Глава 33
Полуденный свет струился сквозь шторы, золотя край кресла, где сидела Чонса. Она полулежала, подушка под спиной, лицо усталое, но озаренное тихим светом. В руках – Лиен. Крошечная, жадная, она припала к груди матери, ее темные ресницы трепетали на щеках, маленькая рука с растопыренными пальчиками лежала на белой коже. Причмокивания были громкими, требовательными в тишине комнаты.
Чонгук стоял у окна. Не работал. Не читал. Смотрел. Затаив дыхание. Его мир сузился до этого треугольника: Чонсу, Лиен, капля молока на розовой губке младенца.
«Она... жадная,» – прошептала Чонса, улыбаясь сквозь усталость. Ее палец осторожно провел по бархатистой щеке дочери. «Как будто боится, что отнимут.»
Он не ответил. Подошел ближе, опустился на корточки рядом с креслом. Его карие глаза, обычно такие аналитические, были полны немого восторга. Нежности, которая не умещалась в слова. Он наблюдал, как Лиен сосет, как ее крошечное горлышко работает глотками, как пальчики непроизвольно сжимаются и разжимаются у нее на груди.
«Сила,» – вырвалось у него наконец, хрипло. «Какая же в ней... сила. Целая жизнь. В этом крошечном существе.» Его палец, невероятно осторожный, коснулся тыльной стороны ладони Лиен, лежащей на Чонсе. Малышка не оторвалась от груди, но сжала его палец рефлекторно. Чонгук замер, как будто получил высшую награду.
«Она тебя держит,» – улыбнулась Чонса, ее зе глаза ловили его реакцию.
«Клешнями краба,» – он фыркнул, но в голосе не было насмешки. Только обожание. «Моя красавица. Моя силачка.» Он наклонился, его губы легли не на ребенка, а на макушку Чонсы. Поцелуй был долгим, тихим, благодарным. За жизнь. За эту сцену. За терпение. «И ты... ты невероятна.»
Он снова уставился на Лиен. На то, как она ест. Как ее веко чуть подрагивает в предвкушении насыщения. Как ее ножка в ползунке упирается в живот матери.
«Это же... чудо,» – он прошептал, почти неслышно. «Буквально. Клетки. Энергия. Жизнь. Она берет это у тебя. И строит себя. Прямо сейчас.» Его научный склад ума пытался осмыслить непостижимое.
Чонса рассмеялась тихо, чтобы не потревожить дочь:
«Чон Чонгук поражен биологией? Мир рушится.»
*«Чон Чонгук поражен тобой, – поправил он, его взгляд наконец оторвался от Лиен и встретился с ее взглядом. В его глазах светилось то, что не требовало слов: восхищение, благодарность, какая-то первобытная гордость. «И этой... работой, которую ты делаешь. Каждый день. Каждый час.»
Лиен наелась. Отвалилась от груди с громким чмоком, ее ротик обвисли, глазки закрылись в мгновенном, молочном забытьи. На губах – белая капелька.
«Красавица наелась,» – прошептал Чонгук, его голос дрогнул. Он протянул руки. «Дай?»
Чонса осторожно передала спящий теплый сверток. Он прижал Лиен к плечу, его большая ладонь почти покрывала всю ее спинку. Его губы коснулись макушки, вдыхая запах молока и детской кожи.
«Спи, красавица,» – завороженно прошептал он, покачиваясь. «Папа здесь. Мама... мама творит чудеса.»
Он стоял, качая дочь, а Чонса наблюдала за ним. За этим могучим, жестоким, сломанным мужчиной, который держал их дочь так, будто она была хрустальной. В его восторженном, немом обожании не было ничего от прежнего ледяного хозяина мира. Был только отец. Плененный чудом. И благодарный матери за каждое мгновение этого чуда. Илли закрыла глаза, улыбаясь. Пусть мир рушится. Здесь и сейчас – они были целы. Все трое.
———-
Финал фанфика уже не за горами 💔
Скажите честно — вы ждёте его или не хотите, чтобы эта история заканчивалась?
Я уже начала писать новую историю, и, если честно, возлагаю на неё большие надежды