Курамоти Ёити
Обычное сонное утро. Лениво раскачиваюсь на стуле и думаю, чем бы задеть очкарика, но идей нет, а потому продолжаю качаться и скучать.
Дверь в кабинет с грохотом распахивается, и внутрь залетает Имари-сан.
— Вы не представляете, что случилось! — верещит она, задыхаясь от восторга. — Вся школа уже на ушах!
На Имари налетают девчонки и наперебой расспрашивают, что же такого сенсационного произошло.
— Юуки-сэмпай признался Норикаве! — выпаливает та.
Слаженный девчачий вздох (да и не только девчачий) эхом проносится по кабинету. Даже я заинтересованно приподнимаюсь со своего места. Норикава и Тецу-сан? Неожиданная пара.
— Когда? — спрашивает кто-то, и Имари, понизив голос, торопливо рассказывает:
— Как говорит Оота-кун, вчера после уроков Юуки-сэмпай пришёл к ним в класс и позвал Норикаву на крышу. О чём они говорили, никто не знает, но спустились они лишь четверть часа спустя и вместе ушли домой!
Девчонки завистливо стонут. Ещё бы, Тецу-сан у нас парень видный, с таким половина старшеклассниц не отказалась бы встречаться — серьёзный, надёжный, да ещё и бывший капитан команды...
Я оглядываюсь на Миюки и издевательски смеюсь:
— Хья-ха-ха, кажется, тебя опередили.
— Не понимаю, о чём ты, — холодно отзывается кэтчер, но по глазам я вижу, что он меня прекрасно понял и теперь бесится.
Какая отличная возможность позлить нашего невозмутимого капитана! Естественно, я не собираюсь её упускать.
— О Норикаве, о чём же ещё, — хихикаю я. — Ты к ней и так, и сяк подкатывал, а Тецу-сан напрямую признался — и домой они уже ушли вместе.
— Когда это я к Норикаве подкатывал? — шипит сквозь зубы Миюки. — Плевать мне на неё, пусть с кем хочет домой ходит!
Ага, и потому-то ты так побледнел, услышав слова Имари. Я многозначительно улыбаюсь, но решаю не развивать тему дальше. Нет, пусть этот гад помучается, ожидая, что я в любой момент могу продолжить этот разговор.
Миюки раздражённо цыкает и отворачивается. Обычно сложно угадать, что у него на уме, но когда дело касается Норикавы, кэтчер становится на удивление предсказуемым. Он и сам это знает, а всё равно отрицает очевидное.
Новость о Тецу-сане и Норикаве теряет свою привлекательность уже ко второму уроку. Поначалу все в классе говорят только об этом, но вскоре девчонкам наскучивает перемывать косточки везучей первогодке, и они переключаются на более насущные проблемы.
К обеду, кажется, об утренней сенсации уже никто и не помнит. Мы идём с Миюки в столовую, и я с сожалением понимаю, что поддразнить нового капитана не получится: тема себя изжила.
Мы сворачиваем в крыло третьегодок, чтобы срезать путь, и сталкиваемся с сэмпаями и Норикавой.
— Теперь понятно, почему он здесь, — вздыхает первогодка, не замечая нас. — Я думаю, вы должны рассказать об этом ребятам.
Я не знаю, о чём речь, но невольно отмечаю, что Норикава и Тецу-сан стоят рядом к нам спиной, в то время как остальные сэмпаи — Исашики, Коминато, Тамба и Маско — напротив. Очень показательное расположение, не правда ли?
Рё-сан, заметив меня, приветственно машет рукой, и их разговор сам собой затухает. Мы подходим ближе и здороваемся. Норикава старательно делает вид, что не замечает Миюки, что тоже не укрывается от моего бдительного взгляда.
— Как проходят тренировки? — спрашивает Рё-сан, глядя на нового капитана.
Тот кидает быстрый взгляд на Норикаву и отвечает:
— Нам есть, над чем работать, но я думаю, ребята справятся.
Я удивлён таким общим ответом. Словно Миюки не хочет рассказывать о существующих проблемах, создавая видимость того, что всё под контролем. На него это не похоже.
— Справляешься с обязанностями? — скрещивает руки на груди Тецу-сан.
Кэтчер пожимает плечами.
— Не мне судить. Думаю, спрашивать об этом стоит Курамоти.
— Иногда пытается отлынивать, но мы с Дзоно вправляем ему мозги, — ехидно ябедничаю я, заставляя Миюки краснеть.
Сэмпаи смеются, и даже Норикава деликатно хихикает в кулачок. Всё-таки она сильно изменилась после поездки: стала приветливее, улыбается и уже не смотрит так, словно хочет убить первого, кто рискнёт с ней заговорить. Я невольно окидываю её оценивающим взглядом — миленькое личико с большими глазами, чёрные ресницы, светлая кожа... Тёмные волосы, больше не собранные в педантичную косу, придававшую Норикаве вид злобной зубрилки, перевязаны девчачьим бантом, а юбка чуть выше колен приоткрывает стройные ножки. Можно было бы и покороче, но, видимо, первогодка стесняется своего шрама. Без бандажа, превращавшего девушку в прямую доску, её осанка перестала бросаться в глаза своей неестественностью, из походки исчезли скованность и напряжённость, и теперь видно, что фигурка у неё вполне женственная — даже грудь откуда-то появилась, хоть и не особо большая. Неудивительно, что Тецу-сан обратил на неё внимание — сейчас Норикава словно светится, привлекая случайные взгляды.
Мы перекидываемся с сэмпаями ещё парой слов. Исашики всё грозит нам мужским разговором, Рё-сан его одёргивает, Тецу-сан и Маско-сэмпай дают советы относительно хиттинга. Норикава и Миюки старательно не смотрят друг на друга, и кэтчер с каждой минутой становится всё мрачнее, а его ответы — всё резче. Я понимаю, что пора вмешаться.
— Ладно, мы пойдём, три порции риса ждут нас, — я прощально салютую и утягиваю хмурого Миюки дальше по коридору.
Перед тем, как свернуть за угол, оборачиваюсь и встречаюсь с пристальным взглядом Норикавы. Она тут же опускает глаза и делает вид, что заинтересована разговором. Кошусь на Миюки, но тот слишком зол, а потому не замечает этого.
Запоздало приходит мысль, что Норикава мало похожа на девушку, которой накануне признались в любви. Она расслабленно стоит в компании сэмпаев, с которыми прежде особо не общалась, и её особое отношение к Тецу-сану совершенно незаметно. Да и сам бывший капитан на удивление холоден, хотя, зная его, думаю, это не показатель. Но это всё равно подозрительно, и у меня зарождаются сомнения: а стоит ли верить слухам?
— Они хорошо смотрятся, да? — ядовито усмехается Миюки, когда мы выходим на улицу. — Идеальная парочка. Чокнутая фанатка бейсбола и бывший капитан бейсбольной команды.
Он зло закусывает губу и ускоряет шаг. Смотрю ему вслед и поражаюсь, насколько упрямым и тупым Миюки иногда бывает. Не буду говорить ему о своих подозрениях, пусть бесится. Может, наконец-то сможет признаться самому себе, что ему не плевать на Норикаву.