Глава 21
Кухня пахла чесноком, тимьяном и чем-то сладким, что томилось в духовке. Вечерний свет золотил медные кастрюли и растекался по полу. Чонса, в его старом свитере, который упорно сползал с плеча, помешивала соус. Движения уверенные, не робкие, как раньше. Чонгук, без пиджака, с закатанными рукавами, резал зелень. Их привычный ритуал.
Он краем глаза следил за ней. За родинкой на шее. За тем, как свитер обрисовывает изгиб бедра. За спокойной, почти наглой сосредоточенностью на ее лице. Она была здесь. Вся. Его Чонса.
– Соль, – бросила она, протянув руку.
Он не подал солонку. Вместо этого обнял сзади, впился губами в обнаженное плечо. Горячо, с влажным укусом.
Она вздрогнула и хрипло рассмеялась:
– Мешаю, – но затылком прижалась к его груди.
– Очень мешаешь, – его ладони скользнули под свитер, легли на теплую кожу живота. – Хрен с этой зеленью. – Пальцы провели по плоскому животику.-Ммм-он вздохнул запах ее волос
Она повернулась, поцеловала его медленно, глубоко, со вкусом тимьяна и чего-то слишком личного.
– Мы так ничего не приготовим – ее ладонь скользнула ниже, легонько сжала его сквозь ткань. -Любишь меня отвлекать, котенок?
Он выругался, прижимая ее к столешнице. Соус зашипел, но он лишь рывком выключил конфорку.
– Пусть горит, – прорычал он, поднимая ее на край стола. Зелень рухнула на пол, звякнула миска. Они рассмеялись.
– Расточитель, – она обвила его шею , свитер сполз почти до груди.
– Зато у меня есть лучшее украшение кухни, – он стянул с нее свитер, губы нашли сосок, язык заставил ее выгнуться со стоном. – Эффективнее любой зелени.
Они не дошли до спальни. Он вошел в нее резко, глубоко, и они замерли, встретившись взглядами. В ее глазах – вызов, любовь и прощение.
– Двигайся, – она укусила его губу. – Пока оладьи не сгорели к чертям.
Он рассмеялся хрипло и начал двигаться. Сначала медленно, потом грубо, так, что посуда дребезжала. Она кричала, он глушил ее стоны поцелуями, срываясь сам.
Они кончили вместе, судорожно прижимаясь друг к другу. Лежали среди кухонного хаоса, тяжело дыша.
Запищал таймер.
– Оладьи, – выдохнула Чонса.
– Плевать– Чонгук снова потянулся к ее шее.
– Я есть хочу, – она спрыгнула со стола, натянула свитер, с хитрой улыбкой. – И не только тебя. Корми меня, Чонгук.
Они ели прямо на полу, на одеяле у теплой духовки: оладьи с малиновым вареньем, пересоленный соус с пастой и много вина. Она смеялась, рассказывая про его отца и гольф, он слушал, целуя висок.
– Ты простила меня, – сказал он вдруг, играя ее пальцами.
Она подняла на него глаза, облизнула палец с вареньем.
– Я поняла тебя. Мы оба звери, только раненые. Хватит драться. Осталось... лизать раны. И кормить друг друга оладьями, – сунула ему в рот кусочек, испачканный вареньем.-Мой котенок
Он поймал ее руку, слизнул сладкое с пальцев, поцеловал ладонь:
– Твой. Весь. Даже с пересоленным соусом.
Она рассмеялась и прижалась к нему. Среди ночи, на кухне, среди беспорядка и пустых тарелок. Не идеальные. Не целые. Но вместе. И это было вкуснее всего.
——————————-
Это их лучшие времена) Хотите добавлю грустинки в следующих главах или пока не надо?