Юуки Тецуя
Я стою в холле, скрестив руки и прикрыв глаза. Жду. Слышу приближающиеся шаги, торопливые, лёгкие.
— Юуки-сэмпай, прости, пожалуйста, учитель попросил помочь с тетрадями!
Я открываю глаза. Запыхавшаяся Норикава, раскрасневшись от спешки, складывает руки в извиняющемся жесте.
— Всё в порядке. Десять минут — не так уж долго.
Для старосты, которая выкладывается на полную, чтобы сохранить чистоту и порядок в классе, и вовсе мало. Норикава молодец, многим стоит поучиться её ответственности.
Девушка с виноватой улыбкой подходит к шкафчику, ставит сумку на пол и тянется за сменной обувью. Я терпеливо жду, пока она переобуется.
— Оу, так значит, слухи не врали.
Я с удивлением поворачиваюсь к Миюки, который неторопливо спускается с лестницы. Он, похоже, идёт на тренировку, но без особого энтузиазма.
— Какие слухи? — спрашиваю я.
— Слухи о том, что мы встречаемся, Юуки-сэмпай, — опережает кэтчера Норикава.
Она выпрямляется и ставит увабаки в свою ячейку. Тон насмешливо-раздражённый, на лице — ни следа улыбки.
— А мы встречаемся? — ещё больше удивляюсь я.
Норикава криво усмехается.
— Вся школа думает, что да.
— Может, перестанете делать вид, что меня здесь нет? — вмешивается Миюки.
Он раздражён. Я бы даже сказал, зол, что весьма непривычно — обычно кэтчер отлично контролирует эмоции. Норикава поджимает губы и отвечает весьма грубо:
— С каких пор тебя интересует что-то, кроме бейсбола, Миюки? Какая разница, с кем встречается Юуки-сэмпай?
В воздухе витает запах очередной ссоры. Парень, наконец, заканчивает спуск и подходит к нам. Останавливается в паре метров от Норикавы, которая вызывающе вскидывает подбородок, впервые за долгое время не игнорируя присутствие кэтчера.
— Да мне плевать, — отвечает Миюки, что полностью противоречит его действиям. — Просто любопытно, как вы двое умудрились так спеться.
— Ревность — плохое качество, — замечаю я, и второгодка, покраснев, кричит:
— Да кто здесь ревнует?
Я не могу сдержать улыбку. Странная ситуация, и я, признаться, не могу понять, как себя вести — попытаться разъяснить, что Миюки ошибается, или позволить Норикаве самой разобраться. В конце концов, это она не хотела афишировать наши занятия. Но достаточно мимолётного взгляда, чтобы понять: девушка объяснять ничего не собирается. Она стоит, скрестив руки на груди, и высокомерно щурится, не отрывая глаз от кэтчера, точно всем своим видом пытаясь его унизить.
— Мы не встречаемся, — я всё-таки решаю взять роль просветителя на себя.
Миюки с откровенным недоверием выгибает бровь.
— Тецу-сан, ты думаешь, я в это поверю? Вы никогда не были близки с Норикавой, а тут вдруг каждую перемену она приходит в крыло третьегодок, обедаете вы тоже вместе, и после уроков вместо того, чтобы ехать в больницу, она уходит домой с тобой. Даже полный дурак догадается, что между вами что-то есть.
Я хмурюсь, анализируя услышанное. Рациональное зерно в рассуждениях Миюки имеется, но выводы, тем не менее, сделаны неверные. И понять, где закралась ошибка в логике, я не могу.
— Смотрю, у тебя много свободного времени, — цедит Норикава. — Надо же, не поленился убедиться, куда я хожу на переменах и с кем обедаю. Миюки, не пойму, у тебя что, в команде всё так безоблачно и гладко, что ты занимаешься подобной ерундой?
Её глаза метают молнии, хотя всего пять минут назад она улыбалась. Одно лишь присутствие нового капитана выводит девушку из равновесия. Обычно она сдержана и благоразумна, пусть и резка на слова, но сейчас от её спокойствия не остаётся и следа.
— О, не беспокойся, Норикава, я прекрасно справляюсь со своими обязанностями, — парирует Миюки, надвигаясь на первогодку. Я невольно делаю шаг ближе, чтобы успеть при необходимости вклиниться между ними. Темперамента обоим не занимать, ещё подерутся... — А за тобой совсем не обязательно следить — ты же у нас звезда школы, все только о тебе и говорят, волей-неволей знаешь, что ты делаешь и когда. Нравится, наверное, быть в центре внимания?
— Конечно, только об этом и мечтаю последнюю пару лет, — огрызается Норикава, повышая голос. — Всё ради этого, ты не знал? И к тебе в начале года подошла за этим, и в менеджеры подалась, и травму вон специально симулировала...
Они уже открыто кричат друг на друга, используя всё более бредовые аргументы. Оба на взводе, красные, злые, так похожие на маленьких детей, не поделивших соседскую собаку. А ведь если спросить, из-за чего они друг на друга взъелись, сомневаюсь, что кто-нибудь из них скажет что-то вразумительное.
Наверное, не стоит вмешиваться. Им нужно спустить пар и выговориться. Неожиданный отлёт Норикавы не дал им разрешить конфликт, и тот перерос в глупую обиду, когда пора бы уже простить, но из упрямства не хочется. Поэтому пускай кричат под моим присмотром, а я уж прослежу, чтоб не поубивали друг друга в порыве эмоций.
— Оу, так значит, это была симуляция? Очень правдоподобно! Ты, наверное, на актёрские курсы ходила, чтобы суметь вовремя расплакаться!
— А ты и рад, что я рыдала у тебя на глазах! Конечно, в детстве ведь именно ты был плаксой, а теперь вроде как реабилитировался! Полегчало? Восстановил душевное равновесие?
— Да я его и не терял! И хватит постоянно вспоминать о детстве, мы уже давно выросли! Сама же сказала, прошлое должно оставаться в прошлом!
— Что, стыдно вспоминать? Ещё бы, ты ведь постоянно проигрывал девчонке!
— Ты бы придержала язык, потому что сейчас тебя и на поле не выпустят!
— Только это тебя и спасает!
— От чего? От твоей предсказуемой подачи со скоростью не выше 130 километров в час?
— Этой предсказуемой подачей я добилась звания аса! Даже ваш хвалёный гений Мэй ничего не смог противопоставить!
— Это было три года назад! И тебе просто повезло, что мы не столкнулись в официальном матче, иначе я бы тебя сделал!
— Не считай себя таким крутым только потому, что теперь я не могу доказать обратное!
— А ты не прикрывайся тем, что победила меня в детстве, а теперь больше не можешь выйти на поле!
— Я и не прикрываюсь! И вообще, шёл бы ты на свои тренировки, пока команда окончательно не развалилась без своего никудышного капитана!
— Да тебе-то откуда знать, никудышный я капитан или нет?
— А то не видно по настроению игроков! Ты же только доводить всех и умеешь! А как требуется поддержка, так ни слова обнадёживающего не найдёшь!
— Я их в первую очередь своей игрой поддерживаю! Мне не обязательно быть харизматичным душкой, как Тецу-сан!
— Ну вот иди и поддерживай, а не следи за тем, с кем я ухожу домой! И вообще, что ты зациклился на Тецу-сане?
— Да потому что меня достало, что все постоянно говорят, что по сравнению с ним я никудышный капитан!
— Так дело в тебе, а не в Тецу-сане! Я просто считаю тебя никудышным, хоть с Тецу-саном, хоть без него!
— Хорошо, что твоё мнение никого не интересует! Главное, что команда довольна, а ты считай, как хочешь!
— Именно так и делаю!
Они замолкают, тяжело дыша и прожигая друг друга ненавидящими взглядами. Я выжидаю несколько минут, но, похоже, аргументы у обоих иссякли.
— Вы всё выяснили? — интересуюсь я.
Они одновременно поворачиваются ко мне и хором отвечают:
— Да!
Очередной обмен ненавидящими взглядами. Сходство с упрямыми детьми кажется мне всё более удачным. Норикава раздражённо поднимает сумку и произносит:
— Прости, Юуки-сэмпай, боюсь, сегодня у меня нет настроения заниматься. Перенесём на завтра, если ты не против?
Я пожимаю плечами, показывая, что меня такой вариант устраивает. Девушка кланяется на прощание и уходит с гордо поднятой головой, не удостоив Миюки даже взглядом. Смотрю ей вслед. Лишь когда Норикава скрывается за поворотом, я поворачиваюсь к кэтчеру, который всё ещё стоит рядом, хмуря брови.
— Готов услышать объяснения? — спрашиваю я, усмехаясь.
Миюки вздрагивает и краснеет.
— Прости, Тецу-сан, что-то я совсем потерял контроль, — смущённо мямлит он. — Что за объяснения?
— Объяснения тому, что мы с Норикавой-сан проводим так много времени вместе.
На лице второгодки ясно проступает внутренняя борьба между любопытством и гордостью. Упрямства Миюки не занимать, но в итоге заинтересованность в происходящем побеждает, и он покорно вздыхает:
— Да, я хочу знать эту страшную тайну.
Я кладу руку ему на плечо и доверительно сообщаю:
— Норикава-сан занимается со мной английским.
— Ась? — удивлённо застывает Миюки.
Теперь уже я начинаю злиться и смущаться. Отвожу взгляд и повторяю громче:
— Норикава-сан занимается со мной английским.
— Да это я понял! — восклицает парень. — В смысле занимается? Почему?
Я смущаюсь ещё сильнее.
— Норикава ведь месяц жила в Америке, да и результаты её тестов по английскому самые высокие в школе. Вот я и попросил её позаниматься со мной, чтобы сдать вступительный экзамен.
— И это всё? — недоверчиво спрашивает Миюки. Он явно ждал чего-то другого.
— Ты разочарован тем, что мы с Норикавой не встречаемся? — не выдерживаю я.
Кэтчер досадливо чешет затылок и поправляет очки, пытаясь скрыть неловкость. Я жду ответа, и он выдавливает:
— Нет, просто... В этом же нет ничего секретного! И зачем нужны были эти походы на крышу, конспирация, совместные обеды?
— Я не хотел выставить себя тупицей, — честно признаюсь я. — А Норикава пыталась избежать излишнего внимания, вот только добилась противоположного эффекта. Кстати, если тебя это успокоит, Дзюн и Сакай тоже упрашивают её позаниматься с ними, но так как из-за процедур времени у Норикавы немного, скорее всего, заниматься будем все вместе.
Некоторое время мы молчим. Миюки задумчиво смотрит вдаль, а я жду... сам не знаю чего. Занятие с Норикавой-то сорвалось. Вздыхаю и кошусь на часы.
— Миюки, мне кажется, ты опаздываешь на тренировку.
Парень чертыхается и, поспешно прощаясь, убегает. От меня не укрывается, насколько он повеселел, узнав, что между мной и Норикавой ничего нет. Кажется, теперь я понимаю, о чём говорил Рёске, упоминая главную слабость нового капитана. Я думал, речь о плохом характере, но сейчас вижу: эта «слабость» носит длинную юбку и смотрит на мир зелёными глазами.
— О, Тецу, разве вы с Норикавой сегодня не занимаетесь? — удивляется Дзюн, спускаясь по лестнице. Он сегодня дежурный по классу, поэтому только освободился.
Я загадочно улыбаюсь:
— Возникли непредвиденные обстоятельства. Думаю, Норикаве нужно побыть одной.
— О, как тогда насчёт того, чтобы заскочить в игровые автоматы? — оживляется Дзюн. — И что за обстоятельства? Миякава-сэнсей, что ли, снова драконится?
Я киваю, принимая приглашение, и пересказываю ему события последней четверти часа.
— Ты и Норикава? — хохочет он. — Серьёзно? Вот умора, неужели все купились? И Миюки... Вот же маленький засранец, сколько можно тупить? Надо бы поговорить с ним, как мужчина с мужчиной...
— Не думаю, что он нуждается в твоих советах. Сам-то без девушки сидишь.
— Эт-то п-потому что я ещё не встретил ту самую! — кричит Дзюн, заливаясь краской.
Я только смеюсь в ответ. Все мы такие. Из-за бейсбола, ставшего смыслом нашей жизни на эти два с половиной года, мы как-то даже не задумывались, что существует что-то кроме. А теперь только и остаётся, что оправдываться перед собой. Но, похоже, Миюки повезло больше, чем нам. Надеюсь, он это осознает.
— Но поговорить нужно, ты прав, — продолжаю я, не замечая криков Дзюна. — Не о Норикаве, конечно, а о тренере.
Парень успокаивается и согласно кивает.
— После матча, верно?
— Да.
Хотя, думаю, Миюки и без слов всё поймёт, только увидев нашу игру. Может, в отношениях с девушками он и тугодум, но когда дело касается бейсбола, на него можно положиться.