14
^За год до произошедшего^
Воздух в VIP-ложе самого закрытого клуба Сеула был густым от сигарного дыма, коньяка и холодного расчёта. За столом из чёрного дерева, скрытые полумраком, сидели представители двух самых влиятельных сил преступного мира Южной Кореи. Stray Kids и BTS. Встреча не для объединения, а для циничного раздела «ресурсов» и планирования следующего этапа их извращённой «игры».
— Следующей мишенью предлагаю Ким Минхи, — голос Бан Чана, 27-летнего лидера Stray Kids, был ровным, деловым. — Её отец контролирует логистические цепочки из порта Пусан. Через неё мы получим беспрепятственный канал для поставок.
Ким Тэхён, 26 лет, один из ключевых людей BTS, презрительно фыркнул. Он положил на стол фотографию. На ней была девушка с умными, чуть насмешливыми глазами. Ким Рина. 21 год.
—Чан, наркотики — это банально, — сказал Тэхён, его голос звучал сладко, но с металлическим подтоном. — Нам нужен рычаг посерьёзнее. Вот наша кандидатка. Её отец, Ким Лихёк, — алкогольный король, у которого в кармане половина чиновников и полицейского управления. Он намного полезнее. И игра с ним будет… увлекательнее.
Пак Чимин, 28 лет, поднял бровь, разглядывая фото.
—Тэхён, это же твоя бывшая? Та самая, с которой был фиктивный брак по контракту отцов?
—Да это она, — подтвердил Тэхён, не моргнув глазом.
—И почему проект закрыли? — вклинился Хван Хёнджин, 25 лет, его взгляд был изучающим.
Тэхён отхлебнул виски.Его лицо на миг исказила гримаса старой злобы.
—Её старик узнал, что мой отец причастен к смерти его жены. Матери Рины. Вызвал меня, разорвал контракт перед носом. Я не стерпел. Выстрелил в него. Не убил, к сожалению, только ранил.
Ким Сок Джин,29 лет, усмехнулся:
—Понятно. И она, узнав, вычеркнула тебя из жизни?
—Не знаю, узнала ли, — Тэхён пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то сложное. — Надеюсь, что нет. Не хочу портить сюрприз.
Чон Чонгук, 25 лет, самый младший и необузданный, хмыкнул:
—Тэхён-ги, даже если у тебя там какие-то старые чувства шевелятся — мне, честно, плевать. Скоро она будет греться в моей постели. Игрушка как игрушка.
Ли Минхо, 26 года, с холодным выражением лица оборвал его:
—Чонгук, заткнись. Мы здесь не для твоих фантазий. Мы здесь, чтобы выбрать цель. — Он перевёл взгляд на остальных. — Итак? Она или ищем другую?
Взгляды, полные расчёта и безразличия, встретились. Голоса прозвучали почти хором:
—Она.
Их«игры» с избранными жертвами не были детской забавой. Это были месяцы психологических пыток, физического насилия, унижений, за которыми часто следовала смерть или судьба, хуже смерти. Рина должна была стать следующей пешкой в этой жестокой шахматной партии между кланами.
^Наше время. День назад^
Тишина в комнате Тэхёна была обманчивой. Ли Минхо, его лицо всё ещё носило следы недавнего избиения, но теперь на нём читалась только ледяная, сфокусированная решимость, бесшумно вошёл внутрь. Его взгляд упал на кровать. Рина, бледная и исхудавшая, спала, сжавшись в комок. Рядом, развалясь, храпел Тэхён, одна рука собственнически лежала на её талии.
Ярость, чёрная и всепоглощающая, клокотала в Минхо. Он подошёл к кровати. Его движения были механически точными. Он приставил ствол пистолета с глушителем к виску спящего мужчины. Палец на спусковом крючке… и он сместил ствол на сантиметр в сторону. Выстрел прозвучал глухим хлопком, пробив подушку и оставив на ухе Тэхёна кровавую царапину.
Тэхён взревел от боли и шока, вскочив.
—Сука! Минхо! Какого чёрта?!
—Тише, — голос Минхо был ледяным шёпотом. — Разбудишь её. — Его глаза, полные неподдельной ненависти, сверлили Тэхёна. — Ты знаешь, как я тебя ненавижу. Я мечтаю размазать твой мозг по стене. Но сегодня — только предоплата. Чтобы ты помнил боль.
Прежде чем Тэхён успел среагировать, второй, приглушённый выстрел раздался, попав ему в мягкие ткани живота. Тэхён с хрипом схватился за рану, рухнув на колени.
Рина на кровати зашевелилась. Минхо, не теряя ни секунды, накрыл её одеялом, подхватил на руки — она была страшно лёгкой — и вышел из комнаты, захлопнув и заклинив дверь снаружи.
Парни Stray Kids, вопреки своей жестокой природе, чувствовали к Рине необъяснимую связь. Она не была безликой жертвой, как другие. В её сопротивлении, в её уцелевшем достоинстве была какая-то «изюминка», которая заставляла их, циников и убийц, не желать для неё участи Соён.
Соён. Девушка год назад. Её история была коротким пособием по адскому существованию. Ежедневные изнасилования, избиения за малейшую провинность, «ночи в подарок» старым, извращённым союзникам клана. Через три месяца она не выдержала и шагнула с крыши. Они нашли это… удобным. Избавило от хлопот. Но мысль о том, что Рина может повторить этот путь, вызывала у них необъяснимый дискомфорт, граничащий с тревогой.
Донеся Рину до машины, Минхо осторожно уложил её на заднее сиденье. Сев за руль, он обернулся и долго смотрел на её бледное, спящее лицо в зеркало заднего вида.
—Столько ты уже вынесла из-за нас, — прошептал он в тишину салона, и в его голосе прозвучала несвойственная ему тяжесть. — Надеюсь только… что ты не выберешь её путь. Не уйдёшь, как она.
Рина. ^Наши дни^
Вернувшись в свою комнату в доме Stray Kids, я лежала, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Дверь открылась, и вошёл Хёнджин, а за ним — почти все остальные. Их лица были напряжёнными, усталыми, но в глазах читалось облегчение.
—Объясните… как я здесь оказалась? — спросила я тихо.
Сынмин, ответил просто:
—Мы тебя забрали. Прошлой ночью. Из их дома. Всё.
Я кивнула. Горло пересохло.
—Воды… очень хочется воды.
Я попыталась приподняться на локтях, но резкая, пронзающая боль внизу живота заставила меня вскрикнуть и снова упасть на подушку.
Со Чанбин, мгновенно среагировал:
—Рина, не двигайся. Лежи. Я принесу обезболивающее. — Его обычно холодный тон сейчас звучал почти по-отечески.
—Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как горит лицо от смущения и беспомощности.
Чонин, сел на край кровати. Его тихий, спокойный взгляд встретился с моим.
—Сильно болит? — спросил он. Я слабо кивнула. Он осторожно положил свою тёплую ладонь мне на живот поверх одеяла и начал мягко, почти невесомо гладить. — Так лучше?
— Чуть… но всё равно больно.
Ли Феликс, подошёл ближе, его красивое лицо было искажено беспокойством.
—Ри… что они ещё с тобой успели сделать? — его голос дрогнул.
Я закрыла глаза, чувствуя, как подступают слёзы.
—Ничего особого… Чимин строил похабщину… Чонгук смотрел, как будто… Джин приставал… А Тэ… Тэхён…
Я не смогла договорить. Комок в горле перекрыл дыхание.
Бан Чан, стоявший в дверях, резко прервал, его лицо стало каменным:
—Можешь не продолжать. — Он развернулся и вышел, так как у него зазвонил специальный, зашифрованный телефон.
^Телефонный разговор Чана^
Голос в трубке был гладким, как шёлк, и холодным, как лёд. Намджун, лидер BTS.
—Привет, Чан. Думаю, стоит проинформировать тебя. Все предыдущие договорённости о нейтральных зонах и условном перемирии… аннулируются.
Чан стиснул телефон.
—К чему это?
—К войне, Бан Кристофер Чан. К полномасштабной войне. Готовьтесь. Мы ударим, когда вы меньше всего будете ждать.
—Понял. Вам нужна она. Рина, — сказал Чан без эмоций. — Могу сказать одно — вы её больше не получите. Никогда.
Он сбросил вызов,не дожидаясь ответа. Его лицо выражало теперь только холодную, безжалостную решимость. Он вернулся в комнату, его взгляд, тяжёлый и властный, обвёл всех.
—Парни, есть дело. Кабинет. Немедленно.
Они кивнули, понимая серьёзность тона. Хан Джисон, перед уходом обернулся ко мне, попытавшись вернуть на лицо привычную лёгкую улыбку, которая не дотянула до глаз:
—Ри, мы так по тебе скучали! Особенно ЛиРа. Она с ума сходила. Кстати, она приедет с минуты на минуту! — Затем он повернулся к остальным. — Что стоим? Чан ждёт!
Они ушли, оставив меня наедине с болью и тяжёлыми мыслями.
Минут через десять дверь распахнулась, и в комнату влетела Пак ЛиРа. Она бросилась ко мне с объятиями, но, услышав мой сдавленный стон боли, отпрянула как ошпаренная.
—Ри! Что с тобой? Где болит?!
—Ничего… всё в порядке.
—Точно? — её взгляд стал пристальным, матерински-тревожным.
—Да… да, всё хорошо.
—Ладно… — она села на край кровати. — Но если что-то беспокоит — сразу мне. Поняла?
—Есть, мэм, — попыталась я пошутить.
ЛиРа рассмеялась, но в её смехе была нотка облегчения. Потом она стала рассказывать. Сбивчиво, эмоционально, о том, что творилось в доме в моё отсутствие. О тихой ярости Чана, о мрачном молчании Чанбина, о том, как Джисон и Феликс крушили всё в спортзале. И о Хёнджине… как он ни на секунду не сомневался, что они меня найдут, и как он буквально не находил себе места.
И тогда, среди этого потока слов, она проговорилась. Не глядя на меня, поправляя край одеяла, она сказала:
—…и твой отец, кстати… он, когда узнал, что мы тебя забрали… у него случился инфаркт. Врачи не успели. Он умер три дня назад.
Мир не рухнул. Он просто выцвел, стал плоским и беззвучным. Он умер.
Да,он предал меня. Продал. Подписал мой приговор. Но он был… отцом. Единственным родителем, который оставался. Теперь не осталось и его.
Слёзы потекли сами собой, тихие, без рыданий. Я не знала, плакала ли я о нём, о себе, о всей этой нелепой, жестокой жизни. Просто встала, не говоря ни слова, и прошла в ванную, закрыв за собой дверь. Мне нужно было побыть одной. Чтобы никто не видел, как рушатся последние опоры в мире, который давно перестал иметь смысл.