Аукцион

Миньярд никогда не был эмоциональным или чувствительным: он всегда держал себя под контролем, а иногда подавлял в себе ненужные, по его мнению, эмоции. Эти эксперименты с чувствами привели к тому, что Эндрю часто не мог выразить свои мысли эмоционально. Блондин всегда был немногословен и безэмоционален - это сильно сказывалось на его общении с людьми. Но в этот раз всё было иначе.

Сейчас он почувствовал настолько много разных эмоций, что даже растерялся и потерял контроль над собой. Никогда он не чувствовал такие сильные удары в груди. Он ненавидел терять себя в пучине чувств - Эндрю считал, что чувствительный человек слишком уязвим в обществе, и его легче прогнуть под себя или навсегда сломать без возможности восстановить. Миньярд не позволял себе расслабиться и почувствовать больше, чем нужно - ему нельзя допустить, чтобы ловкие ветви эмоций сковали его сердце и открыли для всего мира. Эндрю не может потерять то, что таким трудом получил, он не имеет на это права. Миньярд должен бороться с собой, должен держать стену, которую он возводил столько лет. Каждый её кирпич был скреплён кровью и потом блондина. Но сейчас преграда треснула прямо у Эндрю на глазах.

Парень невольно замер: на сцену вывели рыжего юношу с пронзительными льдисто-голубыми глазами, которые были снаружи полны негодования и злости, но за защитной оболочкой Миньярд увидел скрытое от всех чувство безысходности и отчаяния. На вид парень был немного младше самого Миньярда, но ростом был повыше. Так называемый "товар" был в поношенной одежде, запачканной местами кровью. Эндрю даже представлять не хотел, откуда она взялась и каким способом. Руки были заведены за спину и скованы металлическими кандалами. На вид это было достаточно больно, если судить по перетёртой до крови коже запястий. Человек, выводящий "товар", крепко держал специальные верёвки, которыми был обвязан парень по талии и плечам. Эндрю несколько секунд смотрел только на медный вихрь на его голове, а потом наконец пришёл в себя. Миньярд вернулся в реальность: гости рассматривали парня на сцене словно зверюшку; кто-то шептался, предлагая друг другу догадки, за сколько рыжего выкупят; Эндрю почувствовал не только прилив неконтролируемой ярости ко всему происходящему, но и дикое желание защитить этого парня. Тут зал замолчал, а ведущий, вытерев пот со лба, назвал стартовую цену:

- Десять тысяч долларов! Кто больше?-

- Беру мальчишку за двадцать тысяч, - послышался скрипучий женский голос. Так сказала женщина с бриллиантовой курительной трубкой

- Тридцать тысяч! - отозвался мужской голос.

Эндрю сначала не хотел ничего говорить. "Этот парень ничем не отличается от нескольких десятков предыдущих... кроме медных волос и пронзительных глаз", - пытался убедить себя Эндрю. Безуспешно. Никакое здравомыслие не может удержаться рядом с блондином, у которого сердце выжимает пульс свыше сотни. Мозг не может контролировать ситуацию: он не способен удержать чувства Миньярда. Воздуха стало не хватать; сердце взято под контроль эмоциями. Эндрю проиграл - рука сама поднялась вверх, а губы произнесли два слова:

- Миллион долларов.

Тишина. В зале повисло такое молчание, что было слышно только, как упала капля пота с лица ведущего. Лицо Эндрю было таким же безэмоциональным, хотя внутри него была настоящая война. Сражение с самим собой, где побеждает либо мозг, либо сердце. Только стоящий на коленях рыжий парень посмотрел на столь безрассудного человека, который готов отдать за него такое состояние.

- Господин Миньярд в игре! - первым опомнился и заговорил ведущий. - Миллион, кто больше?

Зал отозвался оглушающим молчанием. Никто не был готов, во-первых, к тому, что Эндрю будет участвовать, во-вторых, к тому, что он назовёт такую сумму. Ведущий разрезал тишину:

- Миллион раз, - тишина, - миллион два, - в ответ звук капель дождя снаружи, - миллион три. Продано!

Сердце уже стояло в горле, грозясь перекрыть доступ к кислороду. Эндрю почувствовал, что его будто окатили горячей водой и выпустили на мороз. По спине пробежали мурашки, в горле встал ком. Почему он выкупил именно его? Именно этого рыжего парня с глазами цвета ясного неба. Блондин знал ответ, но не мог принять его...