Глава 3.
Нервное постукивание пальцев по деревянной поверхности стола перебивала тишину в библиотеке. Амен стоял над Эвтидой, которая тщательно пыталась вывести один единственный иероглиф. Движения ее рук были неловки, но старательны. Длинные пальцы обхватывали перо, которым, так варварски орудовала девушка по пергаменту.
Эва переводит взгляд с бумаги на мужчину и тут хотела что-то сказать, но он тут же перебил:
—Если то, что ты собираешься сказать, не прекраснее тишины, не говори этого, — отрешенно сказал Амен, отводя взгляд с девушки.
Отчаянное познание наук под строгим надзором эпистата давалось Эве с трудом, порой расчесаться тяжело когда кто-то наблюдает, а тут учеба.
— Все же спрошу, — Эвтида отбросила перо в сторону и посмотрела на Амена, — Зачем меня обучают, если мне предстоит быть любовницей? Разве нет? — вопрос оказался для эпистата столь же неожиданным, как и для самой Эвы.
— Думаешь, что секс единственное занятие наложниц? Порой фараоны ищут достойную собеседницу. Умную и образованную, чего не могу сказать о тебе, — эпистат обошел девушку и встал за ее спиной, заглядывая в каракули, написанные Эвой, — Люди обучаются искусству письма с ранних лет и после всю жизнь тренируют навык, а то чем мы сейчас занимаемся не сделает тебя образованнее.
Слова Амена сильно задели Эву, будто она виновата в том, что рано осталась сиротой и росла в тех условиях, где нет места образованию, только лишь игра на выживание, каждый день происходила борьба за жизнь.
— Простите меня, господин, — одинокая слеза скатилась по щеке и Эва попыталась незаметно ее смахнуть. Она редко позволяла себе дать слабину.
Жизнь Эвтиды действительно сильно изменилась за столь короткий срок. Это сильно давило на юную психику девушки, ей было много чего не понятно. Почему фараон выбрал ее? Почему Исману дали работу и почему соврали о том, кем она стала? Но спросить она так и не осмелилась, побоявшись лезть к эпистату со своими расспросами. Его присутствие вызывало в ней легкую дрожь, наверное мало кого столь могущественный человек мог не устрашать. Его телосложение, рост, взгляд, все показывало в нем его положение.
— Прости, я не хотел задевать старые раны, — вдруг шепчет эпистат и рукой проводит по влажной щеке девушки, на что она тихо выдохнула, реагируя на нежное прикосновение.
Прежде к Эве никогда не касались так мягко. Она всегда отхватывала звонкие пощечины от разъяренных торговцев и похабные шлепки от местных неудовлетворенных пьянчуг. Эва всегда боялась мужчин и мыслей о какой-либо близости, поэтому новость, что она станет наложницей столь сильно шокировало ее.
Но сейчас же, когда Амен коснулся ее, она впервые ощутила, что кто-то не желает ее ударить.
— Через неделю фараон заканчивает свое шествие, поэтому нужно в скором времени отправиться в столицу, чтобы успеть к его возвращению, — Амен отошел от девушки, — Дорога на колесницах до Фив не из самых близких, поэтому в ближайшее время двинемся в путь.
— А как же мое обучение?
— Твоим образованием я смогу заняться и в столице, — голос был спокоен и тих, эпистат в последний раз одарил Эву взглядом и удалился из библиотеки.
Амен подумать не мог, что когда-то ему придется заниматься воспитанием бывшей бродяжки. И как бы он не пытался скрыть от самого себя, но это занятие было веселым. Конечно было б странно, что такому мужчине не нравится доминировать над женщинами.
***
Собирать вещи Эве долго не пришлось, но собраться с мыслями оказалось куда сложнее. Она долго ходила по покоям, выделенными ей эпистатом, потом встала у окна, осматривая родной город. Но родной ли он, была ли она здесь счастлива, может ли она считать его своим домом? Наверное нет. Но сейчас ее душа спокойна за своего брата, а дальнейшая участь Эвы уже перестала ее волновать. Возможно судьба с ней распорядилась и не так ужасно, как ей когда-то казалось.
— Собралась? — в покои зашел Амен, взглянул на маленький узелок с вещами Эвы, — Вижу. Скоро отправляемся.
— Хорошо, — выдохнула девушка, — Брат уже знает?
— Да, не беспокойся о нем. Я позаботился обо всем.
— Так это вы выделили ему работу? — Эва широко распахнула глаза, показывая свое удивление.
— Да, мне не нужен обезумевший брат, бросающийся под колесницы. Так будет лучше для него и для тебя.
Слова эпистата растрогали Эву, в них не было так привычных нот презрения, может он и скрывает это, но он был очень милостив. Сердце девушки будет спокойно за брата.
— Спасибо вам! — Эва бросилась к эпистату, крепко обхватив руками его за пояс, обнимая его в знак благодарности, но ее рук едва хватало для этого.
Амен удивился, но не стал противиться и аккуратно взял девушку за плечи, после чего заглянул в ее глаза. Глаза полные счастья и горя одновременно, глаза столь глубокие, глаза познавшие боль и предательство, но так и не узнавшие любви.
— Не стоит благодарить за такую мелочь, — мягко произнес мужчина.
— Никто прежде не был так добр ко мне, господин. Я не знаю, смогу ли когда-то отплатить вам.
— Думать об этом нужно. Я лишь делаю свою работу.
Казалось, что они уже непозволительно долго стоят так близко к друг другу, поддерживая физический контакт, но никто не смел отойти. Эва раньше не испытывала теплых чувств к мужчине, а Амен к женщине, они казались двумя пустыми сосудами, которые должны заполнить друг другом, но понимали ли они это? Точно нет.
Позже мужчина все таки отстранился и молча покинул комнату, оставив Эву в одиночестве с огромным количеством мыслей, но и ему самому было о чем подумать.
В запретном есть очарование, делающее его неописуемо желанным