». Дед как-то учил ее стрелять из своего пистолета, однако это было так давно, что Розэ почти ничего не помнила, но неужели же она не сможет выстрелить по летящей тарелке?
- А что тут сложного? - она поудобнее взяла пистолет и прицелилась в воздух. Дженни с усмешкой покачала головой.
- С предохранителя сними.
Туше, Рози. Твои попытки казаться крутой перед этой девушкой терпят крах одна за другой.
- Я сейчас выпущу тарелку, а ты прицелься вон туда и жди, - сказала Дженни, отрегулировав машину и направив ее под углом шестьдесят градусов в воздух, а Розэ все стояла к ней спиной, вытянув руку, ждала, и ей казалось, что Дженни целую вечность не может нажать на кнопку запуска. Рука снова чуть подрагивала, и это нервировало Розэ.
- Внимание! - твёрдый голос Дженни раздался сзади, и что-то щелкнуло. - Пли!
Оранжевый снаряд-тарелка полетел вверх и вбок, Дженни чертыхнулась, а Розэ, конечно же, никуда не попала, но по ее собственным ощущениям пуля пролетела где-то совсем близко от тарелки, и она счастливо улыбнулась, повернувшись к стоявшей возле аппарата Дженни. Та кивнула.
- Я плохо прицелилась, давай снова.
- А можно скорость поменьше сделать? - спросила Розэ, и Дженни, улыбаясь, покачала головой.
- Нет, но у тебя и так хорошо получается, - похвалила она, и Розэ вдруг почувствовала себя льдом, на который плеснули кипятка. Внутри растекалось невозможное, сладкое тепло, и она прокляла себя и свою слабость. Нельзя же, нельзя, нельзя так реагировать на простые слова одобрения, пусть они и исходят от той, которая почти никогда не улыбается и никого к себе не подпускает, и пусть она произносит их с таким мягким голосом, что хочется купаться в этой мягкости, как в пухе, все равно возьми себя в руки и не думай, что за этим стоит что-то большее, Розанна!
Пак отвела взгляд от Дженни, кивнула и вытянула руку ещё раз, готовясь стрелять.
- Готова?
- Угу.
Ким наклонилась к аппарату, чтобы выпустить тарелку, но почему-то не сделала этого. Она вдруг отпустила ручку машинки и направилась прямо к Розэ.
- Ты неправильно держишь пистолет, - сказала она, протягивая руку, и голос ее прозвучал как-то подозрительно хрипло. Розэ замерла на месте. Дженни была так близко, что Пак чувствовала запах ее духов - или это был запах самой Дженни, свежий и тонкий, - и видно было каждую черточку на ее лице, гладкую загорелую кожу, неправдоподобно розовые губы, мягкие, слегка приоткрытые, так что заметен проблеск белых зубов.
- Могу я...?
- Да, - выдохнула Розэ, осознавая, что Дженни только что попросила разрешения дотронуться до неё. Это было так неожиданно и волнующе, что она потеряла дар речи.
Дженни протянула руку, обхватывая запястье Розэ, и тёплое прикосновение заставило обеих одновременно вздрогнуть.
- Если будешь выворачивать руку, - сказала Дженни низким тихим голосом, - то отдача собьёт прицел.
Розэ молча смотрела на длинные пальцы, нежно обхватившие ее кисть. Продолжая удерживать Пак, Дженни сделала совсем маленький шаг к ней и вдруг коснулась грудью спины девушки. Горячее дыхание обожгло обнаженную шею и часть щеки Розэ. Это уже было слишком. Отклик тела на это простое прикосновение настолько ошеломил Пак, что она дернулась в сторону, лишь потом осознав, как это выглядит со стороны.
- Черт!
Ругательство повисло в воздухе, резко оборвав прикосновение, Дженни сделала шаг назад, покидая личное пространство Розэ, а ее глаза мгновенно стали ледяными.
- Прости, - сухо сказала она и сглотнула: Розэ видела, как волна прошла по ее длинному горлу.
- Нет... - пробормотала Пак. - Все в порядке.
Но Дженни ее уже не слушала. Повернувшись, она бросила через плечо:
- Не выворачивай руку.
И пошла к метательной машине. Розанна, вся дрожа, смотрела ей вслед.
Какая же ты дура, Пак! Дура, дура, дура! Неловкая, неуклюжая и глупая!
- Готова? - резкий голос Дженни донёсся до неё как сквозь толщу воды. Она совсем не так говорила с ней только что, когда объясняла, как держать пистолет. Дженни умела делать свой голос нежным и чистым, словно ручеёк. Но не сейчас. Сейчас в нем отчетливо звучал скрежет металла. Розэ прокляла себя и свои рефлексы.
- Д...да, - неуверенно сказала она и подняла руку, которая слегка дрожала. Блондинке казалось, что на ее спине остались отпечатки прикосновения мягкой груди Дженни, и это не давало ей покоя.
Громкий звук выпускаемой тарелки прорезал воздух. Розэ выстрелила и, естественно, промахнулась. Дженни слегка приподняла подбородок, и, оборачиваясь, Пак увидела в ее глазах разочарование.
- Прости, - сказала она, пожимая плечами. Дженни молча кивнула, но видно было, что она слегка злится.
- Продолжим? - равнодушно спросила Ким, и Розэ поняла, что если сейчас она ничего не сделает, то все, чего они достигли с таким трудом за эти дни, будет упущено навсегда.
- Если бы ты могла показать мне ещё раз, - сказала она, поднимая руку с пистолетом.
Дженни молча смотрела на неё.
- Но ты вырвалась, когда я подошла близко, - сказала она несколько секунд спустя, и непонятно было, что она ощущает, ее голос звучал скорее растерянно.
- Я... - начала Розэ, намереваясь придумать какую-нибудь банальную и очевидную ложь, вроде «я социопат» или «я боюсь щекотки», но потом передумала и решила сказать правду. - Я не знаю, почему вырвалась, - закончила она, глядя на Дженни.
- Не любишь, когда к тебе прикасаются... посторонние? - в голосе Дженни была одна сталь, но Розэ распознала за ней что-то иное. Она молча смотрела в глаза Ким, понимая, что сейчас скажет нечто, что говорить ну никак нельзя, и тем не менее собираясь это сказать.
- Раньше у меня не было таких проблем, - с нервным смешком сказала она. Дженни оставила машинку и сунув руки в карманы пуховика, сделала пару шагов навстречу.
- Раньше не было? - переспросила она, неотрывно глядя на Розэ, и у той зашумело в ушах.
- Раньше не было.
Дженни сделала ещё один шаг, и внутренности Розэ занялись огнём. Взгляд Дженни, такой изумрудный на ярком свету, заставлял ее ноги подгибаться.
- У меня руки дрожат, когда ты рядом, - вдруг сказала Розэ, глядя прямо на неё, и Дженни застыла на месте. Несмотря на то, что сердце Розэ билось как сумасшедшее, где-то в горле, вид растерянности, появившейся на мгновение на лице Дженни, не мог не радовать. Розэ заметила, что в глазах ее мелькнуло что-то новое, чего раньше никогда не было. Но она не отвела взгляд.
- Так продолжим? - беспечно спросила она, поднимая брови. Дженни, казалось, все ещё пребывавшая в состоянии шока, прочистила горло и подошла к ней.
- Что мне делать? - спросила Розэ, протягивая ей руку с пистолетом. Дженни посмотрела на эту руку и немного нерешительно подняла свою, словно не решаясь коснуться.
- Держи ровно, - наконец, сказала она хрипло, и Пак не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на ее губы.
Дженни прикоснулась к ее запястью, затем обхватила всю кисть ладонью. Простое соприкосновение рук отдалось во всем теле Розэ, и она не смогла удержаться от вздоха. Дженни, стоящая почти вплотную, медленно перевела взгляд с пистолета на Розэ. Теперь они были так близко, что блондинка могла ощущать морозное дыхание Дженни, вырывающееся из ее полуоткрытых губ.
Обе застыли. Взгляд Дженни скользнул по лицу Розэ и остановился на ее губах.
Господи, подумала Пак, не отрываясь, глядя на красивое лицо рядом с собой. Она всего лишь смотрит, а я не могу дышать. Всего лишь смотрит!
Ее словно пронзало раз за разом какое-то невыносимо сладкое чувство, концентрирующееся где-то в районе сердца и спускающееся ниже, все ниже, пока мучительно не заныло в низу живота.
- Розэ, - тихо сказала Дженни, поднимая взгляд вверх, и Пак вся потянулась к ней...
- Хей! - громкий женский окрик заставил их рефлекторно отпрыгнуть друг от друга. Лицо Дженни, такое беззащитное и полное чувств секунду назад, тут же стало привычной бесстрастной маской. Розэ всю трясло, между ног пульсировала сладкая боль, а глаза будто заволокло туманом. Никогда ещё не чувствовала она себя так странно и невыносимо прекрасно одновременно.
- Вот вы где!
Мэри Хартфорд, неуклюжая и толстая в своём огромном бесформенном пуховике, спускалась по склону холма, махая им рукой, и, глядя на затылок отвернувшейся от нее Дженни, Розэ испытывала ни с чем не сравнимое чувство разочарования. Ей хотелось взять Ким за руку, развернуть, увидеть в глазах то самое снова, но Мэри была совсем рядом, а от прямой спины Дженни словно исходило предупреждение «НЕ ТРОГАТЬ!».
- Ой, девочки, а я вас искала! - кудахтала Мэри, отдуваясь после быстрого спуска. - В доме такая скукота, персонал готовятся к ужину, а я решила - дай-ка с вами прогуляюсь. Вы же не против?
Ее добродушное лицо сияло искренней и приятной улыбкой, но сейчас Розэ готова была убить эту женщину.
- Нет, конечно, - голос Дженни, видимо, натянуто улыбнувшейся, звучал как-то глухо, словно горло у нее сдавило. - Только мы стреляем, и у меня нет третьего пистолета.
Она пожала плечами, все ещё стоя спиной к Розэ.
- Да я не любитель стрелять, но с удовольствием посмотрю, - сказала Мэри, переводя взгляд на Пак, которая все ещё стояла с пистолетом в опущенной руке и пыталась привести в порядок дыхание. - Розэ, вы тоже стреляете? А как же ваш пацифизм?
И она, довольная тем, что ловко поддела Пак, добродушно засмеялась, откидывая голову назад так резко, что с нее свалился капюшон.
Розэ не ответила, она молча смотрела, как Дженни идёт к метательной машине, проверяет заряд, готовится нажать кнопку, медленно поднимает глаза, глядя на стоящую поодаль Розанну, и взгляды их перекрещиваются, а рядом с Розэ стоит Мэри и что-то говорит, говорит, говорит, но ни одна из них ее не слушает.
***
*Голланд - марка ружей
*Эдгар Дега - французский живописец