Так поступают мужчины

Отец снова настаивает, чтобы я покинул клуб. Отмалчиваюсь, потому что спорить с ним бесполезно, а соглашаться я не намерен. Слова Савамуры всё ещё звучат в ушах, и отмахнуться от них непросто. Поэтому привычные тренировки с отцом превращаются в сущее мучение, и я искренне радуюсь, когда, наконец, возвращаюсь в общежитие.

По дороге встречаю Миюки. Он отрабатывает замахи битой — с учётом нестабильности его хиттинга, это разумно.

— С возвращением, — улыбается он, стоит мне подойти ближе, и закидывает биту на плечо. — Что так поздно?

Я молчу. Зачем отвечать на риторические вопросы? Мы оба знаем, где именно я задерживаюсь по вечерам. Миюки вздыхает, так и не дождавшись ответа, и предлагает угостить меня соком. Значит, хочет о чём-то поговорить. Я соглашаюсь, так как тоже имею к нему пару вопросов.

— Говорят, тебя Савамура начал преследовать, — замечает Миюки, запуская монетку в автомат.

Что ж, следовало догадаться, что речь пойдёт о чудаковатом первогодке.

— Да, уже достал, — осторожно признаю я.

Миюки смеётся и протягивает мне бутылку.

— Хоть и дурацкими методами, но он пытается научиться играть в бейсбол. Сегодня вот целый день следил, как другие играют.

Я удивлённо приподнимаю бровь. Не ожидал, что Савамура догадается понаблюдать за чужой игрой, — всё-таки, порой умственные способности этого парня вызывают сомнения.

— Как он тебе, Крис-сэмпай? — Миюки спрашивает легко и будто вскользь, но внимательный взгляд выдаёт его заинтересованность. Я раздумываю над ответом, но парень продолжает говорить, будто моё мнение ему не так уж и важно: — Ещё не проявленный талант вместе со странной траекторией... Для кэтчера нет более трудного, но интересного питчера.

Он делает паузу и снова косится на меня.

— Наша миссия состоит в том, чтобы раскрыть способности этого дурака.

Я молчу. Миюки, как всегда, прав. Внимательный и наблюдательный, он полностью оправдывает звание юного гения. И мне трудно поспорить с его выводами относительно перспектив Савамуры.

— Задатки в нём есть, — нехотя признаю я. — Но я не настолько добр, чтобы помогать ему.

Миюки едва уловимо кривится. Разочарован. Сам-то, небось, ожидает от мальчишки многого — с такой любопытной подачей и, что куда важнее, непоколебимым духом Савамура действительно интересный питчер, с которым грамотный кэтчер не соскучится. Но он ещё слишком неопытен, а потому я бы не строил грандиозных планов на его счёт. В конце концов, в команде есть не менее талантливые питчеры.

Несколько минут мы сидим молча, обдумывая наш разговор. Я, наконец, вспоминаю, что пришёл сюда не только выпить сока и поболтать о Савамуре.

— Миюки, скажи, зачем ты пригласил в менеджеры Норикаву?

Парень давится колой и кашляет. Затем смотрит на меня удивлённо:

— Крис-сэмпай, вы что, заинтересовались ею?

Я не могу сдержать улыбку.

— Не в том смысле, в котором ты подумал. Ты видел её записи по первогодкам?

На лице Миюки проступает понимание.

— А, вы об этом. Собственно, это одна из причин, по которым я её позвал, — он самодовольно усмехается. — Отец Норикавы — менеджер в про-лиге, поэтому она с детства крутится в бейсбольных кругах. Я, конечно, не был уверен, что из этого что-то выгорит, но оказался прав: она отлично анализирует состояние игроков, делая соответствующие выводы. Вы же читали рекомендации, которые она притащила Рей-чан?

Я припоминаю пухлую тетрадку, исписанную каллиграфическим почерком, с подробными инструкциями по персональным тренировкам для каждого игрока второго состава. Титанический труд, который требует не только опыта, но и невероятной усидчивости и внимания.

— Я не стал в это лезть, — признаюсь я. — Но судя по лицу Такашимы-сэнсей, нечто стоящее там всё же было.

— Стоящее — это ещё мягко сказано, — смеётся Миюки. — Я подозреваю, что она даже отца подключила к этой работе. Хочет быть полезной, вот и старается.

Он мечтательно улыбается своим мыслям, крутя в руках пустую банку.

— А какова другая причина? Или их несколько? — интересуюсь я, вырывая его из задумчивости.

Миюки косится на меня, точно решает, стоит рассказывать об этом или же уйти от ответа.

— Это извинение. Я по глупости разбередил довольно глубокую рану в душе Норикавы, — он говорит отстранённо, явно пытаясь быть беспристрастным. — И в некотором роде это благодарность.

Он замолкает, хотя я всё ещё жду продолжения. Миюки замечает мой пристальный взгляд и досадливо чешет затылок. Я кашляю, намекая, что этого недостаточно, — слишком уж подозрительна его забота о хмурой девочке с первого года обучения.

— Ох, дались вам мои скелеты в шкафу! — восклицает он, поднимаясь на ноги. — Норикава жила в доме напротив, и это именно она научила меня играть в бейсбол. Более того, она научила меня бейсбол любить, потому что видя, с каким наслаждением и жадностью она с утра до вечера проводит на бейсбольном поле, я невольно проникся теми же чувствами. Я до сих пор помню, как горели её глаза, стоило ей взять в руки мяч, — Миюки отправляет пустую банку в полёт, и она попадает точно в урну. Парень пользуется этим временем, чтобы собраться с мыслями, а затем продолжает: — Из-за травмы Норикава навсегда лишилась бейсбола — даже если она сможет восстановить здоровье, девчонку в старшей школе всё равно никогда не выпустят на поле. Это конец, окончательный и бесповоротный. Я не мог смотреть, как человек, подаривший мне бейсбол, сам себя загоняет в могилу. Поэтому, пусть и насильно, решил вернуть ей эту радость хотя бы частично.

— Ты очень уважаешь Норикаву, раз так стараешься для неё, — мягко улыбаюсь я. — Зная тебя, могу сказать, что она действительно этого заслуживает.

Миюки смущённо хмурится. Непривычно видеть его таким, поэтому я даю себе обещание присмотреться к Норикаве получше: кого попало этот парень уважать не будет.

— Она и без моих стараний могла бы себе помочь, — бурчит он, нервно расхаживая из стороны в сторону. — Поступила в Сэйдо, зная про наш бейсбольный клуб, якобы потому что близко от дома, хотя муниципальная школа Ханзоку всего на один квартал дальше. А затем ходила мимо стадиона с несчастным видом и придумывала себе отговорки, чтобы не записываться в менеджеры. Типичные девчачьи загоны, Крис-сэмпай.

Я тихо смеюсь — очень уж красочно Миюки описал ситуацию. Так и представляется мрачная Норикава, словно невзначай проходящая мимо стадиона после уроков, хотя школьные ворота в совершенно противоположной стороне.

— И ты решил убить одним выстрелом двух зайцев: и страдающей от безделья Норикаве помог, и к первогодкам приставил требовательную няньку, пока тренер сосредоточен на основном составе, — подвожу я итог. — Вполне в твоём духе.

Парень пожимает плечами.

— От этого решения все в плюсе, — хмыкает он. — Норикава так вообще вне себя от счастья, даже улыбаться начала, вводя в ступор половину команды. Глядишь, скоро и на людей перестанет бросаться.

От меня не укрывается насмешливая нежность, с которой Миюки отзывается о первогодке. Видимо, переживал, что Норикава не сможет смириться с ролью менеджера. А может, дело совсем в другом, но меня это уже не касается.

Я поднимаюсь на ноги. Все интересующие меня вопросы разрешились, и потому я не вижу смысла продолжать разговор.

— Думаю, теперь Норикава справится без твоей опеки. Поэтому сосредоточься на том, как будешь этим летом вести Фурую и Тамбу, — я останавливаюсь, делая паузу, и бросаю через плечо на прощание: — Не схалтурь, основной кэтчер.