Глава 3
Свадьба сверкала дорогим, но бездушным блеском – хрусталь, белые орхидеи, шелк. Все идеально, как чертеж, и именно это бесило Чонгука. Крошечная складка на скатерти, чуть косо висящая гирлянда жемчуга – его взгляд, холодный и острый как лезвие, выхватывал каждую несовершенную деталь. Двадцать семь лет, власть, деньги, связи с самыми темными кругами города, и вот он здесь, в костюме за десятки тысяч, исполняя роль жениха. Сделку. Его будущий тесть, влиятельный босс из конкурирующего, а теперь союзного клана, потирал руки, довольный. «Наладим отношения, скрепим союз», – говорил он. Чонгук кивнул тогда, рассеянно, думая о предстоящем отчете по отгрузкам. Жениться? Ну что ж, обязанность. Жену можно игнорировать, как он игнорировал все, что не вписывалось в его безупречный, жестоко контролируемый мир. Высокомерие было его доспехами, педантичность – оружием.
Она стояла в конце аллеи, затянутой в белоснежное платье, которое казалось слишком тяжелым для ее хрупких плеч. Кан Чонса. Двадцать один год. Длинные, как ночь, волосы ниспадали волнами, обрамляя лицо поразительной, нежной красоты. Но глаза, огромные и темные, выдавали буря внутри. Радость? Нет. Это был чистый, животный ужас, приправленный смутной надеждой. Ее выдали. Отец, которого она обожала, который нежно держал ее за руку минуту назад, поцеловал в лоб и сказал «Будь счастлива, доченька», отдал ее этому незнакомцу ради спокойствия своего криминального мира. Она чувствовала себя вещью, разменной монетой. Дыхание перехватывало, пальцы дрожали, сжимая букет. Она умоляла, плакала, но отец лишь грустно качал головой: «Это необходимо, Чонса. Для всех нас». И вот она здесь. Музыка заиграла торжественно. Шаг. Еще шаг. Она подняла глаза, готовая увидеть чудовище.
Он стоял у алтаря, не глядя на нее. Профиль – резкий, властный. Поза – расслабленная, но излучающая такую напряженную энергию, что воздух вокруг казался колючим. Он поправил манжет, сверив движение с точностью швейцарского механизма на запястьье. Ее приближение ощущалось им как помеха, назойливый сквозняк, нарушающий температурный режим в идеально откалиброванной комнате. Чонса дошла, остановилась рядом. Запах ее духов – что-то легкое, цветочное – на мгновение вторгся в его пространство. Он медленно, с преувеличенной неспешностью, повернул голову. Его взгляд, лишенный интереса, скользнул по ней сверху вниз – платье, лицо, дрожащие руки. И тут... задержался. Всего на долю секунды. Что-то, холодное и аналитическое, мелькнуло в его глазах. Высокие скулы, огромные влажные глаза, идеальная линия губ. «Хм. Красавица»,– пронеслось где-то в глубинах его сознания, сухая констатация факта, как оценка качества бриллианта. Ни тепла, ни удивления, просто признание эстетического соответствия параметрам. Затем взгляд снова стал пустым, устремленным куда-то поверх ее головы. Он протянул руку для кольца. Его пальцы были холодными, когда он взял ее кисть, чтобы надеть обручальное кольцо. Прикосновение было кратким, безжизненным, как ритуал подписания контракта. А она... Она только что провалилась в бездну. Этот взгляд, этот миг, когда он увидел ее, пусть и так, бездушно, – этого оказалось достаточно. Сердце, замершее от страха, вдруг бешено застучало, кровь ударила в виски. Он был ледяным, высокомерным, пугающим, но в его чертах, в этой секунде внимания, она увидела что-то невыразимо сильное, захватывающее. Иллюзия? Наверное. Но в тот момент, когда священник произносил слова, а его пальцы коснулись ее кожи, Кан Чонса поняла с ужасающей ясностью – она уже не принадлежит себе. Эта искра, вспыхнувшая от его равнодушного признания ее красоты, стала началом ее падения. Она влюбилась. Безнадежно, мгновенно, в своего мужа-чудовище, который даже не удостоил ее взглядом после того, как кольцо заняло свое место на ее пальце, а отвернулся, уже погруженный в мысли о том, как быстрее покинуть эту ненужную ему церемонию. Музыка гремела, гости улыбались, а она стояла рядом с ним, разбитая, плененная, готовая на все ради капли тепла от этого ледяного человека, чья рука уже не касалась ее, чьи мысли были бесконечно далеко.