Не моя

Наступил тот момент жизни, когда Эвтида считала свое бродяжество истинной свободой, которую она резко потеряла. Обрести крышу над головой в виде фараонского дворца, получать деньги за ублажения фараона совершенно не входило в ее планы. Другие девицы были бы счастливы, оказавшись на ее месте, но стоило ли оно того? Как простая нищая, без должного воспитания в миг может стать достойной наложницей фараона?

— Отведите девушку в мои палаты, ее нужно будет как следует отмыть и переодеть, — стоило эпистату лишь произнести последнее слово, как к Эве уже подошли слуги, просящие пройти за ними.

— Но как же так, господин? — Эвтида бросается к ногам Амена, — Я не желала этого! — голос срывается на плач.

— Кто ты такая, неферут, чтобы оспаривать слова правителя? — его голос до ужаса спокоен и холоден. Мужчина кивком указывает на выход, — Уведите ее. Позже займусь ее воспитанием, — прыснул он и скрылся за колоннами.

— Я Эвтида! — вскрикнула она, будто это что-то значило, — Хотя бы позвольте, сообщить о решении моему брату? — крик перерос в плач, но кроме эха, в ответ она ничего не услышала.

— Мы его оповестим, — сухо ответил один из слуг.

Неужели это конец и Эва больше никогда не увидит брата? Горесть заполняла душу юной девушки, может сейчас последняя возможность сбежать и укрыться среди развалин, как она это обычно делала, надеясь, что торговцы, которых она обнесла не найдут ее. Такие вещи Эве не впервой совершать, но единственное, что сейчас останавливало ее, это то, что сбегать придется не от уличного торговца, а от эпистата. Идея изначально обречена на неудачу, поэтому впервые в жизни Эвтида покоряется судьбе.

<center>***</center>

Горячая вода привела в чувство Эвтиду. До этого она никогда не бывала в таких банях и никогда прежде не пользовалась мылом. Оно состояло из пчелиного воска, что немного придавало коже аромат меда. Эва мягко проводила им по изгибам тела, эти движения немного успокаивали, не давая давящему кому в горле вырасти в полную отчаяния истерику.
Эва продолжила старательно намывать свое тело, будто стараясь стереть с него следы рук фараона, который еще даже не касался ее, но сама мысль об этом заставляла Эву чувствовать себя самой грязной и оскверненной девушкой.
Гнетущую тишину нарушил тихий скрип двери, в которой появился эпистат и судя по одеянию - мыться он не собирался, но по его лицу можно было считать усмешку от обнаженной и смущенной Эвтиды, что так старательно начала прикрывать свое тело полотенцем. Она явно не ожидала, что ее покой нарушат.

— Мне нужно осмотреть твое тело на наличие изъянов и кожных болезней, — Амен подошел к Эве, прикоснувшись к мокрому полотенцу, что так крепко держала она. В его голубых глазах горело синее пламя, которое могло заживо сжечь девушку.

— Что? Почему это не может сделать лекарь?! — почти ядовито прошипела Эва, не следя за своим языком. Он же может прихлопнуть ее, как муху.

— Я никому не доверяю больше чем себе, это одно из моих главных правил.Лишаться своей головы из-за чьей-то оплошности не в моих планах. Поэтому пока я сам лично не убежусь, никому верить не стану. Но ты так не волнуйся, после меня уже и лекари осмотрят тебя.

— Это отвратительно! — Эвтида попыталась вырваться из рук Амена, но в одной его руке было больше силы, чем в ней самой. Его крепкая хватка заставило Эву перестать брыкаться.

Полотенце скатилось вниз по ногам девушки, оставляя ее совершенно нагой перед эпистатом. Все же волосы прикрывали обнаженную грудь, а руки скрывали самые интимные места. Амен оглядел ее, одобрительно кивая, словно ставил на ней марку качественного товара. Его взгляд пронизал Эву, ей казалось, что он видит куда больше чем ее наготу, он видит ее насквозь. Конечно, что у столь важного человека есть дар проницательности.

— Ты дрожишь, — шепот за спиной заставил Эву скукожиться, — И пахнешь медом. Как обычная баня может превратить воровку в горделивую госпожу, — его слова лились, точно мед, чей запах заполонил баню, — Амен развернул девушку к себе, убирая руки девушки за спину, оценивая жадный миллиметр тела.

От когда-то смелой и свободной девушки ничего не осталось, каждая встреча с эпистатом, как последняя в ее жизни. Он продолжал осматривать ее, как товар, хотя там оно на самом деле и было. С ней так обошлись, словно она была куплена на рынке. Эва и пошевелиться не могла, а может и не хотела.

— Вы разрешите мне увидеть брата? В последний раз, — шепчет Эва, заглядывая эпистату в глаза.

Смотря мужчине в глаза, складывалось ощущение, что прямо сейчас внутри нее происходит алхимическая реакция двух несовместимых компонентов для отвара.

— Ты говоришь так, подумать можно, что тебя увозят на казнь, — эпистат убрал руки от тела девушки, как бы заканчивая осмотр.

— Так оно и есть, господин. Потеря своей свободы, точно смерть для меня.

— Что есть свобода не имея и гроша за душой, Эвтида? — проживая всю жизнь не зная голода, холода и одиночества, имея возможность спать в тепле, покупать дорогие одеяния и яства. Именно это было для эпистата свободой, свободой выбора.

— Свобода в том, чтобы быть владелицей своей судьбы. Быть вольной любить, бродить и жить так как хочется.

— От чего же у ног фараона пела о другом?

— Я просила не обеспечить меня всеми благами, а дать мне самой это делать! — душа ныла, неужели он такой надменный и не прогибаемый? Не повезло же его избраннице, хотя нуждался ли он в ком-то кроме себя самого? Столь сильный и независимый мужчина пошедший на поводу любви? Вздор!

Разговор совершенно разных людей, с разными видениями на мир заведомо обречен на провал, ведь к общему знаменателю они никогда не смогут прийти. В их случае полные противоположности отталкиваются.

— Встреться с братом, но с сопровождением моих людей, — выдыхает он, понимая, что эта девица никогда от не отстанет от него.

— Благодарю, господин, — Эва демонстративно нагибается за полотенцем, словно кланяюсь Амену за его «доброту», после закрывается полотенцем от эпистата, что так и испепелял ее взглядом и быстрым шагом удаляется из бани.

«Пол и потолок, небо и земля, он и она»

                                         ***

Красивые одеяния и украшения были выделены фараоном специально для его будущей наложницы. О таких раньше Эва могла только и мечтать, рассматривая ювелирные лавки рынка, на такие крупные кражи она никогда не решалась. Украсть хлеб или золото, выбор очевиден. Золотые браслеты, серьги, нити для вплетения в волосы, все это было не по статусу ей. Прошлой Эве. Сейчас она готовилась стать одной из любовниц повелителя.
Вскоре как и обещал Амен, за ней пришли его слуги, поручившиеся сопроводить Эвтиду.
Эва точно знала, где мог укрываться ее брат и хотела уже вести спутников в том направлении, но мужчины отказались, и заставили ее идти за ними в сторону рынка. Неужто это какая-то ловушка и эпистат ее обманул, воспользовавшись беспомощность положения...

— Эва! — из знахарской лавки выбежал Исман, который совершенно не походил на того бедняка, каким был вчера.

Пока девушка пыталась сложить картину воедино, как, что и почему, ее трепал за плечи брат, который выглядел счастливо.
— Ничего не могу понять...

— Твоя просьба. О Ра! Меня обучают знахарскому мастерству, Эва, а ты уезжаешь в столицу учиться летописи. Неужели это не магия? Мы же так долго мечтали об этом.

Сейчас картина стала четче. Неужели фараон так милостив? Или все ради того, чтобы не вскрывать брату правду?

— Да, сама не верю своему счастью, — наигранно ответила Эва, она поняла, что нужно играть по их правилам.