Нарумия Мэй
Я расстроен. Да, все слышали? Я, Нарумия Мэй, расстроен. Я так надеялся увидеть этого первогодку Фурую, о котором все вокруг талдычат, а он сегодня не играет.
Я не слушаю нотаций Маса-сана и оглядываю окрестности. У Сэйдо неплохой стадион, хотя наш намного лучше. Зато у них есть менеджеры, и в этом я им завидую, хотя не скажу, что девчонки меня интересуют. Но всё-таки с миленькими девочками-менеджерами тренироваться приятнее, чем без них.
Чтобы отвлечься и поднять себе настроение, высматриваю этих самых менеджеров. Одна обнаруживается под навесом, где раскладывает полотенца для Сюхоку, ещё две перетаскивают ящики с мячами. Замечаю четвёртую за забором и решаю подойти — она ближе всех и, к тому же, не занята.
Перебиваю Маса-сана и говорю, что хочу познакомиться с менеджером Сэйдо. Капитан злится — мои капризы его, как всегда, раздражают, но, к моему удивлению, отпускает. И даже не идёт за мной, что в высшей степени странно. Наверное, стесняется.
Предвкушая восторженные ахи, тихо подхожу к забору, чтобы раньше времени не выдать своё приближение. Девчонка-менеджер стоит ко мне спиной. Худенькая, с чёрной косой и в кепке.
— Приветик! — весело окликаю её я и выдаю свою самую обаятельную улыбку.
Девчонка оборачивается, и моё настроение, вместо того, чтобы подняться, портится окончательно.
— Надо же, какая встреча, Акира-чи, — недовольно щурюсь я, ничуть не скрывая своей неприязни.
Она бледнеет. Зелёные глазищи широко распахнуты, но в остальном Норикаве удаётся сохранить самообладание. Жаль, потому что ужас или хотя бы удивление на её лице меня бы порадовали.
— Для тебя Норикава-сан, — сухо поправляет она, и я демонстративно ёжусь от её тона:
— Ах, Акира-чи, ты так холодна! А ведь мы не виделись... Сколько? Год? Два?
Она молча смотрит на мои кривляния. Затем поджимает губы:
— Ты последний человек, с которым я бы хотела сегодня увидеться. Так что сгинь, Мэй, пока я не озверела.
Я подхожу вплотную к забору и наклоняюсь к сетке так, чтобы наши лица были напротив.
— Смотрю, ты осмелела, — теперь уже мой тон подобен айсбергу. — Думаешь, раз школа новая, то никто о твоём позоре не узнает? Подумать только, тебе хватило наглости стать менеджером! Интересно, что бы сказали ребята, узнай они о том, кто ты такая?..
— Если ты имеешь в виду, знаем ли мы про положение Норикавы-сан, то не волнуйся, мы в курсе.
Я выпрямляюсь и скрещиваю взгляды с Миюки. Как всегда, появляется вовремя и за словом в карман не лезет.
— Положение? — переспрашиваю я. — Что ты подразумеваешь под «положением», Кадзуя?
Кэтчер Сэйдо останавливается рядом с Норикавой и кладёт руку ей на плечо. Она косится на него и, похоже, с трудом удерживается от соблазна скинуть чужую ладонь. Какие страсти, вы только посмотрите!
— Норикава-сан, закрой уши, — ласково просит Миюки, за что удостаивается ещё одного раздражённого взгляда. — Не хочешь? Ну, тогда не обижайся. — Он смотрит на меня, и я чувствую угрозу. Даже так... — Мы знаем, что Норикава-сан попала в аварию на первом году обучения в средней школе, из-за чего была вынуждена уйти из бейсбольной команды. И то, что до травмы она притворялась парнем, чтобы оставаться на горке, для нас тоже не секрет.
Я не удерживаюсь от презрительного хмыканья.
— Ух ты, Акира-чи, ты, оказывается, умеешь быть откровенной, — издевательски тяну я. — С нами ты так честна не была.
Миюки хмурится, Норикава вздрагивает, а я — получаю удовольствие. Так тебе и надо, мразь...
— Смотрю, тебя это задевает, — шипит она. — Всё никак не можешь забыть? Или, может, мне стоит рассказать о том, почему ты меня так ненавидишь?
Наша маленькая лживая птичка вернула себе голосок, ну надо же. Похоже, уже забыла, чем закончились её игры в популярного питчера. Жаль, очень жаль, что у меня нет возможности напомнить Норикаве, что бывает с теми, кто берёт на себя больше, чем следует. Но кое-что я всё же сделать могу.
— И что же ты скажешь? — мой голос сочится ядом. — Хотя нет, куда интереснее, какой идиот поверит такой врунье на слово...
Она поджимает губы и отступает. По глазам вижу, что вспомнила события трёхлетней давности. Знай своё место, Норикава.
— Я поверю, — вмешивается Миюки.
— Кадзуя, ты не знаешь, о чём говоришь, — снисходительно качаю головой я. — Акира-чи — самый лживый человек...
— ...и самый талантливый питчер-первогодка в средней школе Янари, не так ли? — ухмыляясь, заканчивает он. — Мэй, можешь не ломать передо мной комедию, я знаю, что единственный способ заставить тебя настолько сильно ненавидеть — это отобрать у тебя номер аса.
Теперь уже я поджимаю губы. Я признаю силу Миюки в бейсболе и уважаю его как соперника, но в личном общении он отвратительный человек.
— С чего ты взял, что я вообще ненавижу Акиру-чи? — выдавливаю я, но понимаю, что попытка сохранить лицо с треском провалилась — мой голос звучит жалко.
Миюки мерзко лыбится, наслаждаясь чувством превосходства. Норикава дёргает его за рукав:
— Не надо, пожалуйста. Я не хочу...
— Надо, Норикава, иначе он и дальше будет тебя доставать, — отрезает Миюки. Тоже мне, рыцарь на белом коне с битой наперевес. — В конце концов, если бы не авария, уверен, Мэй бы так и не вернул себе номер аса, а вместе с ним — и звание гениального питчера.
Кадзуя, когда ты успел свихнуться? Откуда взялась это слепое доверие? Считаешь, что эта большеглазая мымра была способна превзойти меня?
Я не могу вымолвить и звука. Внутри кипит буря, но я лишь перевожу взгляд с кэтчера на менеджера и не верю, что меня только что настолько унизили.
— Ты только посмотри на это лицо! — хихикает Миюки, кивая на меня. — Мистер гениальный питчер лишился дара речи, услышав, что его считают слабее девчонки!
— Заткнись! — я кричу, наконец-то позволяя негодованию вырваться наружу. — Хватит надо мной насмехаться! Возомнил, что всё про всех знаешь? Да ты просто веришь на слово какой-то девчонке! Вот уж не ожидал, Кадзуя, что ты такой наивный...
Он перестаёт смеяться, и я невольно осекаюсь под его взглядом.
— Кто сказал, что я верю на слово? — тихо спрашивает Миюки, и мне не по себе от его тона. — Наивен здесь ты, Мэй. Я знаю Норикаву с детства, и поверь, в начальной школе она уже играла на уровне ученика средних классов. Мне даже не нужно спрашивать, чтобы восстановить картину событий: в средней школе она на первом же году обучения пробилась в основу, в то время как ты, второгодка, только начинал раскрывать свой потенциал. Учитывая, что характер Норикавы куда более ответственный, а питчинг — в разы стабильней твоего на тот момент, номер аса достался ей. Или должен был достаться в ближайшее время, но случилась эта чёртова авария, и все узнали, что гениальная первогодка — девчонка, а уж ты не упустил возможности расквитаться и настроил команду против. Ещё бы, она ведь врала вам всем! Без каких-либо сомнений заваливалась с вами в одну раздевалку и обсуждала пацанские проблемы, и никто из вас ни на миг не усомнился в том, что Норикава Акира — парень. Расскажешь, что именно ты про неё говорил вашим товарищам по команде, или я могу сам предположить?
— Замолчите, вы оба!
Норикава, красная, едва сдерживающая слёзы, смотрит на Миюки, и в её взгляде нет никакой благодарности.
— Мэй, не понимаю, какая тебе радость снова унижать меня, когда я уже давно не представляю для тебя никакой угрозы, — цедит она, не глядя в мою сторону. — Мне плевать, какие у тебя отношения с Миюки и Сэйдо, поэтому просто оставь меня в покое и сделай вид, что мы незнакомы. А ты, — Норикава тыкает в кэтчера пальцем, — ещё раз полезешь не в своё дело — лишишься очков, понял меня? Моё прошлое тебя не касается, поэтому оставь свои догадки при себе.
Миюки досадливо морщится, недовольный тем, что его отчитали. Дама не оценила рыцарского порыва, какая жалость. Я хмыкаю и, окинув эту парочку снисходительным взглядом, бросаю:
— Не могу ничего обещать, Акира-чи, ведь не все в Сэйдо такие же особенные, как Кадзуя. Кое-кто может запросто сопоставить факты, что мы с тобой закончили одну среднюю школу, и тогда возникнут ненужные вопросы...
— Просто заткнись и не разговаривай со мной, — перебивает девчонка, закатывая глаза. — Ну почему у бейсбольных гениев ни на что, кроме бейсбола, мозгов не хватает?
И прежде чем мы с Миюки — а Норикава одинаково опустила и меня, и его, — успеваем возмутиться, она демонстративно разворачивается и уходит. Я смотрю на её прямую спину, ничуть не изменившуюся со средней школы, и изнутри меня разрывают ненависть и зависть. Я бы, наверное, не смог так спокойно игнорировать тех, кто меня достаёт, а ведь Норикава после аварии два года терпела насмешки других учеников. Её история была одной из главных сплетен школы, и даже без моего участия выслушать ей пришлось немало. И хоть бы хны — ходила, вскинув подбородок, презрительно щурилась и не упускала случая поставить на место тех, кто имел неосторожность высказаться в лицо, а не за спиной.
— Мой тебе совет, Кадзуя, — не связывайся с ней, — я говорю серьёзно и доверительно, искренне желая своему сопернику добра. — Не знаю, какой Акира-чи была в детстве, но сейчас это точно не тот влюблённый в бейсбол мальчишка, уверенный, что своей подачей обыграет кого угодно.
— Да уж, ты приложил все усилия, чтобы этого мальчишку раздавить, — фыркает Миюки. — Не держи меня за дурака, Мэй. Я и без твоих советов разберусь, что делать с Норикавой. Это не твоё дело, не вмешивай её в наше с тобой соперничество. Если хочешь что-то доказать, то делай это на поле, а не приставая к нашим менеджерам.
Мы обмениваемся взглядами, далёкими от дружеских. Затем, не прощаясь, расходимся. Он прав, доказывать своё превосходство нужно на поле. И уж я приложу все силы, чтобы ты, Кадзуя, пожалел о том, что бросил мне вызов!