Аукцион

   Всё вокруг затихло, только редкие слова, сказанные шёпотом, разрезали тишину зала. Свет ярче не сделали, наверное, хотели сохранить интригу, а может, просто стало лень. Эндрю часто замечал, что многие люди могли бы быть успешнее и лучше, если бы не ленились и прикладывали больше усилий для совершения каких-либо дел. Парень вообще отличался наблюдательностью и рассудительностью.                                        

   Неоднократно он впадал в какое-то необъяснимое состояние, когда мир вокруг прекращал существовать: у всех людей лица затягивало туманом, а их движения постепенно замедлялись, пока не прекращались вовсе; машины останавливались прямо на дороге, но никто им не сигналил. В этой вселенной оставался только Эндрю, думающий опять о чём-то таком, что обычный человек пропустит мимо себя, как всю остальную ненужную для него информацию. Но парень не такой, далеко не такой.

   От этих сумерек глаза Миньярда начали уставать, и было неприятное ощущение, будто на них что-то давит. Где-то на подкорке мозга появилось чувство ярости, которое угрожало разрастись при малейшем давлении. Обстановка нагнетала; Эндрю не покидало чувство опасности.

   На улице резко заскрипели тормоза и взревел гудок автомобиля. Эндрю невольно передернул плечами, совсем незаметно. Сидящие вокруг него люди даже не обратили внимание на этот звук. Может, блондин начинает сходить с ума, и ему мерещится то, что он когда-то слышал и видел?

   Аукцион начался с пламенной речи организатора, который, наверное, был так рад видеть гостей, что забыл постирать свою рубашку в неровную красную полоску и помыть волосы, чтобы Эндрю не ослеп от сального блеска его головы, которую можно было использовать вместо сковороды для жарки яичницы. Подумав об этом, блондин захотел есть, но тут же почувствовал тошноту, мысленно вернувшись к тому, откуда он начал думать про еду.

   Плохо, что эта сцена выдержала организатора, который весит, наверное, свыше сотни (это были не мышцы), так бы прекратили этот аукцион из-за невозможности показывать "товар". Но мужчина в полосатой рубашке стоял, а Эндрю увидел почти воочию, как его мечты разбились на тысячи осколков.

   Начался показ "товара". Миньярд просто смотрел, как худых и бледных людей на поводке, как животных, выводили из двери на сцене и начинали торги. Задача гостей была повышать цену, пока все не перестанут предлагать больше. Эндрю надеялся, что всё закончится быстро, что ему не придётся смотреть на эти физиономии, которые ставят себя выше других людей, хотя таковыми никогда не являлись. Блондин сидел до тех пор, пока к нему не обратились:

- Господин Миньярд, не хотите сделать свою ставку?

- Пока воздержусь, - холодно ответил Эндрю.

   Больше парня не трогали: либо решили, что он правда сделает ставку позже, когда найдёт себе подходящий "товар", либо наконец-то поняли, что хмурый гость не поменяет своё мнение даже спустя два года посещения аукциона. Он был несказанно рад, только его лицо ничего не выражало: наверное, он просто сильно устал, а может, потерял возможность показывать настоящие эмоции.

  Показ продолжался долго - выводили и детей, и стариков, и матерей, и подростков. Эндрю надеялся, что сможет продержаться до конца, а потом уйдёт из этого места как минимум на год. Тут время словно остановилось, но в этот раз блондин не погрузился в своё особое думающее состояние. Ореховые глаза немного расширились, дышать стало трудно, а в груди начало так бешено стучать, будто сердце хотело раздробить Миньярду рёбра. На сцену вывели последний "товар"...