9.
Stray Kids (Операция «Возвращение», час назад)
Воздух в наушниках был наполнен только ровным дыханием и редкими, отрывистыми командами. Ночь была их союзником.
— Так, слушайте последний раз, — голос Бан Чана был низким и чётким, без статики. — Хёнджин, Минхо — второй этаж. Цель — поиск и эвакуация. Чанбин, Сынмин — подвал. Осмотр помещений, устранение возможной сигнализации. Остальные — за мной. Первый этаж и прикрытие. Помним: тишина — наш лучший друг. Пока они не подняли тревогу, у нас есть преимущество.
Чёрные силуэты присели на корточках у служебного входа в заброшенное административное здание, служившее BTS временной базой. Двое охранников у входа, курящие и болтающие, были устранены за секунды — быстрыми, беззвучными движениями Чанбина и Феликса. Тела бесшумно опустили в тень.
— Разделяемся. На связь.
Группы растворились во тьме.
Автор
Минхо и Хёнджин, прижимаясь к стенам, взбирались по пожарной лестнице на второй этаж. Их движения были синхронными, отточенными годами совместных операций. Но на площадке между этажами их ждал сюрприз.
Из тени выступил Хосок. Он не выглядел удивлённым. Скорее, сумашим и готовым к бою.
—Ну и куда вы собрались, незваные гости? — его голос был ехидным и поза говорила о готовности.
Хёнджин обменялся с Минхо взглядом. Без слов было понятно: задержка здесь может сорвать всё.
—Хёнджин, разберись с ним, — коротко бросил Минхо и, используя секундную невнимательность Хосока, рванул дальше по коридору, оставив их вдвоём.
Хёнджин не стал тратить время на разговоры. Он атаковал первым, быстрым и жёстким ударом, переводя противостояние в ближний бой. Звуки их схватки — приглушённые удары, сдержанное дыхание — терялись в стенах базы.
Минхо, тем временем, двигался по длинному, тёмному коридору, проверяя комнаты. Он уже миновал четвёртую дверь, когда его натренированный слух уловил звук. Не выстрел. Не крик боя. Сдавленный, женский крик, полный ужаса, из-за последней двери в конце.
Адреналин ударил в кровь. Он забыл об осторожности, рванув к двери и распахнув её.
Картина, открывшаяся ему, на секунду парализовала даже его. Рина, бледная как смерть, в смятой футболке под которую лежит рука, прижата к матрасу. Над ней, пригвождая её своим весом, был мужчина. Минхо узнал его — Ким Тэхён, бывший партнёр Рины по фиктивному браку, ныне один из мафии BTS.
— Вот тварь! — прошипел Минхо, и его тело среагировало раньше, чем мозг успел продумать план.
Он в два шага преодолел расстояние, железной хваткой оторвал Тэхёна от девушки и, не давая опомниться, обрушил на него град сокрушительных ударов. Ярость, холодная и слепая, вела его кулаки. Хруст хрящей, приглушённые стоны.
---
Хёнджин, оглушив Хосока ударом рукоятки пистолета, уже бежал по коридору на звуки драки. Ворвавшись в комнату, он мгновенно оценил обстановку: Минхо, не прекращая избивать уже бесчувственное тело Тэхёна, и Рина, забившаяся в угол кровати, дрожащая, с диким, невидящим от ужаса взглядом, на плечах следы от грубых пальцев.
— Минхо! Хватит! Он уже кончен! — резко крикнул Хёнджин, но его взгляд не отрывался от Рины. Снизу уже доносилась настоящая канонада — их обнаружили, началась перестрелка. — Уходим! Сейчас!
Он набросил на Рину первый попавшийся под руку плед, грубо, но бережно обернул её и, практически не чувствуя её веса, подхватил на руки. Она не сопротивлялась, просто безвольно прижалась к его телу, вся ещё трясясь. Минхо, сделав последний, смачный удар, вытер окровавленные костяшки о брюки и бросился за ними, прикрывая отход.
В машине, через 20 минут после отрыва от погони
Машина мчалась уже по спокойным улицам спального района. Рина, всё ещё закутанная в плед, спала на заднем сиденье, её голова лежала на плече Хёнджина. Дыхание было неровным, прерывистым, но это был сон — спасение для перегруженной психики.
— У неё глубокий шок, — тихо сказал Чан, глядя на неё в зеркало заднего вида. — Проснётся не раньше, чем через пару часов. И то, не факт, что всё осознает сразу.
— Надеюсь, они ничего больше с ней не сделали, — сквозь зубы процедил Хёнджин, всё ещё сжимая и разжимая окровавленный кулак.
— Могли, — коротко бросил Минхо, его голос был непривычно хриплым. — Если бы я не успел… Тэхён. Он пытался её изнасиловать. Она сопротивлялась. Я вовремя вошёл.
В салоне повисло тяжёлое молчание. Чанбин, сидевший рядом с водителем, медленно повернул голову. Его обычно спокойное лицо было искажено такой ледяной яростью, что даже Феликс насторожился.
—Я ему яйца отрежу, — произнёс Чанбин ровным, абсолютно бесстрастным тоном, от которого стало холодно. — Нечего наше трогать.
И в этот момент, сквозь сон, из клубка пледа на плече Хёнджина донесся слабый, сонный голосок:
—Я не ваша… Я папина с мамина…
На губах спящей девушки дрогнула слабая, совсем детская и оттого бесконечно горькая улыбка.
Рина
Я очнулась от резкого толчка — машина наехала на выбоину. Сознание вернулось обрывками: холодный плед, твёрдое плечо под щекой, мужские голоса.
— …Нечего наше трогать! — это был голос Чанбина, плоский и опасный.
Полусонная,ещё не осознавая до конца, где я и что происходит, я прошептала первое, что пришло в голову, эхо давнего, детского спора:
—Я не ваша… Я папина с мамина…
В салоне на секунду воцарилась тишина.
— Ты уже проснулась? — над моим ухом прозвучал голос Хёнджина. — Как-то быстро. Ты вообще спала?
Я медленно открыла глаза и попыталась выпрямиться. Всё тело ныло.
—Да… Просто когда тряхнуло, проснулась.
— Мы уже подъезжаем, — сообщил с переднего сиденья Чан, не оборачиваясь.
Дом. Их дом. Который за последние сутки успел стать каким-то подобием убежища, пусть и вынужденного. Меня снова уложили в постель в моей комнате. Я лежала, уставившись в потолок, и прокручивала в голове один и тот же мучительный вопрос:
А если бы они наплевали? Если бы решили, что я — слишком большая проблема, и оставили там? Что бы тогда стало со мной? Что бы сделал Тэхён?
Мысли, тёмные и липкие, затягивали, как болото. Не заметила, как снова провалилась в сон, на этот раз чёрный и без сновидений.
Утро. 9:50
— Рина… Просыпайся…
Голос был мягким, настойчивым. Я открыла глаза и увидела склонившегося надо мной Чонина. В его взгляде не было обычной отстранённости, лишь лёгкая озабоченность.
—Доброе утро, Чонин.
Потянувшись,я встала. Было странно осознавать, что я сплю в одном доме с восемью мужчинами и одной девушкой, но усталость и остаточный шок притупляли смущение. На мне была длинная футболка и шорты — максимально нейтральная «пижама».
Спустившись на кухню, я застала там почти всех. И ЛиРа.
—ДОБРОЕ УТРООО! — она буквально взлетела со стула и бросилась обнимать меня, заставляя вздрогнуть. — Я так по тебе скучала! Прости, что тогда так получилось…
Она сжала меня в объятиях так крепко, что захрустели рёбра, а потом отпустила и вернулась к плите. Её искренность была единственным тёплым пятном в этом холодном утре.
Я подошла к столу, где сидел Чан, и села напротив.
—Чан…
Он поднял на меня взгляд поверх чашки кофе.
—М?
—Скажи честно. Зачем я вам на самом деле нужна? Не как рычаг к отцу. Зачем вам? Вам лично?
Он нахмурился.
—Рина, не начинай. Не сейчас.
—Но почему? — моё терпение, истощённое страхом и предательством, лопнуло. — Сначала вы меня сюда привозите, держите, как вещь. Потом меня крадёт другая мафия, и я узнаю, что там, оказывается, крутится мой бывший жених! Я же не дура, я понимаю — не они одни хотят меня заполучить, чтобы потом убить. За что? Что я сделала?
Чан отложил чашку. Его взгляд стал острым, особенно после слов «бывший жених».
—Ха… Теперь многое встаёт на свои места, — пробормотал он себе под нос. Потом посмотрел на меня прямо. — Поверь, Рина, твой отец натворил в этой жизни столько, что тебе, его «папиной дочке», лучше об этом не знать. Для твоего же здоровья.
— Да что вы все от меня скрываете?! — я стукнула ладонью по столу, заставив звякнуть ложки. — Я имею право знать, почему моя жизнь превратилась в триллер!
Чан медленно поднялся. Его лицо было непроницаемым.
—Ты узнаешь. Чуть позже. Когда будешь готова. А сейчас — не готова.
С этими словами он развернулся и ушёл наверх. За столом воцарилась напряжённая тишина. Все смотрели на меня.
— ЧТО? — бросила я им в лицо, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы бессилия.
—Ты хоть раз можешь заткнуться? — тихо, но очень чётко спросил Чанбин, не отрываясь от своей тарелки.
Это было последней каплей.
—Отвали! — выпалила я.
Он медленно поднял голову. В его глазах не было гнева. Была та самая, леденящая пустота, которую я видела в подвале.
—Что ты сказала? Повтори.
—Я сказала — от-ва-ли! Уши почисть, может, тогда лучше слышать будешь! — я уже не контролировала себя.
— Ох… Вот это ты зря, — прошептал Джисон, отодвигая свой стул.
Чанбин встал. Не спеша. Подошёл. Его пальцы сомкнулись на моём запястье с такой силой, что я вскрикнула от боли.
—Минхо, успокой его! — кто-то сказал, но звуки доносились, как из-под воды.
Чанбин притянул меня так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Его губы коснулись моего уха, и он прошептал так тихо, что услышала только я:
—Рина… Может, продемонстрировать тебе наглядно, что я делал тому ублюдку в подвале? Твой язычок… он слишком длинный и острый. Я могу его укоротить. Аккуратно. Навсегда.
Весь мир сузился до боли в запястье и леденящего ужаса от его слов. Перед глазами поплыли картины: комната, кровь, крик. Меня начало трясти. Я побледнела так, что Хёнджин тут же вскочил.
—Бин, что ты ей сказал? Она вся белая!
Чанбин отпустил мою руку, на которой уже проступали красные следы. Он посмотрел на меня сверху вниз с тем же холодным равнодушием.
—Чтобы за языком следила.
Он развернулся и вышел из кухни. Я стояла, опираясь о столешницу, пытаясь отдышаться, подавить рвотный рефлекс.
Спасибо, испортили весь аппетит, — пронеслось в голове. Я сделала шаг, чтобы уйти, но сильная рука легла мне на бедро, прижимая к стулу с такой силой, что сесть обратно было единственным вариантом.
—Куда собралась? — спросил Минхо. Он даже не смотрел на меня, доедая свой завтрак, но его хватка была железной.
—В комнату. Аппетит пропал.
—Мне вообще похер, пропал он у тебя или нет, — его голос был ровным, но не допускающим возражений. — Ты сейчас сядешь и будешь есть. Хотя бы немного.
Я осталась. Под его неусыпным контролем, дрожащими руками, я проглотила несколько кусочков. Процесс занял минут пятнадцать. Потом мы с ЛиРа молча стали убирать со стола.
На кухне, когда мы остались вдвоём у раковины, она тихо сказала:
—Ри, правда, будь осторожнее с тем, что говоришь. С этими парнями… шутки плохи. Особенно с Чанбином. Он не просто грозный. Он… другой. Когда он в таком состоянии, лучше быть тише воды, ниже травы. Он не шутит. Никогда.
Я кивнула, глотая ком в горле, и просто вытерла тарелку, глядя, как вода смывает остатки еды, словно пытаясь смыть и остатки страха, который теперь сидел во мне глубже, чем когда-либо. Границы были обозначены чётко и жестоко. Я была не гостьей. Не подругой. Я была заложницей, проблемой и свидетелем. И выживание здесь означало помолчать и научиться понимать правила их игры. Даже если эти правила были написаны кровью.