Парень на лето, девушка навсегда|| D&J

— Поздравляю, подруга! — Ника обворожительно улыбается и поднимает стакан с молочным коктейлем.

Я тоже. Звон разлетается по маленькому кафе, в которое мы забрели. Сегодня мы получили результаты тестов, которые сдавали пару дней назад. Я без проблем смогла пройти на бюджетное место и готова была прыгать от радости. Усилия Дани не прошли даром. Английский был единственным предметом, который у меня немного хромал, но теперь волнение за поступление ушло, и я могла свободно улыбаться.

— Как у тебя с Даней? — Алебьева спрашивает осторожно, потому что я постоянно плавно ускользаю от ответов, но теперь чувствую, что просто так отвертеться не смогу.

— Нормально.

Пожимаю плечами и улыбаюсь. Искренне улыбаюсь, ведь с Войским у меня все замечательно. Не то, чтобы я совсем в детском восторге, но счастлива и постоянно пребываю в эйфории.

— Просто, — Ника шумно выдыхает, — вы ни на одной вечеринке не появились после той… Ну… Где вы… Того… Хм…

— Поцеловались?

— Угу. — Алебьева опускает плечи и разводит руки в стороны. — Странно, Юль. До этого Даня ни одной пати не пропускал, а тут все время где-то пропадает. Слухи ходят.

— Какие? Что его украли инопланетяне и пересадили ему мозг?

— Вот совсем не смешно. — Ника хмыкает и отодвигает от себя коктейль. — Что ты его настраиваешь против друзей. Он даже с Мишкой редко общается.

— Это, ой какой, показатель, да? Ника, это бред. По-моему, ты дольше знаешь Милохина. Не кажется, что к словам "настроить против" у Дани стойкий иммунитет?

— Да, — Алебьева откидывается на спинку стула, — глупо звучит. Только я тебя выловить не могу, да и Даня пропадает.

— Наверное, потому что мы проводим время вместе.

— И что же вы днями вместе делаете?

— Английским занимаемся.

Алебьева громко смеется, а я наперекор себе краснею, хотя причина только одна — жаркие поцелуи между занятиями и прогулками. Убеждать подругу в обратном бесполезно. Она подмигивает, подшучивает и потом резко грустнеет.

— Скоро Ник прилетает.

— Да? И что тебя расстраивает?

— Я рада.

— Что-то незаметно.

Ника тяжело вздыхает и вертит трубочку в стакане.

— Вряд ли что-то изменилось. Я так и осталась для него пустым местом. Маленькой девочкой.

— Откуда ты знаешь, Ника. Может, разглядит в тебе бриллиант.

— За слоем жира. Конечно. Ты же видела, какие им нравятся. Стройные, — указывает на меня, — светленькие, чистенькие, а я не такая.

— Ник…

— Давай не будем, — Алебьева поднимается и улыбается мне через силу, — кстати, вот и черт. Стоило только упомянуть. — Косится в сторону входа, и я тут же поворачиваюсь.

Даня идет к нашему столику. Серьезный. И красивый. Аж дух захватывает. Алебьева лишь кивает ему в знак приветствия и спешит уйти, оставляя после разговора неприятный осадок. Вроде я не должна чувствовать себя виноватой, но почему-то ее слова вызывают отвратительное ощущение из-за сравнения с Кирой. Я ведь не такая, как Атакшиева, а подруга приписала меня к ней. Из-за Дани и его брата. Почему?

Настроение окончательно падает к низкой отметке, потому что Милохин напряжен и на контакт не идет, увиливая с вопросов и меняя тему разговора. Я вижу, что он старается любыми способами избежать откровений. Собственно после того признания в домике мы и не говорили по душам. Я не могла требовать с Дани того, чего не давала взамен. Проблемы в семье были, и выносить их на его обозрение я не хотела, а может попросту боялась, что Милохину не понравится. Моя семья далека от идеала, и если учитывать, что тёть Соня и мама не в восторге от моих внезапно нарисовавшихся отношений с сыном депутата, то ждать от них поддержки при знакомстве не стоило, поэтому оно до сих пор и не состоялось.

Даниил держал меня за руку, поглаживал ладонь пальцами и хмурился, пока мы прогуливались по городу. Наверное, в его голове пролетали не менее тяжелые мысли, чем в моей. В какой-то момент я даже захотела поделиться с ним всем, но одернула себя. Как бы ни было необходимо, потерять его сейчас я не могла. Одна мысль о том, что все эти чудесные мгновения пропадут, вызывала панику. Я ни разу не строила замков из песка и не мечтала о несбыточном, но за время, проведенное вместе с Милохиным, превратилась в одержимую этими отношениями.

Если не учитывать того, что мы не затрагивали наши семьи, то общение в целом становилось умопомрачительным. Я знала, что он любит, где отдыхает. По взгляду понимала, в настроении ли или быть беде. Взаимно. Все это было взаимно, но все же было НО. Недосказанность. Она мешала. Даже сейчас, когда мы проходили мимо кафе тёть Сони, прикосновения не спасали. Внутри жгло.

— Дань, я хотела поговорить с тобой.

— О чем?

— Я, — останавливаюсь и смотрю на ту витрину, которую нам разбили, — думаю… Лето уже заканчивается, и…

— Что? Только не ляпни сейчас какую-нибудь хрень, Гаврилина.
Хмурится, а я соображаю, как хрень преподнести наиболее подходящим способом. Перевожу взгляд с темных глаз на кафе, в котором темно. Мы уже давно гуляем, и этот райончик не особо людный в темное время суток. Уже бы в сторону дома направиться, но я губы кусаю, блуждая взглядом по стеклу.

— Я хотела давно спросить…

— Не тяни, Юль. Не заставляй нервничать, а то я сорвусь.

Намек понятен, потому что Даниил смотрит на мои губы, а я открываю рот и тут же замечаю, какой-то огонек внутри кафе. Будто фонариком кто-то светил.

— Там кто-то есть.

Еле слышно двигаю губами, а Даня кривится, но поворачивает голову и смотрит туда же, куда и я.
— Что там?

— Ты видишь? Это кафе тётки моей. Мне кажется, что там кто-то есть.

Словно по заказу еще раз мелькает свет, и по моей спине пробегает холодок. Даня берет меня за руку и прижимает палец к губам.

— Кроме парадного, где вход?

— С обратной стороны.

— Стой здесь.

— Нет. Я с тобой.

— Гав-ри-лина. Лучше телефон достань и приготовься звонить в полицию.

Кшикает на меня. Даниил идет первым. Тихо. Будто сто раз так делал. Я за ним. Крепко сжимаю его горячие пальцы, а второй рукой смартфон. Сердце бьется в припадке, но я не показываю страха. Опрометчиво лезть в кафе, если там грабитель или другой преступник, но его может и не быть. Вдруг показалось.
Милохин смело толкает дверь, которая оказывается открытой, и входит внутрь. Меня старательно отталкивает. Только не так-то просто от меня избавиться. Иду за ним по коридору, и вдруг раздаются голоса. Не один, а два. У меня глаза увеличиваются, потому что они кажутся знакомыми.

— Можешь убрать ее от меня?! Я вообще-то боюсь!

— Молчи, а, принцесса!

— Не могу… Какие они противные! Это обязательно?! Можно было тараканами обойтись. Та же антисанитария!

Голоса приближаются, и тут Даня выдает. Щелкает выключателем. По помещению разлетается оглушительный вой сигнализации, которая почему-то сработала не в тот момент, когда дверь вскрыли. Я зажимаю уши руками, но звуки отходят на второй план, когда вижу удивленную парочку с фонариками и коробками в руках.

— Приветик, Бонни и Клайд! — Милохин улыбается во весь рот, пока я не могу прийти в себя от шока. — Боюсь вас огорчить, но вы крупно попали.

Описать то, как орет тётка, просто невозможно, а она голосит так, что уши закладывает. Несколько минут назад уехала полиция, и сейчас в большом зале ее кафе сидели все мы: виновника торжества — Кира и Денис, лига справедливости — я и Даня, Алебьев старший, явно озадаченный проступком сына, мама, уставшая и задумчивая, Милохин старший с каменной маской вместо лица и, собственно говоря, тёть Соня с невидимым рупором, который превращал ее голос в настоящую пытку звуком.

— Ниже падать уже некуда, — бросает ядом тётушка, смотря только на Юрия Петровича, — я знала, что ты гад, но сына подсылать с его девушкой…

— Я не его девушка.

Краснеет Кира, но от взгляда старшего Милохина быстро закрывает рот и начинает изучать свои пальцы. Не поняла, почему ее родителей не оповестили, точнее понимаю, что Вячеслав Витальевич постарался, но… Почему он разбирается не только за сына, но еще и за его бывшую? Или не бывшую? Голова кругом. Наверное, если бы не горячие пальцы Дани, которые он переплел с моими, то я бы надумала лишнего.

— Все из-за кафе? Господи, да не забираю я твоих клиентов. Когда же это кончится?

Тётя тяжело вздыхает, снижая тон.

— Софья Павловна, на пару слов. — Вячеслав Витальевич спокойно отзывает тётю в сторону и что-то ей говорит, а я чувствую себя ужасно, вспоминая, какой ор тут стоял, пока не приехала полиция, за ней прибыли и все остальные.
Даня с Денисом подрались, потому что последний хотел уйти, а первый ему не позволил. Сцепились словно пара бешеных псов, и теперь у одного был разбит нос, а у другого губа. Самое обидное, что ни я, ни Кира не смогли их остановить. Атакшиева только верещала, а я пыталась вразумить. Зря. Все зря. Кулаки они друг о друга почесали отменно.

Теперь вопросов к Милохину у меня стало намного больше. Он и Денис так друг друга крыли матом, что волосы дыбом вставали, а эти намеки? Между ними произошло что-то серьезное, и я не понимала, что именно. Ни одного, ни второго я не знала, а вот тётя… Она оказалась права насчет Дениса, и из-за этого сомнения в душу залегли такие, что просто словами их не ликвидируешь.

— Юль, все нормально?

Лицо Дани хмурое. Смотрит на меня, не отрывая взгляда, усиливает нажим пальцами на мою ладонь и тяжело дышит, пока я скольжу глазами на его разбитую губу. Вдруг… Вдруг то, что говорила тёть Соня о нем, правда? Может, мне все-таки стоит опасаться?

— Порядок. Да.

— И почему я тебе сейчас не верю, Гаврилина?

Пожимаю плечами и кусаю губу. На данный момент мне очень хочется уйти из кафе и закрыться в комнате. Только вряд ли получится в ближайшее время остаться наедине с самой собой.

— Даниил, Кира, пойдемте. — Вячеслав Витальевич машет рукой к себе, пока тёть Соня возвращается на свое прежнее место.

— Я остаюсь. — Скрипит зубами Милохин младший, чего не сказать о Кире.

Она быстро поднимается и идет к отцу Дани. Тот не повторяет. Лишь прищуривается, и, видимо, этого достаточно для его сына. Есть же в семье знаки, которые сильнее слов, вот и сейчас я наблюдаю именно такой случай. Даниил поворачивается ко мне, наклоняется к уху, изображая объятие, и сжимает руку так крепко, что я кусаю губы.

— Мы еще поговорим. Не думай ничего лишнего, Юль. Хорошо?

Я не отвечаю. Даже не смотрю на то, как эти трое уходят из кафе. Теперь атмосфера еще напряженнее. Юрий Петрович расслабляет галстук, скидывает пиджак и садится за стол напротив сына. Желание сбежать еще сильнее.

— Что скажешь, Софья Павловна? Твои условия? — Старший Алебьев испепеляет сына взглядом, а тот злобно смотрит на отца.

— Никаких условий. — Фыркает тётушка, складывая руки на груди. — Пусть полиция с вами разбирается. Они по части преступников, а не я. .

— Соня…

Юрий Петрович бросает на тётю многозначительный взгляд, но она лишь фыркает, как дикий зверек.

— Что, Соня? Что ты хочешь от меня сейчас? Милосердия к твоему испорченному сыночку? Не дождешься. Яблочко от яблоньки не далеко упало.

— Я не знал об этом!

Мама резко поднимается, когда эти двое повышают друг на друга голос.

— Сонь, мы лучше пойдем. Или остаться?

— Мам…

Бросаю на нее умоляющий взгляд. Не хочу оставлять тётю одну сейчас. Пусть она и делает вид, что готова весь мир на колени поставить, но это не так.

— Сейчас все уйдем. Полиция вам в помощь, Юрий Петрович. Надо же додуматься до этого?! Такой гнили, Юра, я от тебя не ожидала.

— Да не знал я!!!

— Это твой сын?! Или я ошибаюсь?! Он у тебя работает. Знает все схемы. Поддерживаете семейный бизнес любыми способами, да?!

Они приближаются друг к другу и с такой злостью смотрят, что мне кажется, придется еще раз вызывать полицию.

— Я сам. — Денис подает голос и поднимает голову. — Сам придумал и Киру позвал.

— Зачем? — Спрашиваю вперед тёти и Юрия Петровича. — Мы же дружили, Денис.

— Да, пока ты не связалась с Даней.

— То есть, ты из-за него это сделал?

— Из-за тебя.

Бросает с ненавистью и сжимает кулаки. Тёть Соня чуть ли не стонет. Мама широко раскрыла глаза, а Юрий Петрович запустил руку в волосы.

— Но причем тут я? Вы враждуете, а я крайняя?

По коже не просто холодок пробегает, а настоящий мороз. Тёть Соня чуть не пострадала из-за меня, так получается?

— Он знал, что ты… — Начинает, но отворачивается. — Не важно. Хотите посадить? Садите. Плевать.

— Что ты несешь?! — Юрий Петрович чуть ли не рычит, а мама все-таки хватает меня за руку и сжимает ее так же, как и не так давно Даня.

— Всем нужно успокоиться сейчас, — мама смотрит на Юрия, а потом на тёть Соню, — думаю, Сонь, что тебе и Юрию нужно поговорить наедине, а вы, — она указывает на меня и Дениса, — тоже должны между собой разобраться, пока беды не случилось.

— Согласен. — Старший Алебьев не отрывает взгляда от тётушки, которая шумно выдыхает.

— Ладно, пойдем в кабинет.

Мы втроем наблюдаем за тем, как тётя и ее конкурент скрываются за дверью, после чего мама хлопает по столу рукой. Нервный жест. Знаю ведь ее.

— Теперь вы, а я пока всем чая сделаю, — она выпрямляется и кивает, словно сама себе что-то подтверждает, — с ромашкой и мятой. Да.

Она удаляется, но молчание застывает в воздухе. Не знаю, что еще сказать. С чего начать?

— Ты сказал, что все из-за меня. Будь так любезен, объясни.

Складываю руки на груди и смотрю на Дениса. Его движения резкие, слегка дерганные. Нервничает.

— Не обязан. У парня своего спроси святого. Пусть разъяснит и объяснит.

Фыркает и с презрением смотрит на меня, повторяя жест. Скрещивает руки на груди.

— Только не он в кафе к моей тёте залез, чтобы крыс и тараканов подкинуть, а ты. Мотив? Чем я тебе так насолила? Зачем так со мной? Еще и через тётку.

В голове не укладывается, что тот добрый Денис, которого я знала, вовсе не такой, каким казался.

— Неправильный выбор сделала.

— Что? Ты о чем сейчас?

— Не притворяйся дурочкой, — усмехается Денис, пока мое сердце на углях пляшет, — я к тебе подкатывал с разных сторон, а ты нос воротила. Даня же только пальцем щелкнул, и ты к нему побежала.

Лицо загорается от злости, когда слышу то, что несет Денис.

— Ты не знаешь ничего.

Теперь и я злюсь, да еще как.

— Сомнительно, Юль. — Улыбается Алебьев, медленно поднимаясь из-за стола. — Могу поспорить, что ты о своем парне, как минимум, одного факта не знаешь.

Денис подходит ко мне, продолжая улыбаться, словно знает мировую тайну. Это меня пугает, но я задираю голову и смотрю ему в глаза, стараясь не показывать своего состояния.

— Помнишь всем известный чат? Ты там часто блистала, когда приехала сюда.

— И что?

— Хм, то, что его создал Даня.

Бух… С таким звуком упала маска спокойствия с моего лица. Нет. Не может быть такого.

— Мало ли. Это ни о чем не говорит.

— Ошибаешься, Юля. Ни одна новость туда не попадает без его одобрения. Так что, — Денис делает шаг к выходу, — делай выводы.

После этих слов парень разворачивается и уходит, а я часто хватаю ртом воздух. Нет. Не верю. Даня же не мог так со мной? Или мог? И зачем?

— Где Денис? — Мама ставит на стол поднос с чашками, и я на автомате тянусь к одной из них.

— Ушел, мам. — Сжимаю горячую чашку пальцами, проглатывая горечь. — Ушел…