Охотница на демонов в бесконечном замке

Полторы недели пронеслись в вихре работы и экспериментов. Кейтлин очнулась, уткнувшись лицом в стол лаборатории. Она позволила себе короткий отдых, ведь инъекция, дарующая восприимчивость к солнечному свету, почти готова. Осталось проверить ее на демоне, но сперва…

Кейтлин зевнула и бросила взгляд на крысу, мечущуюся по клетке. Та отчаянно грызла прутья, стремясь вырваться на свободу. Освободив зверька, Кейт взяла его в руки, но в ответ последовал болезненный укус. Впрочем, рана затянулась почти мгновенно. Она набрала в шприц немного крови из грызуна, после чего вернула в клетку.

Капля крысиной крови под микроскопом явила Кейтлин картину разительных перемен. Клетки преобразились, став неузнаваемыми. Взгляд упал на шприцы, разложенные рядом с клеткой. Содержимого в них явно поубавилось. Кто-то побывал в ее лаборатории. Из немногочисленных посетителей – лишь трое демонов: Мудзан, Доума и Аказа. Мудзан не мог совершить подобное, ему жизненно необходима инъекция. Аказа наведывался к ней лишь утром и вечером.

Часы показывали 15:09. Аказа приходит около шести вечера. Остается Доума или Даки, способные на такую диверсию, хотя последнюю Кейтлин не видела уже несколько дней.

Кейтлин нахмурилась, пытаясь разгадать мотивы Доумы. Он всегда казался ей самым непредсказуемым из высших лун. За его неизменной улыбкой скрывалась непроницаемая маска, а интерес к ней граничил с болезненной одержимостью. Отбросив ненужные размышления, она решила немедленно проверить инъекцию на демоне, пока не зашло солнце.

Сжимая в руках два шприца, Кейтлин покинула лабораторию и направилась на поиски Накиме. Вскоре она нашла демоницу, а рядом с ней стоял Аказа.

—Накиме, не могла бы ты снова переместить меня на улицу?

Демоница безмолвно ударила по биве, и седзи, повинуясь ее воле, открылись, выпуская Кейтлин наружу.

—Аказа, не мог бы ты обратить меня в демона? Нужно закрепить результаты эксперимента.

—Ты и так демон.

—Просто сделай это. Мне необходимо гореть под солнцем.

Аказа нахмурился, но возражать не стал. Он понимал, что Кейтлин – ценный актив для Мудзана, и ее просьба, вероятно, имеет под собой веские основания. Схватив ее за руку, он вонзил когти в кожу. Демоническая энергия хлынула в тело Кейтлин, обжигая каждую клетку. Трансформация завершилась на удивление быстро, хотя обычно этот процесс занимает до трех дней. Освободившись от хватки Аказы, Кейтлин шагнула в тень деревьев. Сделав еще несколько шагов, она вытянула руку на солнце. Кожа мгновенно вспыхнула, и вскоре пламя охватило ее целиком.

Аказа наблюдал за происходящим с непроницаемым выражением лица. Он не понимал всей сложности ее экспериментов, но видел, что Кейтлин идет на огромный риск. Ошибка грозила ей неминуемой гибелью.

Кейтлин достала один из шприцов и ввела себе в руку. Спустя несколько мучительных минут пламя начало отступать, а кожа – восстанавливаться. Когда ожоги полностью исчезли, она вколола себе второй шприц и вернулась в бесконечный замок. Седзи бесшумно закрылись за ней.

—Сообщи Мудзану, что инъекция готова.–обратилась Кейтлин к Аказе и поспешила в лабораторию.

Едва вернувшись в лабораторию, она почувствовала головокружение. Схватившись за стену, Кейтлин закашлялась кровью, а перед глазами все поплыло.

*****

Тем временем Аказа стоял в кабинете Мудзана, склонив голову в знак почтения.

—Лекарство от солнца готово. Охотница проверила его на себе.

—Что значит – на себе?!–Мудзан напрягся, услышав эту новость. Его пальцы впились в подлокотник кресла. В глазах вспыхнул зловещий огонь. Внутри поднялось давно забытое чувство – страх. Но не за себя, а за нее. Это было чуждое, но всепоглощающее ощущение.

—Я обратил ее в полноценного демона, и она вышла на солнце, предварительно введя себе препарат. После этого она перестала гореть.–доложил Аказа.

Ярость и облегчение боролись в Мудзане с равной силой. Как она могла быть такой безрассудной? Рисковать собой ради него, после всего, что он совершил? Этот поступок опалил его душу, пробуждая угрызения совести, которые он так долго подавлял. Но вместе с тем появилась надежда. Надежда на избавление от проклятия, преследовавшего его веками. Надежда на свободу.

—Она в порядке?–голос Мудзана прозвучал непривычно тихо, почти хрипло. Аказа, казалось, был удивлен его вопросом, но сохранил невозмутимое выражение лица.

—Да.–ответил он.

Мудзан отвернулся, пытаясь скрыть смятение, бушующее внутри. Он не привык проявлять эмоции, демонстрировать слабость. Но мысль о том, что Кейтлин едва не погибла ради него, заставила его сердце сжаться. Он знал, что она рискует, работая над лекарством, но чтобы пойти на такое… Это было безумием.

Он приказал Аказе уйти, оставшись наедине со своими мыслями. В голове роились противоречивые чувства: гнев на себя за то, что допустил подобное, беспокойство за Кейтлин и ее состояние. Но больше всего его тревожила предстоящая разлука. Он обещал ей свободу, если она создаст для него лекарство от солнца.

Он дал обещание. Но мысль о ее уходе вызывала в нем такую ярость, словно отрывали кусок плоти от него самого. В принципе, он мог бы поступить подло и оставить ее рядом с собой.

*****

За двадцать минут до пробуждения Кейтлин, Доума в очередной раз заглянул к ней. Она крепко спала, изнуренная работой последних полутора недель. Он решил не будить ее и прошел в лабораторию. Беглый взгляд на разбросанные бумаги выхватил слова, написанные заглавными буквами: "Восприимчивость к солнцу". Она создала инъекцию, способную сделать Мудзана совершенным.

Доума стоял в полумраке лаборатории, и его холодные, расчетливые глаза скользили по шприцам с разноцветными жидкостями. Каждый из них был потенциальным инструментом для разрушения того, что Кейтлин создала с таким упорством. Его пальцы сжали один из шприцов, ощущая прохладу стекла.

—Прости, милая.–прошептал он и ввел крысе понемногу содержимое каждого шприца, не зная, какой из них способен обратить вспять действие препарата, и желая скрыть свои действия от Кейтлин.

Опустив шприц на стол, Доума застыл, наблюдая за спящей Кейтлин. Ее лицо казалось умиротворенным, словно она не готовила миру гибель. Доума знал, что должен это сделать. Мудзан был опасен, и его амбиции грозили уничтожить все, что Доума ценил, пусть даже это и было лишь его собственное извращенное представление о порядке.

В его голове боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он испытывал некое подобие привязанности к Кейтлин: ее гений восхищал его, а ее наивность забавляла. С другой стороны, он понимал, что у нее наверняка был какой-то план. Все-таки она бывшая охотница на демонов, и вряд ли стала бы помогать Мудзану просто так. Она старалась закончить работу как можно скорее, словно ей не хватало времени.

*****

На следующий день Мудзан зашёл в лабораторию Кейт. Она убиралась, перебирая бумаги и складывая их в аккуратные стопки на углу стола. На поясе висела катана, которой она ни разу не коснулась за всё время пребывания в Бесконечном замке.

Мудзан замер в дверях, зачарованный её движениями. Она казалась такой хрупкой и одновременно сосредоточенной. В воздухе витал слабый запах медикаментов и крови, привычный для этой лаборатории, но сегодня он казался особенно острым, словно предчувствие.

Он понимал, что это, возможно, их последняя встреча, и эта мысль отдавалась в груди тупой, ноющей болью. Он хотел сказать ей что-то важное, что-то, что выразило бы всю его благодарность и восхищение, но слова словно окаменели в горле.

—Твоё лекарство готово.–сказала она, собирая книги в одну стопку–Я сделала на всякий случай две дозы, если вдруг не хватит.–она наконец посмотрела на Мудзана, но тут же отвела взгляд, вновь устремив его на стол.

Мудзан ощутил, как ледяная хватка сжимает его сердце.

—💭Готово? Так просто?💭–в голове пронеслась череда хаотичных мыслей. Он должен радоваться, ликовать, ведь цель, к которой он стремился веками, наконец-то достигнута. Но вместо этого он чувствовал лишь гнетущую пустоту и леденящий страх. Страх потерять её. Страх остаться одному в своем вечном проклятии.

Ему захотелось броситься к ней, схватить за руку, удержать рядом. Приказать ей остаться. Но он знал, что не имеет права. Он дал обещание, и он должен его сдержать. Но в то же время он не мог смириться с мыслью о том, что больше никогда ее не увидит.

Он подошёл к ней и положил на стол шпильку для волос.

—Это, скажем так, в качестве извинений за мои слова.–сказал Мудзан, глядя на Кейт. Та мельком взглянула на шпильку. В голове промелькнули мысли. Она могла бы притвориться, что не понимает, за что он извиняется, заставить его говорить прямо, а могла просто поблагодарить. Она выбрала второй вариант.

—Спасибо конечно, но я не умею её закалывать.–сказала она. И это была правда. Несмотря на то, что Доума как-то принёс ей одежду и подобные заколки, она закалывала их как попало, и они могли слететь от малейшего движения головы.

—Нечего страшного, научишься.–сказал он, встав у неё за спиной и распустив её пучок. Собирая волосы, он пытался запомнить каждую деталь: шелковистость её локонов, изящный изгиб шеи, тонкий, едва уловимый аромат, исходящий от её кожи. Он хотел запечатлеть эти мгновения в своей памяти навсегда, чтобы потом, в бескрайней вечности, у него была возможность возвращаться к ним вновь и вновь. Он понимал, что эта заколка — лишь жалкая попытка оставить хоть что-то от себя рядом с ней, маленький символ его запоздалой благодарности.

Кейтлин замерла, ощущая легкое прикосновение его пальцев к своим волосам.

—Вот и всё.–тихо произнес Мудзан.

Кейтлин коснулась рукой прически, ощущая прохладный металл заколки.

В этот момент в душе Мудзана бушевал хаос. С одной стороны, он испытывал невероятное облегчение от того, что вековое проклятие скоро будет снято. С другой — им завладело нестерпимое желание удержать Кейтлин рядом, сделать её частью своей бессмертной жизни. Он понимал, что это эгоистичное желание, что она заслуживает свободы и счастья, которые он не в силах ей дать. Но мысль о том, что она уйдёт, была невыносима.

Он обнял её со спины, а после шепнул:

—Как только выйдешь из Бесконечного замка… Беги. Кейт, беги.–услышав своё имя из его уст, она вздрогнула, так как он впервые называл её по имени–Беги так далеко, как только сможешь, ведь если я тебя найду, то больше не отпущу.

Мудзан ощутил, как её тело напряглось в его объятиях. Губы прижались к её виску, вдыхая последние капли её тепла — такого хрупкого, такого смертного. Его пальцы впились в её плечи, оставляя синяки, которые исчезнут через минуту, но след в его памяти останется навеки.

Беги.

Слово жгло его горло, как проклятие. Он хотел, чтобы она осталась. Хотел приковать её к себе цепями.

Его демон рвался наружу, требуя заклеймить её, сломать кости, чтобы даже мысль о бегстве стала пыткой. Но вместо этого он разжал объятия и отступил на шаг, будто её кожа обжигала.

В его голове уже рисовались картины: как он найдёт её через год, через десять, как прижмёт к стене и вонзит клыки в шею, чтобы наконец сделать своей. Навсегда.

Но пока — он дал слово.

И впервые за всю свою бесконечную жизнь ненавидел себя за это.

Продолжение следует........…⁠ᘛ⁠⁐̤⁠ᕐ⁠ᐷ.....
________________________

Мои хорошие, на этой неделе главы больше не выйдут и возможно на следующей. Вам как нравиться фанфик? А то звездочек так мало и смысла уже особого не вижу чтобы продолжать выкладывать.