Глава 6
Полуденное солнце било в панорамные окна кабинета Чон Чонгука, превращая пространство в золотую клетку из стекла, стали и дорогого дерева. Воздух гудел от кондиционера, смешиваясь с тихим жужжанием серверов. Он сидел за массивным столом и листал отчет о вчерашней поставке. Цифры и графики плясали перед глазами, но не задерживались. В голове шумело — не столько от вчерашнего соджу, сколько от воспоминаний. Хрупкое тело, сжатое от боли. Слезы. Кровь на простыне. И стакан воды на тумбочке... Зачем он вообще его поставил?
Дверь открылась без стука — только он позволял себе такие выходки. Вошла Ли Соён, его новая секретарша. В обтягивающем лавандовом платье, подчёркивающем каждую линию. Волосы уложены идеально, губы блестят, как спелый персик. В руках папка, но в глазах — не работа. Ее взгляд скользнул по его фигуре, по напряжённым плечам, оценивающе и тепло.
— Чон-сам, документы по контракту с доком, — голос у неё был тягучий, как мёд. Она подошла слишком близко, положила папку перед ним и наклонилась. Запах её духов был сладким, цветочным, почти навязчивым. Ее грудь почти касалась его плеча.
— Вот здесь, на странице семь, — её палец с идеальным маникюром коснулся бумаги, потом чуть скользнул по его ладони. Лёгкое прикосновение, как иголка по нервам. — И... вы сегодня выглядите уставшим. Слишком много работы? Или... слишком бурная ночь? — В её глазах сверкнуло что-то дерзкое. Намёк. Вызов.
Чонгук поднял глаза. Его взгляд был холодным и пустым, как лезвие ножа. Она флиртует. Она хочет этого. Вчерашняя злость, раздражение, чувство вины — всё бурлило под ледяной маской. Ему нужно было сбросить это. Контроль. Простота. Подтверждение власти. Без слёз, без боли, без вопросов.
Он не сказал ни слова. Просто отодвинул кресло, резко схватил её за запястье. Не больно, но так, что всё стало ясно. Её глаза чуть расширились — то ли от удивления, то ли от удовлетворения. Она не сопротивлялась. Только слегка улыбнулась, победно.
Он поднял её, как куклу, и бросил на кожаный диван у стены — тот, где обычно встречал клиентов. Холодная кожа обивки. Её короткий, возбуждённый смешок. Он навис над ней, не раздеваясь, расстегнул ширинку. Без прелюдий, без слов. Действия были точными, резкими. Он зажал её бёдра и вошёл сразу. Она вскрикнула — не от боли, от неожиданной силы.
— Да, Чон-сам, — её ноги обвили его талию, пальцы вцепились в спину. — Вот так. Ещё.
Он смотрел на неё сверху: растрёпанные волосы, запрокинутая голова, полураскрытый рот. Всё красиво. Но внутри — пусто. Он двигался жёстко, как по команде, будто искал не удовольствие, а забвение. Забвение от тех глаз, что смотрели на него утром. От дрожащих пальцев, берущих стакан воды.
Соён стонала, притворялась увлечённой, но он видел: это игра. Она ловила момент. И он тоже.
Он кончил быстро. Тихо выдохнул, скорее устав, чем получив наслаждение. Вышел из неё резко. Поправил одежду. На лице всё та же маска. Только в уголках глаз — ещё больше усталости.
Соён лежала, тяжело дыша, глаза блестели. Она потянулась к нему, хотела обнять.
— Чон-сам, это было... невероятно...
— Выйди, — перебил он. Говорил тихо, но холодно. Её рука тут же отдёрнулась.
— И закрой дверь. Документы подпишу позже.
Она встала, быстро оделась, на лице вспыхнули гнев и обида. Молча собрала вещи и вышла. Дверь щёлкнула.
Чонгук подошёл к столу. Рука сама потянулась к графину. Он налил стакан воды и выпил залпом. Холод не смыл вкус пепла. Взгляд упал на папку. Между бумаг мелькнула фотография. Кан Чонса. В саду отцовского дома, до свадьбы. Она смеялась, щурясь от солнца, в руках — ветка цветущей вишни. Хрупкая. Живая.
Он резко бросил стакан в стену. Стекло взорвалось звоном, разлетелось на сотни осколков. Они сверкали, как слёзы. Он стоял, глядя на разбитый хрусталь. В кабинете стало тихо. Даже кондиционер замолчал. Он медленно провёл рукой по лицу. Усталость накатала тяжелее, чем прежде.
Пустота после секса только подчёркивала ту, что внутри. Использовать одну женщину, чтобы забыть другую... Не сработало. Не сработает. Только осколки. И тишина.