11
В подарок 6 глава вам на сегодня. А вообще, комментарии мотивируют😉
***
Ужин накрыли в столовой, и, едва часы пробили семь, в тот же миг отворились широкие двухстворчатые двери и вошла величественная миссис Нортон (так, кажется, ее звали) со словами:
- Мистер Ким, ужин подан.
- Спасибо, - благодушно кивнул мистер Ким, и все, кроме Дженни и Дастина, поднялись с мест, разминая слегка затёкшие от часового сидения ноги.
- Вы идёте? - спросил мистер Ким у продолжавшей шептаться парочки, а Розэ глянула на Дженни, которая допивала уже третий бокал вина и продолжала внимательно слушать говорившего вполголоса Дастина. Реакция на его вопрос слегка запоздала, ибо молодые люди были столь увлечены беседой, что не замечали ничего кругом.
- Идём, - Эдвард взял Розэ за локоть, и она не успела услышать, что ответили Дастин с Дженни на вопрос мистера Ким.
После обсуждения охоты беседа в гостиной перетекла в иное русло: Эдвард рассказывал отцу про свою новую работу, мелькали слова «коммуницировать», «стратегия», «битуби» и «оптимизация», Маркус, который, как оказалось, тоже имел отношение к империи Ким, поддакивал и предлагал свои варианты развития компании, и даже мрачный Чарли вставил пару фраз, когда Эдвард пожаловался на недостаточное обеспечение безопасности в офисе. Голос у Чарли оказался гулкий и низкий, будто из бочки, и говорил он внушительно, взвешивая каждое слово.
Розэ откровенно скучала, однако второй, а потом и третий стакан виски помогли ей немного расслабиться. Эдвард, который долго не отпускал ее руку, держа ее на колене, порой сочувственно взглядывал на невесту, явно желая перевести разговор на что-то интересное всем присутствующим, однако прервать отца не решался, а парочка напротив продолжала увлечённо что-то обсуждать, не обращая внимания на остальных. Розэ заметила, что мистер Ким несколько раз с одобрением посматривал на дочь и ее кавалера, и ее неизменно коробило от этого молчаливого участия в их беседе.
Папочка рад, что его дочка делает все, как он хочет?
Невероятная пошлость этой фразы, против воли прозвучавшей в голове Розэ, ошеломила ее саму, но, глядя на Дженни с Дастином, которые ворковали, словно голубки, на своём диване, она готова была и не такое подумать. Как же это мерзко - подкладывать свою взрослую дочь под молодого человека, подходящего ей во всех отношениях, только потому, что это даст ей статус замужней девушки, а с него, отца, снимется груз ответственности за то, что ее жизнь не сложилась. Весь этот мир полон денег, фальши, жадности и притворства, и ещё обиднее, что Дженни, кажется, ничуть не чувствует себя уязвлённой или обиженной. Словно ей нравится быть послушной воле отца и делать все для его одобрения. Розэ чувствовала себя так, будто попала в дурной викторианский роман, в котором старые девы подкладывались под выгодных женихов также легко, как салфетки на стол во время обеда, завтрака и ужина, и ее бесило, что Дженни никак не подходила под определение «старой девы», а это значило, что внутреннее чутьё Пак в Ким-Хаусе дало нехилый сбой.
Когда напольные часы с ангелочками и луками на фасаде начали бить, возвещая ужин, Розэ даже испытала облегчение, потому что с каждым мигом, проведённым в этой комнате, ей становилось все душнее, будто кто-то положил руку ей на грудную клетку и неумолимо, медленно придавливал ее, лишая дыхания и оставляя на долгие часы биться в агонии без воздуха и надежды.
Она с усилием отвела взгляд от Дженни и Дастина, склонившихся друг к другу, и последовала за Эдвардом в ярко освещенную столовую, где уже блистал начищенным фарфором шикарно накрытый стол: здесь были канделябры с горящими свечами, букеты свежих цветов в вазах и множество различных блюд, при виде которых у Розэ, выпившей больше нужного, разыгрался зверский аппетит.
Мистер Ким сел за стол на своё привычное место, рядом с ним опустился Маркус, а напротив оказались Эдвард и Розэ. Едва они сели и разложили салфетки на коленях, как в столовую вошла довольно привлекательная женщина лет сорока пяти, пухленькая и чрезвычайно обаятельная, с короткими, умело уложенными волосами, одетая, как жена политика - в костюм, состоящий из юбки до колена и строгий пиджак синего цвета. Это оказалась жена Маркуса, Мэри Ким, она извинилась за опоздание, приветливо улыбнулась Розэ, когда их представили, а потом села рядом с мужем. Таким образом, когда появились Дженни и Дастин (Розэ уже в красках представила себе, как они страстно целуются в оставленной всеми пустой гостиной), все места напротив оказались заняты, и Дженни пришлось сесть рядом с Пак.
Пришлось, что за дурацкое слово. Просто другого места не было, и Розэ сразу поняла, что ей невероятно повезло: не придётся видеть лицо Дженни в тот момент, когда Эдвард скажет о помолвке. Она также заметила, что Чарли куда-то испарился, и подумала, что, вероятно, его дружба с мистером Ким не включала в себя совместное принятие пищи. Это было странно, но в Ким-Хаусе странным было абсолютно все.
Нервно сжав рукой сверкающую вилку, Розэ почувствовала лёгкий запах духов Дженни, опустившейся на соседний стул, и неосознанно выпрямила спину, желая казаться выше, а потом медленно облокотилась на спинку стула Эдварда, ища его тепла. Наверное, это выглядело так, будто она отодвигается подальше от Дженни, но Розэ и так было не по себе от того, что скоро произойдёт, а теперь, оказавшись в непосредственной близости от Дженни, она и вовсе растерялась. Спасло ее только то, что стали подавать ужин, и началась суета с выбором, кому что положить и кто что будет пить (Пак снова попросила виски, хотя и понимала, что четвёртый стакан будет лишним).
Когда все бокалы были налиты, еда разложена, и шум утих, Эдвард, не теряя времени, поднялся со своего стула, и лицо его было таким официально-серьёзным, что Розэ поняла: тот миг, которого она так боялась, наконец, настал.
Она смотрела в надменное лицо сидевшего напротив мистера Ким, видела его холодные глаза и пальцы, легко постукивавшие по ножке бокала, добродушные улыбки Маркуса и его жены, ощущала запах духов Дженни, двигавшейся рядом, слышала стук крови в своих ушах и замирала от страха.
- В общем, - немного неловко начал Эдвард, поднимая бокал. - Я рад, что мы тут все собрались, потому что у меня...
Он замолчал и мягко посмотрел на Розэ, которая, неестественно выпрямившись, сидела рядом с ним, опустив правую руку на колено, под стол, и накрепко сжав ее в кулак, чтобы никто не видел этого свидетельства ее волнения. Потом до неё дошло, что рядом сидит Дженни и она может видеть эту руку, и Розэ, стиснув зубы, заставила себя медленно и постепенно разжать ее.
Вот так. А теперь уложи ее тихонечко на колено и пусть лежит себе не двигаясь.
- Точнее, у нас... есть объявление.
Лицо мистера Ким слегка вытянулось, а Маркус глянул на Розэ все с той же непонимающей улыбкой и вопросом в глазах. Розанна затаила дыхание. Рука снова сжалась.
- Мы с Розэ обручились этим летом, - сказал Эдвард и поднял бокал ещё выше. - И мы хотели вам об этом сообщить. Мы собираемся пожениться.
Сначала за столом воцарилась тишина, да такая громкая и пронзительная, что Розэ могла бы поклясться, что она слышит стук собственного сердца, колотящегося о грудную клетку. Потом одновременно заговорили Маркус и его жена, и это слегка разрядило обстановку.
- Эдвард, поздравляю!
- Это так неожиданно!
- И вас поздравляю, мисс...?
- Розэ, - машинально отозвалась блондинка, чокаясь с протянувшей ей бокал Мэри, а потом с Маркусом. Она не отрывала взгляда от мистера Ким. Всего на секунду на его лице появилось выражение, которого Розэ так отчаянно боялась, но он его скрыл, улыбнулся - конечно, натянуто - и посмотрел на Дженни - Розэ это знала, потому что Дженни сидела рядом с ней, и, вероятно, она тоже посмотрела на него, а потом мистер Ким отвёл взгляд от дочери и присоединился к чоканью бокалами.
- Это и правда неожиданно, - сказал он медленно и спокойно, и Пак поймала на себе странный взгляд его темных глаз. - Поздравляю!
- Спасибо, - сдавленно ответила она и отпила большой глоток виски.
- Поздравляю, Эдвард, - голос Дастина, сидевшего справа от Дженни, вырвал ее из оцепенения. Эдвард перегнулся через Розэ и чокнулся с Дастином и Дженни. Розэ, наконец, позволила себе посмотреть на свою соседку. Дженни тоже протянула бокал, прикоснулась им сначала к стакану Эдварда, потом к стакану Розэ, и по ней нельзя было сказать, рада она или нет, лицо оставалось бесстрастным.
- И когда же вы решили пожениться? - подал голос мистер Ким, едва все выпили, сели, неловко откашлялись и посмотрели друг на друга. Розэ осторожно скосила глаза вправо и увидела рядом с собой на столе две изящные руки с длинными пальцами, которые сначала держали нож и вилку, затем положили их, уперлись ладонями о стол, а потом пальцы левой стали тихо барабанить по белоснежной скатерти. И они, эти изысканные руки, были словно две книги, по которым можно было читать все, что так искусно прятало лицо. Розанна никогда прежде не видела таких красивых рук, однако в тот момент она думала не об их красоте, а о том, что узнала бы эти руки из тысяч других - настолько хорошо они подходили их обладательнице. Да, эти прекрасные, нервные руки с тонкими пальцами, с аккуратным маникюром, но без лака, лежали теперь рядом, и нетрудно было по ним угадать выражение лица Дженни.
Голос говорившего Эдварда отвлёк Розэ от созерцания пальцев его сестры, и она перевела взгляд на жениха.
- Мы решили пожениться летом, в Каннах, - ответил он отцу. Тот поднял темные брови.
- Значит, уже почти полгода прошло. Что ж молчали?
Эдвард слегка замялся, а мистер Ким взглянул на Розэ, словно вопрошая. Та пожала плечами.
- Мы не хотели торопить события, - сказала она просто и снова покосилась на руки Дженни, которые все так же спокойно лежали на скатерти возле тарелки.
- Хм, - ответил мистер Кис и отправил в рот кусочек артишока. - Вот как.
Было непонятно, осуждает он их решение скрыть от всех помолвку или одобряет его, и это ужасно раздражало, потому что Розэ терпеть не могла людей, по которым нельзя было сказать, что они чувствуют.
- Когда вы собираетесь пожениться? - спросил добродушно Маркус, поставив на стол свой бокал.
- Думаю, весной, Рози хочет, чтобы было тепло, - отозвался Эдвард, отправляя в рот салат.
Розэ никогда не говорила, что хочет выходить замуж весной, и ее слегка удивило это уверенное высказывание, однако она промолчала. Они вообще мало обсуждали свадьбу, Эдвард лишь сказал, что «некуда спешить», и она согласилась, потому что выйти замуж означало, что нужно выбрать квартиру, потом съехаться, подумать о том, где они проведут свадьбу и медовый месяц, а оба так сильно устали за осень, что легче было отложить эти мысли в долгий ящик и подумать на досуге, который все никак не наступал.
- Вы должны сыграть свадьбу здесь, в Ким-Хаусе, - сказала Мэри, блестя глазами. - Мы с Маркусом тоже женились в мае, и это было великолепно. Столько цветов!
Ее широкоскулое упитанное лицо сияло так, словно она искренне радовалась тому, что Розэ и Эдвард женятся. Это было странно, учитывая, что Розанна она видела впервые в жизни. Вероятно, подумала Пак, некоторым женщинам все равно, чья свадьба, лишь бы кого-нибудь поженить. Странная романтическая уверенность, что свадьба - это счастливый конец, и за порогом этого события не бывает зла, горя и расставаний.
- Я согласен, - сухо сказал мистер Ким. - Все равно газетчики узнают, так что будет лучше, если вы поженитесь здесь.
Он словно бросил тень на радостное высказывание Мэри, однако Розэ не была удивлена.
Эдвард бросил быстрый взгляд на невесту.
- Я не против, - сказал он. - Мне вообще все равно, где, лишь бы это произошло. А ты что думаешь, милая?
Розэ покосилась на молчаливые руки рядом с собой и увидела, что они пришли в движение. Одна из них взяла вилку, другая нож, и теперь, двигаясь ровно и спокойно, Дженни отрезала кусочек мяса, готовясь отправить его в рот. Странно, но эти руки успокаивали ее, будто бы от них исходила некая внутренняя сила, и, казалось, пока они так безмятежно делали своё дело, в этом мире все было в порядке.
- Я не против, - сказала Розанна с воодушевлением, которого не ощущала. Ей тоже было все равно, где играть свадьбу. Потом она подумала об Оливии, Джейсоне, Джису, Лисе и дедушке здесь, в Ким-Хаусе, и отогнала эти мысли. У них ещё есть время все взвесить и принять решение.
- А где вы будете жить? - строго спросил мистер Ким, и Маркус рядом с ним едва заметно усмехнулся.
- В Лондоне пока что. Розэ проходит обучение в интернатуре, а мне нужно разобраться с этим отделом, который все время барахлит.
- Ну, не будет же он все время барахлить.
Потек разговор о фирме, и Розэ, наконец, смогла поесть, не ожидая в любой момент вопросов от мистера Ким, которые напоминали меткие и болезненные уколы в самое сердце. Единственное, к чему она прислушивалась во время еды - это легкая болтовня сидящего рядом с Дженни Дастина, однако он говорил так тихо, что Розэ могла уловить лишь отдельные слова, а Дженни и вовсе молчала.
- ...нужны ему... - уловила она один раз.
- ...слишком откровенно... - второй.
Понять суть их разговора не представлялось возможным, и Пак приказала себе вообще перестать это делать, потому что было нечто ненормальное в ее одержимости узнать о Дженни Ким хоть что-то, подслушивая ее разговор с любовником. В том, что они с Дастином любовники, Розэ уже не сомневалась.
- Я не стану продавать ее, - послышался тихий шепот рядом, и Пак вздрогнула от неожиданности. Она повернула голову, взглядывая на соседку, но, к счастью, Дженни не смотрела в ее сторону. Она увидела, как Дастин ласково улыбнулся и похлопал Дженни по руке, а потом удержал ее ладонь своей дольше обыкновенного. Охваченная острым болезненным чувством, Розэ отвернулась от влюблённых.
- ...будем думать и решать... - заканчивал фразу мистер Ким, и Розэ наткнулась на его колючий взгляд. Она понадеялась, что он не заметил ее осторожного подглядывания за Дженни.
- А вашей семье вы сказали, Розэ? - он впервые назвал ее по имени (видимо, помолвка все же сыграла свою роль), но тон его не изменился, оставшись таким же жестким.
- Пока нет, - коротко отозвалась Пак, приканчивая виски. Интересно, где эта молчаливая миссис Нортон? Ей бы не помешал ещё один стаканчик.
- Значит, мы первые узнаем о вашей свадьбе?
Эдвард взглянул на отца, потом на Розэ.
- Пап, мы же говорим - не хотели торопиться. Вот вернёмся после Рождества и все им скажем.
- Я сказала подругам, но семье пока нет, - вдруг вклинилась Розэ, и взгляд мистера Ким стал заинтересованно саркастичным.
- Интересно, почему?
Розанна поняла, что стоит за его вопросом. Он хотел услышать правду - нет, он уже знал правду - что Розэ не решилась сказать сестре и деду о свадьбе, потому что боялась их реакции, потому что, когда хочешь выйти замуж, то бежишь семье навстречу и кричишь об этом, а не таишь в себе полгода, взвешивая и прикидывая, как лучше сообщить о своей помолвке.
- А кто ваши родители, Розанна? - спросил вдруг Маркус с неподдельным интересом, спасая Розэ от неудобного вопроса, и девушка, вздохнув, начала опять тот светский разговор, который ведут люди, мало знакомые друг с другом, но вынужденные либо есть вместе, либо столкнуться где-то по работе, и беседовать, чтобы убить время и заполнить паузы: «моя мама - врач и мы с ней редко общаемся, сестра тоже врач и мы вдвоём» и «о, как интересно»...
Ужин продолжался до восьми, и Розэ насчитала в себе уже пять порций виски, отчего ее голова была слегка туманной. Впрочем, виски наливали всего на палец, и напиться от такого количества было невозможно, к тому же она заметила, что все остальные за столом, хотя и пили довольно много, но не выглядели даже охмелевшими - вероятно, привычка употреблять алкоголь за ужином давала о себе знать. У неё же такой привычки не было, а потому лёгкий шум в голове сбивал с толку и не давал сосредоточиться.
После ужина все разошлись: Дженни с Дастином удалились куда-то в левое крыло дома, где Розэ ещё не бывала, мистер Ким и Маркус с женой пошли обратно в гостиную (Розэ не сомневалась в главном предмете их будущих семейных обсуждений), а Эдвард с Розэ остались стоять в холле, глядя друг на друга слегка растерянно и одновременно радостно: так бойцы, уцелевшие в битве, смотрят на своих выживших товарищей.
- Ну видишь, - Эдвард привлёк Розэ к себе на грудь и ласково поцеловал в висок. - А ты боялась. Все прошло прекрасно. Отец не выгнал нас и не лишит меня наследства.
Пак отдалась теплу его рук и закрыла глаза.
- Тебе легко говорить, - сказала она, утыкаясь лицом в плечо Эдварда, пахнувшее дымом сигар и мужской туалетной водой. - А я поседела во время этого ужина.
Эдвард ласково поцеловал ее в макушку.
- Самое страшное позади, так что пошли наверх, возьмём купальники - и в сауну. Тебе нужен хороший длинный сеанс массажа.
- Массажа? - Розэ откинула голову назад и посмотрела в улыбающееся лицо Эдварда. - Ты мне сделаешь массаж? А умеешь?
- Конечно, сделаю, - отозвался Эдвард, наклонился и поцеловал Розэ в губы легким целомудренным поцелуем. - А потом мы с тобой вернёмся в комнату, и я помассирую тебе не только спину.
Розанна позволила ему углубить поцелуй, но идея заниматься сексом ещё и вечером ее не вдохновляла. Она так устала, так измучена этим вечером, этими непонятными чувствами, этой обстановкой, в которой, как на войне, нельзя расслабиться, и мысль о новых постельных подвигах с Эдвардом была опустошающей. Потом она подумала о том, что их обручение оказало на Эдварда странно возбуждающее действие - словно, став невестой, Розэ интересовала молодого человека гораздо больше, потому что теперь он хотел секса чаще, чем до помолвки, и это тоже было странно, ибо Розэ ничего подобного не ощущала.
- Давай доживем и посмотрим, - лукаво сказала она, разорвав поцелуй и ощущая на губах вкус вина, которое пил Ким за ужином.
- Ладно, обломщица, пойдём, - Эдвард подтолкнул ее к лестнице.
Придя в свою комнату, Розэ чувствовала себя настолько уставшей, будто за эти два часа ужина она прожила целую жизнь, в которой были и грандиозные сражения, и великие страдания, и не менее великая любовь. Закрыв дверь, она не стала включать свет, а просто упала на кровать, не снимая платья, и раскинула руки, глядя в потолок и пытаясь собраться с силами. Все кончилось, и Эдвард прав - ничего страшного не произошло, и Розэ даже чувствовала лёгкое разочарование от того, как спокойно мистер Ким и Дженни отреагировали на их помолвку. Возможно, она слегка преувеличила их ненависть к ней, и, возможно, ее вечная мнительность сыграла тут злую шутку, заставив Пак сутки мучиться, представляя аристократический скандал за ужином, подобный описанному в какой-нибудь «Саге о Форсайтах», где героя проклинал отец из-за того, что он женился не на ровне. И все же неприятное скользкое чувство глодало Розэ изнутри, не давая покоя. Неужели это все? И неужели теперь она так и будет жить дальше, просто жить, и Эдвард навсегда стал частью ее самой, и он отныне будет вправе решать, когда им играть свадьбу, и все, что она захочет сделать, ей теперь придётся обсуждать с ним? Розэ никогда особо не задумывалась о браке, о том, что он даёт людям и на какие жертвы они должны пойти ради второго человека, и, когда она думала о семье, ей представлялась какая-то квартира, в которой они с Эдвардом будут жить, и то, как они вместе выбирают занавески и мебель, смотрят вечером кино, обнявшись, - все, что показывают в глупых фильмах как несомненное свидетельство счастья, и она была этому рада, она хотела этого, и все же сейчас, лёжа на кровати в Ким-Хаусе, она спросила себя, чего же ей не хватает и почему так пусто внутри после этого достаточно мирного ужина, и почему она не чувствует удовлетворения, которого так жаждала, думая о браке с Эдвардом.
В дверь негромко постучали.
Розэ встрепенулась, встала с кровати и поправила волосы. За дверью, сунув руки в карманы, стоял Эдвард, переодетый в спортивные мешковатые штаны и футболку. На его ногах Розанна с удивлением увидела вьетнамки, а он шутливо заворчал, увидев ее растерзанный вид:
- Ты ещё не готова? Собирайся быстрее, а я тогда пойду вниз. Жду тебя на месте.
Банный комплекс, как заметила Розэ, придя туда, тоже ничуть не изменился с весны: все те же ряды пустых шезлонгов с аккуратными стопками полотенец, пальмы, спокойная гладь воды, приглушённый свет. Она вошла и сразу вспомнила тот памятный майский вечер, Дженни, стоящую напротив в одном купальнике, злополучную фотографию, которую она изучила так досконально, что могла бы представить в любой момент, не видя ее перед глазами, горькое послевкусие ссоры...
Эдвард быстро стянул штаны и майку, оставшись в нелепых широких плавках, доходивших чуть ли не до колена, затем, уперевшись одной ногой в шезлонг, просмотрел почту на телефоне. Розэ тоже сбросила халат, огляделась и нервно потёрла плечи руками. Ей почему-то было холодно - вероятно, это принятый за ужином алкоголь выветривался, оставляя похмельную сиротскую дрожь, идущую изнутри.
- В сауну? - спросил Эдвард, кладя телефон на стопку одежды. - Я попросил Джона, и он ее заранее включил. Там уже градусов шестьдесят.
- Иди один, я хочу окунуться, - сказала Пак, подходя к краю бассейна и глядя на ровную поверхность воды. Это было лукавство - ей просто хотелось остаться одной, переварить все произошедшее, подумать обо всем спокойно, а беспечность Эдварда отвлекала ее от собственных мыслей.
- Ладно, приходи потом, - сказал Эдвард слегка разочарованно, но спорить не стал, а затем хлопнула дверь, и все стихло. Розэ осталась одна в гулкой тишине огромного помещения. Она наклонилась над водой, глядя в своё колеблющееся отражение, потом глубоко вздохнула и посмотрела вверх, в стеклянный потолок, засыпанный старыми, опавшими листьями.
- Я должна тебе сто евро, - негромкий насмешливый голос сзади заставил Розэ вздрогнуть. Она резко обернулась.
Ну конечно.
Дженни Ким во всем своём великолепии, с тем же холодным и красивым лицом, что и всегда, стояла перед ней, скрестив руки на груди и смотрела так, словно Розэ была очень маленькой девочкой, которую одновременно жалеют и ругают. На ней был купальный махровый халат, запахнутый не очень плотно, и Пак ясно видела блестящую гладкую кожу груди, приподнятой чёрным купальником. Как она умудрилась войти так бесшумно - одному богу известно, наверное, Розэ слишком глубоко задумалась и не услышала стука двери.
- Я беру чеки, - Пак мгновенно перешла в оборону и издевательски приподняла бровь, отвечая на заданный когда-то весной вопрос. То, как легко они вернулись к прежнему разговору, ошеломляло - будто и не было этого полугодия, будто все, что началось тогда в оранжерее, продолжалось до сего момента и не заканчивалось ни на секунду, как бесконечный диалог, который двое ведут вне зависимости от того, рядом они друг с другом или нет. К её изумлению, Дженни вдруг чуть заметно улыбнулась, точнее, двинула уголком рта, отчего ее пухлые губы изогнулись и стали напоминать по форме очаровательный лук.
- Хотя... - протянула медленно Дженни, и что-то в её голосе бросило Розэ в дрожь. - Год ещё не закончен... Кто знает, что может случиться.
Она двинула бровями, будто посмеивалась.
Розэ могла бы поклясться, что она услышала в этих словах не только насмешку, но и что-то большее, какой-то скрытый намёк, и, не в силах сдержаться под этим проницательным взглядом, она обхватила себя руками и кивнула, стараясь скопировать небрежный тон, которым разговаривала Ким.
- Тогда выпишешь мне чек ровно в 12 часов ночи 31 декабря.
- Я не пользуюсь чеками, Розэ.
Она произнесла имя Розэ с таким четким выговором, даже, пожалуй, разделяя его на слоги, и, наверное, это должно было звучать издевательски, но почему-то до боли трогало - что ни говори, а ее собственное имя в устах Дженни звучало потрясающе.
Дженни медленно опустила свои длинные ресницы, глядя вниз, а потом подняла их, и Розанна подумала, что сегодня девушка совсем не была похожа на ту холодную аристократку, которая в первую их встречу молча сидела за столом напротив Пак, нет, сегодня Дженни напоминала обычную студентку, каких Розэ видела в бассейне в Метрополитен - из тех, что громко смеялись в раздевалках и бегали по краю бассейна, с визгом уворачиваясь от объятий парней, и лишь этот пронзительный взгляд, от которого подгибались ноги и сохло во рту, выдавал истинную сущность его обладательницы. Волосы Дженни снова были убраны, высоко зачёсаны и стянуты на затылке в тугой узел, и оттого её лицо казалось ещё более тонким и одухотворённым. Розэ поежилась от холода, что не укрылось от внимательного взгляда Дженни. А может, от неё не укрылось то, как нервничала Пак, потому что стоять почти обнаженной под взглядом девушки было, мягко говоря, неловко.
Розэ думала, что ее тело несовершенно, она была высокой, худоватой, и, конечно, ее формы были не такими упругими, однако ее смущало не это - ее смущало, с каким интересом смотрит на неё девушка, стоящая всего в двух метрах.
- Я и наличкой возьму, - сказала Розэ насмешливо, стараясь укрыться от этого говорящего - и спрашивающего - взгляда. - Как раз посмотрю на бумажку в сто евро, я же таких никогда не видела, помнишь?
На миг ей показалось, что Дженни сейчас вот-вот улыбнётся, таким теплом вдруг наполнились зеленые глаза, губы дрогнули, и сердце замерло в груди у Розэ, и она даже затаила дыхание, ожидая, что увидит улыбку, но девушка лишь слегка наклонила голову, а потом сказала:
- Я все ещё не считаю насмешку признаком сильного ума, Розэ. Ничего не изменилось.
Пак поняла ее. Поняла, что Дженни по какой-то причине закопала топор войны, и все же червячок, заставлявший ее дерзить, не унимался.
- Послушай, это была шутка, - беззлобно сказала Розэ и нервно провела рукой по шее. - Можно улыбаться. Или ты вообще не умеешь это делать?
Дженни, казалось, какое-то мгновение обдумывала ее вопрос, а потом снова приподняла свои тёмные брови:
- Я умею это делать, - ответила она, повернулась спиной к Розэ и - Пак запоздало поняла, что девушка собирается делать - развязала пояс халата. Потом Дженни взглянула на Розэ через плечо. - Когда есть повод.
Она сняла халат, обнажая прямые узкие плечи, покрытые ровным загаром - или это кожа у неё была такого оттенка, или освещение помогало, и Розэ со странным чувством уставилась на представленную ей во всей красе спину Дженни, на нежные ровные линии ее заметно выступающих лопаток, и на татуировку, которую она теперь имела возможность лицезреть во всех подробностях. Впрочем, недолго: Дженни почти сразу обернулась, и Розэ успела заметить лишь причудливую вязь, следующую вдоль позвоночника и несколько кругов, из которых одни были больше, другие меньше, да ещё птицу, которая одним крылом обнимала шею Ким, а другим касалась выступающей у линии плеч косточки.
- Я дала тебе повод, - ребячески возразила Розэ, но ответа она не получила: Дженни, пройдя мимо и обдав ее запахом своих духов, заставившем блондинку вдохнуть его и попытаться задержать в ноздрях, стала спускаться по лесенке в бассейн. Негромкий плеск воды напомнил Розэ о том, что она тоже собиралась искупаться.
Дженни проплыла несколько метров вдоль бортика и остановилась в воде, глядя на Розэ снизу вверх.
- А где Дастин? - ляпнула Пак первое попавшееся в голову. Дженни слегка нахмурилась, глядя, как она обхватывает себя руками и ёжится, словно на холодном ветру.
- Он ушёл к себе, - сказала Дженни спокойно, ложась на спину и болтая в воде ногами. - Дастин не любит плавать.
Розэ поймала себя на том, что она анализирует фразу Дженни, разбирая ее на составные части. Первая часть говорила о том, что Дженни и Дастин не живут вместе в Ким-Хаусе, потому что «к себе» могло означать только то, что у Дастина есть свои апартаменты. С другой стороны, у них с Эдвардом тоже разные комнаты, а значит, Дженни вполне может встречаться с Дастином, просто он на время ушёл к себе, а потом придёт в ее домик, где им никто не сможет помешать. Вторая часть фразы была менее приятна: Дженни знает, что Дастин не любит плавать, и это значит, что они либо очень близки, либо действительно вместе, ведь обычно такие вещи знают только те, кто тесно общается, иначе с чего бы ей уверенно говорить о том, что любит или не любит Дастин?
Потом она разозлилась. Почему бы не спросить прямо, встречается ли Дженни с Дастином? С другой стороны, это бестактный вопрос, и Дженни может послать ее куда подальше, язвительно ответив - «это не твоё дело». Есть ещё один вариант - выяснить это у Эдварда, однако в прошлый раз он о личной жизни сестры был не осведомлён, с чего бы ему знать сейчас?
Наверное, отношения между Дженни и Дастином начались тогда, на турнире, и теперь, поскольку Розэ - часть семьи, ей предстоит увидеть ещё одну свадьбу, только на этот раз одобренную и благословленную.
Пока она стояла, предаваясь этим грустным мыслям, сзади громко хлопнула дверь сауны.
- О, вы тут, - Эдвард, улыбающийся и мокрый от пота, вытирая лицо белоснежным полотенцем, встал рядом с Розэ. - Привет, Джен.
- Привет, - отозвалась Дженни, чуть заметно улыбаясь, и, перевернувшись, поплыла по-лягушачьи, делая размашистые гребки под водой и продвигаясь вперёд большими рывками.
- Ну что, ты ещё не поплавала? - Эдвард кинул полотенце на шезлонг. - Пойдёшь? Там в сауне так жарко.
И, не дожидаясь ответа, он крикнул Дженни:
- Джен! Давай как раньше?
- Как раньше? - переспросила Розэ, и Дженни, подплыв к бортику, внимательно посмотрела на неё, а потом на брата, и снова повернулась на спину.
- Мы раньше устраивали здесь соревнования, да, Джен?
Эдвард подошёл к краю, сел и посмотрел на плававшую в воде сестру. Та едва заметно кивнула, продолжая покачиваться на воде, которая мягко омывала ее тело, скатывалась по животу и слегка выступающей груди.
- Было такое.
- Плавали до одурения, кто быстрее, а тому, кто выигрывал, доставалось все мороженое.
Дженни повернулась на живот и снова чуть заметно улыбнулась.
- Сегодня поступим также? Я съем все твоё мороженое?
- С чего ты взяла, что выиграешь?
Несмотря на очевидную прохладу в отношениях брата и сестры, которую Розэ почувствовала по приезду в Ким-Хаус, сейчас они вели себя почти непринужденно. Вероятно, отсутствие отца положительно влияло на всех в этом доме. Дженни пожала плечами и брызнула в Эдварда водой, но он увернулся.
- Я всегда тебя обыгрывала. Во всем.
Пак метнула быстрый взгляд в ее сторону.
- Это неправда, Рози, - уверил Эдвард, подмигивая Пак. - Дженни выдаёт желаемое за действительное. Я гораздо лучше неё плаваю.
- Ты занимался плаванием в Оксфорде, - Дженни повернулась спиной к Эдварду и Розэ. - Но это не помешает мне обогнать тебя, поверь.
- Ладно, - Эдвард выпрямился и сделал несколько размашистых гребков руками, разминаясь. - Что будет тому, кто проиграет?
Дженни положила локти на бортик, а подбородок - на руки и смотрела на брата с чуть заметной усмешкой.
- Проигравший выполнит желание выигравшего, - сказала она, и Эдвард захохотал.
- Желание? Ты решила вспомнить детство?
- Угу, - кивнула Дженни и иронично добавила:
- А придумает его Розэ.
Она перевела взгляд на мрачную Пак, стоявшую поодаль и покусывавшую нижнюю губу, и в ее взгляде ясно читался вызов. Впрочем, Розэ начинала привыкать к этому взгляду, и он уже не так ее раздражал.
- Ты ведь придумаешь?
Две пары зелёных глаз уставились на удивленную Пак, которая, хмурясь, покачала головой.
- Я должна придумать желание?
- Да, - ответил Эдвард. - И оно должно быть сложное, хорошо? Потому что его будет выполнять Дженни.
Дженни посмотрела на Розэ, и та отчетливо прочитала в ее смеющихся глазах - «понтёр». Розанна вздохнула и развела руками.
- Хорошо, я придумаю.
- Только давай без беганья голышом по снегу вокруг дома, - засмеялся Эдвард, и Розэ снова поймала веселый взгляд Дженни.
- Да, ваш отец этого не оценит, - с мрачной иронией сказала Розэ, которую взволновал этот взгляд. Видеть Дженни подшучивающей, мягкой, расслабленной было ещё более странно, чем озлобленной и защищающейся. Странно - и потрясающе одновременно.
Эдвард обернулся к Дженни.
- Ладно, принимается. Готовься к поражению, сестричка. Сейчас я покажу тебе высший класс.
Дженни скептически покачала головой и окунулась в воду, не подозревая, что Розэ внимательно наблюдает за ней, следя за каждым движением.
- Рози, побудешь тогда судьей? - спросил Эдвард, готовясь нырнуть.
Розэ, которая не сводила глаз с Дженни, плававшей возле бортика, слегка моргнула.
- Судьей?
- Да, в каморке рядом с сауной лежит секундомер. Возьми, пожалуйста.
Он подошёл на самый край бассейна.
- Ну что, три круга? Как обычно?
Розэ не слышала, что ответила Дженни, потому что громкий плеск воды заглушил ее слова. Когда Пак вернулась из подсобки с секундомером в руках, Эдвард уже был в бассейне и ждал, уцепившись за бортик и с нетерпением глядя на идущую к нему Розэ. Голова Дженни виднелась у противоположного края бассейна.
- Готова? Умеешь им пользоваться? Тогда давай вон туда, на старт.
Он махнул рукой и поплыл, подныривая под разделительные тросы, к стартовым тумбочкам.
Розэ кивнула и пошла к торцу бассейна вдоль бортика. Дженни, ловко и быстро работая руками, поплыла кролем, а потом глубоко нырнула, полностью скрывшись из виду. Когда Розэ оказалась у края бассейна, Дженни неожиданно вынырнула рядом с ее ногами. Ее возбужденно-радостное лицо, теперь полностью открытое, поражало правильностью черт, а лоб, не закрытый волосами, казался ещё более высоким. Глядя на Пак, она слизнула с губ воду, и девушку неожиданно бросило в жар.
- Иди сюда, - обернувшись, Дженни махнула Эдварду.
- Ну что? Готова?
Розэ зажала в руке секундомер, чувствуя, как он скользит в потной ладони.
- На старт! - громко сказала она, глядя, как Дженни уцепляется рукой за край бассейна, готовясь оттолкнуться.
- Внимание!
- Марш!
Раздался громкий плеск воды, и брызги, поднятые ногами Дженни, долетели до Розэ, которая с улыбкой, качая головой, смотрела, как Кимы рванули вдоль дорожек: Эдвард по второй, а Дженни по третьей.
Плыли они так быстро, что Розэ не успела и опомниться, как первый круг был окончен, и мелькавшие то и дело руки замолотили ещё быстрее. Глядя на бурлившую вдоль их тел воду, Пак присела на край бортика, свесив ноги и то и дело поглядывая на секундомер. Пловцы приближались к ней, и пришлось поднять ноги, потому что Дженни мощным толчком врезалась в стенку бассейна в том же месте, где были ступни Розэ, и тут же рванула назад, а Эдвард не отставал от неё ни на сантиметр. После первого круга они все ещё плыли наравне, и Розэ не могла не признать, что Дженни - просто отличный пловец, потому что до этого момента она была уверена, что победит Эдвард.
Победила Дженни.
Эдвард отстал всего на несколько секунд, но девушка приплыла раньше, вынырнула, отфыркиваясь, а Розэ, глянув на секундомер, нажала колесико, и, когда Дженни взглянула на неё, кивнула, улыбаясь:
- Ты первая.
Эдвард, отдуваясь, плавал на соседней дорожке, и вид у него был не совсем довольный, но Розэ видела лишь Дженни, которая, отдыхая, опёрлась мокрыми локтями на бортик совсем рядом с обнаженным бедром Пак, так что, ещё чуть-чуть - коснётся, и, хотя на лице ее не было улыбки, выглядела она удовлетворённой. Вода стекала по ее мокрым волосам, падала на плечи, зеленые глаза сверкали знакомым огнём, и Розэ покачала головой, глядя на приплывшего к ним Эдварда, который, смешно наморщив нос, слегка толкнул сестру в плечо:
- Где это ты так натренировалась?
Дженни фыркнула.
- Я каждый вечер плаваю по часу, пока ты пьёшь пиво перед телевизором.
Эдвард брызнул в неё водой, а потом неожиданно схватил Розэ за ногу и стащил ее в воду прямо с секундомером. Пак ушла в глубину, забарахталась, а когда вынырнула, плюясь, то увидела, что Эдвард хохочет во все горло, а Дженни плавает поодаль и с легкой улыбкой смотрит на них.
- Ну зачем? - возмутилась Розэ, брызгая в ответ в Эдварда. Тот опять обрызгал ее, и началась та шутливая борьба, которую затевают молодые люди, чтобы в конце концов схватить девушку, прижать к себе и поцеловать, невзирая на сопротивление.
Розэ, которая была гораздо слабее жениха, не смогла долго уворачиваться и вскоре оказалась в крепких тисках рук Эдварда, а его мокрый рот прижался к ее губам.
Дженни смотрит, мелькнуло в сознании Пак, и она увернулась от поцелуя, а когда решилась взглянуть на Дженни, та уже выходила из бассейна.
- Ты все? - крикнул ей Эдвард. Дженни обернулась. Ее лицо снова было бесстрастным, и на смущенную Пак она не смотрела. - А как же желание?
Дженни взяла полотенце с шезлонга.
- А Розэ готова озвучить его сейчас? - с усмешкой сказала она так, словно девушки там не было. Кровь бросилась в лицо Пак.
- Ты готова? - Эдвард, смеясь, прижал ее к себе и звучно поцеловал в шею. Розэ сузила глаза, глядя на Дженни.
- Нет, я пока не готова, - зло ответила она, и глаза Дженни снова заискрились весельем.
- Что ж, тогда, - она распустила узел на затылке и теперь вытирала длинные мокрые волосы, казавшиеся совсем чёрными. - Завтра за ужином.
Эдвард прижал к себе Розэ.
- Мне повезло, что я проиграл, моя девушка не станет надо мной издеваться.
Дженни закончила вытирать волосы и обернула полотенце вокруг тела, оставив плечи обнаженными. На ее лице мелькнула легкая улыбка.
- Как знать, - она приподняла одну бровь.
- Дженни пригласила нас завтра на ужин к себе, - сказал Эдвард на ухо Розэ и поцеловал ее в шею, упираясь ей в бёдра каменно-твёрдым членом.
Розэ захотелось стряхнуть руки Эдварда, обвивавшие ее, и убрать твёрдое давление на бедро. Ей хотелось, чтобы Дженни осталась. Ей хотелось ещё раз увидеть эту мгновенную улыбку, которую можно было бы пропустить из-за моргания. Ей хотелось, чтобы...
Но Дженни уже ушла.
***
Как вам?)