7.
Прошло больше двух недель. Две недели в золотой клетке, в роскошном, абсолютно стерильном отчуждении. Я не появлялась в университете. Меня «перевели» на индивидуальное обучение, с дистанционной сдачей материалов. Чан, сообщая мне об этом, говорил с мнимой заботой, но в его глазах читалось лишь холодное удобство: «Это для твоей же безопасности, Рина. Так проще контролировать ситуацию». После этого разговора они все, кроме ЛиРа, куда-то исчезли, оставив в доме лишь давящую тишину и ощущение временной передышки перед неизбежной бурей.
А потом пропала и ЛиРа. Сначала на день, потом на два. Её предпоследними словами были: «Уезжаю по делам. Еды в холодильнике на неделю. Не открывай никому и не пытайся сбегать — дом под круглосуточной охраной». Её последний взгляд, странный и озабоченный, преследовал меня.
И вот я осталась одна. Совершенно одна в этом огромном, технологичном склепе. Каждый скрип пола, каждый шум системы отопления заставлял вздрагивать. Сон стал отрывистым и тревожным.
Ночь. 01:20.
Я ворочалась в чужой, слишком большой кровати, пытаясь загнать сознание в забытье. И вот, в тот самый момент, когда границы реальности начали расплываться, я услышала его. Не скрип, не гул, а именно шорох — лёгкий, осторожный, почти неосязаемый — прямо у моей двери.
Мурашки, острые и холодные, пробежали от копчика до затылка. Я замерла, прислушиваясь.
Может, это сонный паралич?— пронеслось в голове автоматической, жалкой попыткой рационализации. Но я могла пошевелить пальцами. Могла повернуть голову. Это была не галлюцинация.
Ручка двери медленно, с едва слышным щелчком, повернулась. Дверь бесшумно поползла внутрь, впуская в спальню полоску слабого света из коридора. На её фоне вырисовалась высокая мужская фигура. Незнакомая.
— Привет, крошка, — его голос был низким, бархатистым и невероятно спокойным. Он сделал шаг внутрь, и я увидела его улыбку — широкую, белоснежную и абсолютно бездушную. — Не бойся. Я тебя не трону. Мне нужно просто передать тебя кое-кому. И всё.
— Не подходи! — мой голос сорвался на хриплый шёпот, полный чистейшего, животного ужаса. Я отползла к изголовью кровати, нащупывая взглядом что-нибудь, что могло бы служить оружием. Книгу. Стакан. Ничего.
Он не стал торговаться. В два длинных шага он преодолел расстояние, и прежде чем я успела вскрикнуть, его руки, сильные и безжалостные, обхватили меня. Следующее, что я почувствовала, — мир перевернулся, и я оказалась перекинутой через его плечо, как трофей.
— Ах, точно, я же не представился, — сказал он почти весело, словно мы были на дружеской вечеринке, неспешно неся меня к двери. — Я Чонгук.
— Мне кажется, сейчас не самое подходящее время для знакомств! — выкрикнула я, отчаянно стуча его кулаками по спине, по бокам, пытаясь достать до чего-нибудь уязвимого.
Он лишь рассмеялся в ответ, будто это была забавная игра. Несмотря на панику, мозг лихорадочно работал. Когда мы проходили мимо тумбы в коридоре, я заметила массивную металлическую ручку для письма — тяжёлый, солидный предмет, оставленный кем-то из ребят. Инстинкт взял верх над страхом. Я рванулась, выхватила её и со всей силы вонзила тупым концом ему между лопаток.
— Сука! — на этот раз в его голосе прорвалась настоящая боль и ярость. Его хватка ослабла на долю секунды, и я свалилась на пол, ударившись коленом, но не чувствуя боли от адреналина. Я вскочила и рванулась не к входной двери — она наверняка была под контролем — а к огромному панорамному окну в гостиной. Пожарный выход. Надо разбить.
Я с размаху ударила по стеклу ручкой. Звук был глухим. Стекло даже не треснуло. Бронированное. Чёрт!
—Почему всё заперто! — зарыдала я от бессилия, ударяя снова и снова.
Сильная рука вцепилась мне в волосы и дёрнула назад так, что в глазах потемнело от боли.
—Отпусти!
Я увидела его лицо вверх ногами — теперь оно было искажено холодной, сосредоточенной злостью. «Чонгук». Имя отпечаталось в памяти. Он больше не улыбался.
—Отчаянная, да? — прошипел он, и его свободная рука мелькнула в воздухе.
Удар в висок был коротким, точным и невероятно мощным. Мир взорвался белой вспышкой боли, а затем стремительно погрузился в чёрную, беззвёздную пустоту.
POV Stray Kids
Воздух в VIP-зале самого закрытого клуба Сеула был густым от дорогого табака, напряжения и невысказанных угроз. За массивным столом из чёрного дерева лицом к лицу сидели две силы. С одной стороны — Stray kids. С другой — клана «BTS». Переговоры о хрупком, временном перемирии и разделе сфер влияния затянулись далеко за полночь.
Хёнджин, с виду расслабленный, уже добрый час ловил себя на мысли, что взгляд его автоматически скользит по лицам противоположной стороны, считая. Их было семеро на входе. Сейчас за столом — шестеро. Его взгляд встретился с Намджуном.
—А где Чонгук? — спросил Хёнджин, его голос был лёгким, но глаза — острыми.
—Его задержали срочные дела, — парировал Намджун, не моргнув глазом. — Присоединится позже.
—И что это за дела, столь важные, что пропускаешь такие переговоры? — в голосе Хёнджина зазвучала сталь.
—Не твоего ума дело, малыш, — ухмыльнулся Намджун, нарочито делая акцент на последнем слове.
Хёнджин не стал спорить. Он перевёл взгляд на Сынмина, сидевшего чуть поодаль с планшетом в руках. На экране в режиме реального времени транслировались изображения с камер безопасности их дома. Сынмин вдруг замер, его пальцы быстро увеличили изображение с камеры у входной двери. Там была тень, а затем — чёткий силуэт человека, который бесшумно, используя какой-то код или отмычку, проник внутрь. Сынмин переключил камеру на внутренние коридоры, потом — на камеру в её комнате. И увидел его. Чонгука.
Феликс, сидевший рядом, посмотрел на экран. Вся кровь отхлынула от его лица. Он понял мгновенно. Их отвели сюда на долгие, бессмысленные переговоры, пока Чонгук действовал.
— Вот же тварь! — Феликс взревел, срываясь с места. Он не думал. Он действовал. Его руки впились в воротник Намджуна, пригвоздив его к спинке кресла, а пальцы сжались на его горле.
Мгновение — и в зале щёлкнули десятки предохранителей. Стволы пистолетов и автоматов были направлены друг на друга. Юнги и Чимин целились прямо в голову Феликса.
— Чонгук сейчас у нас в доме! — прошипел Феликс, не отпуская Намджуна, в лицо которому начало приливать кровь. — Он пришёл за Риной! Это была ловушка!
Бан Чан, до сих пор остававшийся неподвижным, медленно поднял голову. Его лицо было маской ледяного спокойствия, но в глазах бушевала буря расчётов. Он всё понял. Мирный договор был ширмой. Их целью с самого начала была она. Как актив. Как рычаг давления на её отца. Или просто как трофей, чтобы унизить их.
— Я думал, мы сможем договориться по-взрослому, — голос Чана прозвучал на удивление тихо, но его было слышно сквозь гул напряжения. Он посмотрел на своих. — Феликс. Отойди. Пусть забирают. Она нам больше не нужна.
В зале воцарилась шоковая тишина. Все, включая людей Намджуна, смотрели на Чана с непониманием.
—Чан, но… — начал Джисон.
—Опустите оружие, — перебил его Чан, его приказ не допускал обсуждений. — Всё кончено.
Медленно, с видимым нежеланием, стволы начали опускаться. Феликс, сжав зубы до хруста, оттолкнул от себя Намджуна и отступил. Он сел рядом с Джисоном, его тело всё ещё дрожало от ярости.
Джисон наклонился к Чану, его губы едва шевельнулись:
—Чан, что за план?
Чан,не меняя выражения лица, ответил так же тихо, его взгляд был прикован к ухмыляющемуся Намджуну:
—Всё под контролем. Они её не заберут. Вернее, заберут, но ненадолго. Перемирию конец. Война объявлена. Будь готов. Держи ствол наготове.
Джисон кивнул, едва заметно. Лёгкость, с которой Чан только что «сдал» Рину, была спектаклем. Театром жестокости, чтобы выиграть секунды и застать врага врасплох.
— Ну что, продолжим? — с издёвкой спросил Намджун, поправляя воротник.
Феликс, всё ещё кипя, не выдержал:
—Мда… Ты меня так бесишь, — он сказал это не Намджуну, а парню, сидевшему чуть позади него. Тот поднял голову. Это был Сок Джин, их человек, внедрённый в университет. Тот самый, что провоцировал Рину. — Особенно после того дня в аудитории. Так врезать тебе хотелось.
(Их мир был паутиной лжи. Фальшивые паспорта, прикрытия, двойные агенты. Сок Джин был одним из многих. Охота на Рину, дочь алкогольного короля Ким Лихёка, шла не неделю. Она шла больше года. Они хотели заполучить её живой как идеальный рычаг. Stray Kids, взяв её первыми, лишь опередили события, сами того до конца не осознавая масштаб игры.)
Напряжение достигло точки кипения. Никто не знал, кто выстрелит первым. Взгляд, движение руки, нервный тик…
Выстрел прозвучал неожиданно, но он был лишь искрой в пороховой бочке. Пуля, выпущенная кем-то из людей Намджуна, вонзилась в стену над головой Чана. И этого было достаточно.
VIP-зал взорвался хаосом перестрелки. Грохот, крики, звон разбитого стекла. В этой неразберихе Джисон, помня указание Чана, не стал ввязываться в затяжную схватку. Он рванулся к запасному выходу, сбивая с ног одного из охранников. Его цель была ясна. Он должен был добраться до Рины раньше, чем Чонгук вывезет её из города.
Рина
Сознание возвращалось волнами, каждая приносила с собой тошноту и пульсирующую боль в виске. Я открыла глаза. Потолок был низким, из неровного бетона, освещённым одной тусклой лампочкой. Я лежала на узкой, жёсткой койке в маленькой, душной комнате, больше похожей на камеру. Запах сырости, пыли и чего-то химического.
И тут я заметила его. Прямо рядом с кроватью, на стуле, сидел мужчина. Его голова была опущена на сложенные на краю кровати руки, лицо скрывали чёрные, прямые волосы, спадавшие на лоб. Ни у кого из Stray Kids не было таких волос. Ледяная волна страха промчалась по всему телу.
Почувствовав моё движение, он поднял голову.
Время остановилось. Это был он. Чонгук. Без той безумной улыбки. Его лицо теперь было серьёзным, усталым, но глаза… глаза смотрели на меня с тем же холодным, оценивающим интересом, что и в доме. Интересом хищника к добыче, которую удалось заполучить.
Они не успели меня спасти.
Stray Kids не успели.
Первая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Потом вторая. Я зажмурилась, пытаясь сдержать рыдания, но они вырывались наружу — тихие, бессильные, полные абсолютной безнадёжности. Страшные слова Хёнджина эхом отдавались в памяти: «…выебали по кругу… пристрелили… закопали…»
НЕТ.
Я вцепилась в единственную соломинку, оставшуюся в этом кошмаре.
Они меня найдут. Они спасут. Они обязаны.Эта мысль, иррациональная и отчаянная, стала мантрой, повторяющейся в такт стучащему сердцу. Они найдут. Они найдут…
Джисон
Машина летела по ночному шоссе, её двигатель ревел от перенапряжения. Джисон выжал из неё всё, игнорируя все светофоры, все ограничения. Путь, который обычно занимал тридцать минут, он преодолел за десять, его ладони были влажными на руле.
Он ворвался в дом, распахнув дверь с такой силой, что та отлетела и ударилась об стену. Тишина. Гробовая, зловещая тишина. В прихожей, на светлом паркете, темнела небольшая, уже подсохшая лужа крови. Рядом валялась та самая металлическая ручка для письма, на её массивном конце тоже виднелись бурые пятна. Она сопротивлялась.
— Рина! — его крик прокатился по пустым комнатам, не встретив ответа. Он обежал весь дом, проверяя каждую комнату, каждый угол. Никого. Окна были целы, входная дверь не взломана. Их вывели. Чисто.
Он вернулся в прихожую и опустился на колени рядом с пятном крови. Его собственная кровь стучала в висках от ярости и… чего-то другого. Острого, болезненного, чего он не хотел признавать.
Он опоздал. На несколько минут. Может, на секунды.
Джисон медленно поднялся. Его лицо, обычно скрывающее эмоции за маской насмешки, теперь было искажено холодной, абсолютной ненавистью. Он поднял окровавленную ручку, сжал её в кулаке так, что костяшки побелели.
— Чон… Чонгук… — его шёпот был хриплым, полным обещания боли. — Сукин ты сын. Я тебя найду. И когда найду, ты будешь не умолять о пощаде. Ты будешь умолять, чтобы я поскорее закончил твои мучения. Клянусь.
Он вытащил телефон и набрал номер Чана. Война только что перешла в личную фазу. И цена в ней резко взлетела до небес.