Испытание верностью

Он пожал плечами.
– Три месяца назад мой отец изменил завещание. У Бин утверждает, что три месяца назад вы поссорились. Было бы логично связать два этих факта.

И очень мучительно.

Гаиль тяжело сглотнула, зная, что дальше уклоняться от ответа было бессмысленно.
– Когда я навещала Бома, приехал У Бин. Он... – Она глубоко вдохнула. – Он пытался... Он пришел ко мне в спальню и заявил, что я все эти месяцы поощряла его ухаживания. Когда я начала уверять его, что это было не так, он попытался меня изнасиловать.

Это были самые кошмарные минуты в ее жизни. Парень всегда производил на нее впечатление спокойного и очаровательного молодого человека, но в тот день его словно подменили. Не вмешайся Бом, произошло бы самое ужасное..
С тех пор она избегала У Бина.
– У вас был роман, но ты утверждаешь, что в тот день он пытался тебя изнасиловать? – недоверчиво спросил Чонгук.
– Между мной и У Бином никогда ничего не было! – неистово возразила она. – Если хочешь знать, в тот день он до смерти меня напугал.
– Почему-то мне в это не верится, – насмешливо произнес он.

Потому что ты никогда мне не верил, печально подумала Гаиль. Ни единому моему слову.
– Твой отец положил этому конец и выгнал его из своего дома, – настаивала она.
– И вычеркнул из своего завещания, – протянул Чон – Знаешь, что ты сделала, Гаиль? Ты подняла ложную тревогу, чтобы избавиться от одного из конкурентов? Возможно, следующим буду я?
– Неужели ты и вправду так думаешь?
– А почему нет? – Он пожал плечами. – Как оказалось, мой отец поверил в то, что ты была несчастной, беззащитной девочкой, и привязал меня к тебе. Наверное, ты сама подкинула ему эту идею, чтобы отомстить мне за то, что я всегда оставался равнодушным к твоим чарам.

Гаиль резко выпрямилась, раздосадованная тем, что он отказывался верить правде.
– Не всегда!
– Да, не всегда, – неохотно согласился он. – У нас был отличный секс, не так ли, Гаиль?

Она тяжело сглотнула, зная, что было бы нелепо это отрицать или утверждать, что этого больше не повторится. Их влечение друг к другу было сильным и непредсказуемым.
– Да, – хрипло произнесла она.
Чонгук кивнул.
– Возможно, когда я вернусь из Нью-Йорка, я снова захочу изучить эту сторону нашего брака, – презрительно усмехнулся он. – Я бы посоветовал тебе в мое отсутствие держаться подальше от моего кузена.

Как будто это было так уж трудно сделать!

Если она когда-нибудь снова заговорит с У Бином, то лишь для того, чтобы высказать этому мерзавцу все, что о нем думает.
– Мне пора возвращаться к работе, – протянул Чон, направляясь к выходу. – Я должен перед отъездом уладить кое-какие дела.

Гаиль почувствовала себя глубоко несчастной из-за того, что они попрощались таким образом. Было очевидно, что он не поверил ни единому ее слову о кузене. То, что она все ему рассказала, лишь усложнило ситуацию и усилило его подозрения относительно изменений в завещании отца.

Нью-Йорк. Несколько дней – расплывчатое понятие. Оно может означать два дня, а может и целую неделю.
Господи, как же она ненавидела себя за свою слабость. За то, что любила его так, как он ее никогда не полюбит!
– Что мне сказать Черён? – спросила она.
Чонгук обернулся.
– Я не хочу, чтобы ты что-то ей говорила, – отрезал он. – Я сам способен поговорить со своей дочерью.

Другими словами, это была еще одна часть его жизни, в которой ей не было места!
**********

Вернувшись ближе к вечеру в JK house , Гаиль стала невольным свидетелем того, как плохо удавалось Чонгуку найти общий язык со своей дочерью.
– Ты обещал мне, что возьмешь меня с собой, когда в следующий раз поедешь в Нью-Йорк! – возмутилась Черён.
– Потому что я думал, что поеду туда в следующем месяце, когда у тебя будут каникулы, – нетерпеливо отрезал Чон.
Они разговаривали достаточно громко, и Гаиль, проходившая мимо гостиной, все слышала.
– Тогда почему ты не можешь поехать в следующем месяце? – сердито бросила девочка.

– Потому что не могу.

Следует ли ей войти и вмешаться, думала Гаиль, или пусть сами разбираются?
Она знала, что послужило причиной плохого настроения мужа. Немного поостыв, он будет жалеть, что накричал на дочь. Наверное, ей было все же лучше вмешаться.
С другой стороны, если она это сделает, то они выместят всю свою злость на ней.
Разве ей к этому привыкать?
Открыв дверь, она увидела Чонгука и Черён, которые смотрели друг на друга как два заклятых врага. В этот момент они были так похожи, что у нее защемило сердце. Для своего возраста Черён была очень высокой. У нее были такие же волосы и глаза, как у отца. Ее щеки горели от гнева.
Как и ожидала Гаиль, на нее уставились две пары сверкающих от ярости глаз.
– Я могу чем-нибудь помочь? – беспечно спросила она.
– Нет! – неистово возразила Черён.
– Не груби Гаиль, Черён, – осадил он дочь.
– Почему? Ты же грубишь ей! – с вызовом бросила девочка.

Гаиль насмешливо подняла темные брови, то время как тот поморщился от критики в свой адрес.
Он не мог припомнить, когда грубил Гаиль в присутствии дочери. Наверное, все дело было в том, что он провел прошлые выходные вне дома, и его дочь подумала, что он избегает молодую жену.
Его рот сжался в твердую линию.
– То, что делаем мы с Гаиль, тебя не касается.
– Ты нарушил свое обещание взять меня с собой в Нью-Йорк! – снова пожаловалась младшая Чон.
– Нет, не нарушил, – возразил шатен.
Их спор продолжался уже десять минут, но они так ни к чему и не пришли. Женщины, даже семилетние, очень неблагоразумны, решил он.
– Я уверена, что существует веская причина, по которой папа не может взять тебя с собой, Черён – сказала Гаиль.Чонгук настороженно посмотрел на нее. После того, что он наговорил ей при прощании, было удивительно, что она встала на его защиту.
– По крайней мере, тебя он тоже не берет! – яростно выпалила девочка.
– Черён...
– Ты права, он меня не берет, – спокойно согласилась Гаиль. – И это означает, что у нас есть несколько дней,чтобы узнать друг друга получше.

– Но я не хочу лучше тебя узнавать, – возразила та.
– Черён, немедленно извинись! – приказал Чон.
– Не буду, – бросила в ответ его дочь.
– Ты сделаешь это, черт побери, – твердо произнес он.
Девочка обиженно посмотрела на Гаиль, очевидно, поняв, что зашла слишком далеко.
– Извини, – неискренне пробормотала девочка. – Но она не может приказывать мне, что я могу делать, а что нет...
– Черён, прекрати!

Его терпению подошел конец. Судя по неодобрительному взгляду Гаиль, он вел себя с дочерью неправильно.
Но она  всегда была его уязвимым местом. Мать бросила ее, когда она была совсем маленькой, и он пытался это компенсировать. Возможно, он слишком переусердствовал, потому что дал понять дочери, что она была его слабостью.
– Гаиль пытается быть к тебе добра, но ты этого не заслуживаешь, когда так себя ведешь, – сердито произнес Чонгук. – Что скажешь, если я привезу тебе из Нью-Йорка подарок? – спросил он, видя, что его дочь по-прежнему хмурится.
– Какой подарок? – подозрительно спросила младшая. – Ты же знаешь, единственное, чего я хочу, это пони.
– Я сомневаюсь, что папа сможет привезти тебе из Нью-Йорка пони, – сказала Гаиль. – Разве то, что папа вернется, уже само по себе не подарок?

Черён неуверенно посмотрела на нее.
– Да, но...
– Вот видишь, Чонгук. – Гаиль улыбнулась мужу. – На этот раз она может обойтись, без подарка.
– Я этого не говорила! – негодующе воскликнула девочка.
– Я уверена, что твой папа будет слишком занят во время этой поездки, чтобы искать для тебя подарок. Не так ли, Чонгук? – спросила Гаиль.
Чонгук не знал, о чем был весь этот разговор. Он лишь понял, что Гаиль была против того, чтобы он привозил дочери подарок в качестве компенсации.
Прежде его дочь тоже не отличалась сговорчивостью, но не было ни разу, чтобы он не привез ей подарок из командировки. Хотя вмешательство Гаиль пришлось ему не по душе, он был благодарен ей за то, что она положила конец этому спору.
– Думаю, Черён, тебе лучше подняться наверх и вымыть руки перед чаем, – сказала она.
Девочка неуверенно посмотрела на обоих взрослых, не зная, что делать дальше. Гаиль поняла, что хотя девочка была очень избалованной, но ее вины в этом не было. Впрочем, парень тоже был не виноват. В конце концов, он семь лет в одиночку воспитывал дочь, что было нелегкой задачей. Без материнской любви девочка росла неуправляемой, и ему приходилось ради спокойствия их обоих осыпать ее дорогими подарками. Так было проще.
Даже у такого умного и решительного мужчины, как Чонгук, было уязвимое место. Его дочь.
– Думаю, ты должна извиниться и перед папой тоже, – мягко добавила Гаиль.
Черён смущенно посмотрела на отца, словно прося у него совета. Было очевидно, что она не привыкла к такому обращению.
Чон понятия не имел, как вести себя дальше в такой ситуации, и потому молчал. Он не знал, почему Гаиль защищала его перед Черён. Ему казалось, что такая женщина, как она, должна была радоваться его неспособности контролировать собственную дочь...
– Твой папа ждет. Черён. – твердо сказала Гаиль.
Тяжело сглотнув, Черён неуверенно посмотрела на нее, затем печально улыбнулась отцу.
– Прости, пап, что нагрубила тебе, – хрипло произнесла девочка, затем бросила на Гаиль гневный взгляд. – Но ты не думай, что папин отъезд дает тебе право мной командовать.
– Дает, Черён, – твердо произнес шатен.
Нахмурившись, она посмотрела на него.
– Но...
– Если она велит тебе что-то сделать в мое отсутствие, ты должна будешь ее послушаться.
– Но она мне не мать...
– Да, но она взрослый человек, живущий в этом доме, – настаивал он. – Поэтому ты должна относиться к ней с должным уважением.

Девочка постояла несколько секунд в нерешительности, словно борясь сама с собой, затем повернулась и выбежала из комнаты.
Гаиль глубоко сомневалась, что она пошла мыть руки.
– Спасибо, – сказала она мужу.
Он нахмурился.
– За что?
– За то, что поднял мой авторитет в  ее глазах . – Она пожала плечами. – Учитывая твое отношение ко мне, я не уверена, что тебе хотелось это делать, но я бы полностью потеряла уважение Черён, если бы ты встал на ее сторону.

Девочка, как и ее мать , обычно закатывала истерику или впадала в ярость, чтобы добиться своего. Возможно, в этом была его вина, признал Чон. Но Черён была его единственным ребенком, который к тому же рос без матери, и он сам не заметил, как избаловал ее.
Он осторожно посмотрел на Гаиль, все еще удивленный тем, что для нее интересы Черён были на первом месте.
– И как я к тебе отношусь? – отрезал он.
Девушка поморщилась.
– Наверное, было бы лучше, если бы мы сейчас не стали касаться этой темы.
– Возможно, – согласился он, глядя на нее сквозь прищуренные веки. – Но судя по твоим словам, ты считаешь, что я балую свою дочь.

Гаиль пожала плечами.
– Сейчас ей всего семь, но если ты будешь продолжать в том же духе, то к семнадцати годам из нее вырастет настоящее чудовище.

Его губы искривились в усмешке.
– Уж кому как не тебе об этом знать!

Гаиль напряглась. Он не мог спокойно с ней разговаривать, не отпустив какой-нибудь обидный комментарий в ее адрес.
Она уставилась на него немигающим взглядом.
– Согласно твоей теории, в семнадцать лет я была алчной охотницей за состоянием потому, что в детстве меня недостаточно баловали.
– Не помню, чтобы я говорил об определенном возрасте, – отрезал он. – Кстати, куда ты исчезала сегодня днем?
Этот неожиданный вопрос сбил Гаиль с толку. Под его оценивающим взглядом у нее на щеках проступил румянец.
– Откуда тебе известно, что я уходила? – спросила она.
– Ты работаешь в «JK group » Гаиль, а я знаю обо всем, что там происходит, – заверил ее парень.
– Что ты хочешь знать? – уклонилась она от ответа.
Он, наверное, думал, что она снова встречалась с У Бином, но Гаиль не собиралась ему говорить, где она была в действительности. Это было ее дело. Он обо всем узнает в свое время. Его губы сжались в тонкую линию.
– Не пытайся играть со мной, Гаиль. Чтобы там ни наговорил тебе кузен, вам не удастся меня обобрать, – заверил ее он.

Она вздохнула.
– Послушай, Чонгук...
– Предупреждаю, если вы с ним замыслите что-то против меня, я затаскаю вас по судам, и ты получишь свою часть наследства только к восьмидесяти годам.

Гаиль глубоко вдохнула.
– Я уже говорила тебе о своем отношении к нему и объясняла причину.
– Может, по возвращении из Нью-Йорка мне стоит немного поболтать с ним? – усмехнулся Чон.
– Валяй, – бросила она в ответ, не глядя на него.
Наблюдая за Гаиль сегодня днем, он обнаружил, что она была не такая, как обычно. Она не пыталась защищаться и пропускала мимо ушей его насмешки.
– Для чего тебе понадобилось так срочно ехать в Нью-Йорк? – неожиданно поинтересовалась она.
– Почему тебя это так интересует? – спросил он.
Она пожала плечами.
– Я просто подумала, какие такие срочные дела мешают тебе взять с собой дочь.
Это ложь, недоверчиво подумал он. Гаиль думала, что он собирается в Нью-Йорк, чтобы встретиться с другой женщиной, и хотела, чтобы Черён ему в этом помешала.
Как будто он мог интересоваться другими женщинами, когда его так влекло к Гаиль, что он не мог трезво соображать!
Его рот искривился в усмешке.
– Ты можешь поехать со мной, Гаиль, – предложил Чонгук. – Впрочем, я не могу гарантировать, что тебе удастся как следует посмотреть Нью-Йорк.

Его глаза сверкали, но на этот раз не от гнева.
Он по-прежнему ее хотел...
Она уставилась на него немигающим взглядом.
– Я была в Нью-Йорке. Пару лет назад мы ездили туда с мамой и Бомом за рождественскими подарками.
– Я помню, – протянул он. – Означает ли это, что ты хочешь поехать со мной?
О да!
Ей не хотелось, чтобы он уезжал, когда еще многое между ними оставалось нерешенным. В то же время она злилась на него за то, что он считал ее сообщницей У Бина. Если она поедет с ним в Нью-Йорк, он заставит ее заплатить за этот гнев.
Гаиль медленно покачала головой.
– Не думаю, что это хорошая идея. Черён знает, что ты не берешь меня с собой. Она и так уже меня ненавидит.
– Она недостаточно хорошо тебя знает, чтобы ненавидеть.
– Но тебя, кажется, это никогда не останавливало! – отрезала она.
Его рот сжался в тонкую линию.
– Мы оба знаем, почему я не доверяю тебе с самого начала, Гаиль...
– Даже если бы ты был прав насчет моей матери, это не давало бы тебе оснований считать меня алчной расчетливой тварью!
Он насмешливо посмотрел на нее.
– А твое поведение на вилле? Ты решила соблазнить меня в тот день, Гаиль. Я что, должен был думать, что ты делала это из юношеского любопытства?

Он никогда не поверит в то, что она была в него влюблена.
– Все так и было! – неистово воскликнула девушка. – Ты был моим красивым сводным братом, опытным мужчиной, а я в то время была тобой увлечена! – призналась она.
Чонгук невесело улыбнулся.
– А я, значит, разрушил все твои девичьи мечты? – усмехнулся он.
Так оно и было.
Точно так же он разрушал ее нынешнюю любовь к нему.
Гаиль покачала головой.
– Даже если и так, тебе было бы все равно, – призналась она.
Когда он посмотрел на ее склоненную голову, его на мгновение охватило чувство вины, но он быстро отмахнулся от него. Пять лет назад Гаиль знала, что делала. Она даже одета была надлежащим образом.
– Ты права, мне было бы все равно, – подтвердил он, борясь с искушением заключить ее в объятия и заняться с ней любовью.
Взять с собой в Нью-Йорк еще одно воспоминание о ней. Это была битва, в которой он был проигравшей стороной...
Гаиль подняла голову и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. В этот момент он притянул ее к себе за бедра и накрыл ее губы своими в горячем ненасытном поцелуе.
Этим поцелуем он скорее хотел ее наказать, заявить о своем обладании ею, а не доставить ей удовольствие.
И ему это удалось. Гаиль поняла, что, как бы он к ней ни относился, ей не был нужен никакой другой мужчина, кроме него.
Его глаза блестели, когда он оторвался от ее губ и отодвинул от себя.
– В мое отсутствие держись подальше от кузена, – предупредил ее он.
С этими словами он вышел из комнаты, ни разу не оглянувшись. Гаиль смотрела ему вслед со слезами на глазах.
Она ничего для него не значила.
Он не испытывал к ней ничего, кроме желания.
Желания, которое он будет удовлетворять когда и где захочет.
Желания, против которого у нее не было оружия.
Сегодня она узнала, что была беззащитна перед любовью, которую до сих пор к нему испытывала.
Именно по этой причине она и ходила сегодня к Шин Хо, чтобы начать процесс, в результате которого Чонгук будет вынужден ей поверить.
Возможно, для него это не будет иметь никакого значения, но, по крайней мере, она, вернув ему через полгода двадцать пять миллионов, будет знать, что он изменил свое мнение о ней.
Ее жизнь без Чонгука будет пустой, но он поймет, что заблуждался на ее счет.
***************

Гаиль снился прекрасный сон. В нем Чонгук был рядом с ней. Он обнимал ее, целовал, занимался с ней любовью, исследовал самые сокровенные уголки ее тела.

Он был нежным, ласковым.
Любящим.
Именно тогда Гаиль поняла, что это был сон.
Чонгук не любил ее.
Быстро похоронив эти мрачные мысли на задворках своего разума, она вернулась в свой сон.
Потому что хотела, чтобы он ее любил?

О да!
Когда он приник губами к ее соску, она прижала его голову к своей груди и застонала от наслаждения.
– Тебе нравится, Гаиль? – хрипло произнес он.

– О да, – выдохнула она. – Не останавливайся. Чонгук. Пожалуйста, не останавливайся.
– Скажи, что еще тебе нравится. – Его пальцы нежно скользнули вниз по ее телу, обжигая ее кожу словно огонь.
Это был сон, сказала она себе, и поэтому она могла попросить у него все что угодно.
– Мне нравится, когда ты касаешься меня здесь. – Она направила его ладонь к заветному треугольнику внизу ее живота.

– Нравится? – спросил он, начиная исполнять ее желание.
– О да, – томно произнесла Гаиль, чувствуя, как внутри нее нарастает волна желания. – Чонгук... – выдохнула она, когда его губы прикоснулись к влажной пульсирующей складке между ее бедер. – О боже, Чонгук... – простонала она, выгнув спину и запрокинув голову, чувствуя, как наслаждение заполняет каждую клеточку ее тела. – Ммм, – простонала она, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку.
Наклонившись, она приподняла его голову, и он поцеловал ее в губы так нежно, что ей захотелось, чтобы этот сон никогда не кончался.

Гаиль улыбнулась, когда он провел кончиком языка по ее губам, а затем покрыл поцелуями ее шею и грудь. Тогда она запустила пальцы в его волосы и выгнулась ему навстречу.
– Еще? – хрипло произнес он.
– О да! – Издав ликующий смешок, она снова наклонилась и коснулась рукой его возбужденной плоти.
Застонав от удовольствия, Чонгук упал на подушки рядом с ней.
Ее волосы щекотали его грудь, когда ее губы скользили вниз по его обнаженному торсу. Сон придавал ей смелости, которой у нее не было прежде.
– Что тебе нравится, Чонгук? – хрипло спросила Гаиль. – Тебе нравится так? – Она провела рукой по его твердой плоти.- А так? – Она скользнула по ней языком. – А так? – Она поцеловала ее кончик.
– Мне нравится все, Гаиль... – простонал он, зарываясь руками в ее волосы. – Но прошу, не мучай меня больше. Я хочу оказаться внутри тебя.
– Но чего хочу я, Чонгук? – спросила она дразнящим тоном, оседлав его, не давая ему проникнуть в ее сокровенную глубину. – Я хочу, чтобы ты меня умолял, Чонгук. Умолял впустить тебя.

В ответ на это он привлек ее к себе, сжал руками ее грудь и принялся ласкать большими пальцами ее затвердевшие соски. При этом он прижался к ней бедрами, умоляя ее дать ему долгожданное освобождение.
– Не сейчас, Чонгук, – простонала Гаиль. – Не сейчас! – повторила она, чувствуя, как внутри нее нарастает желание.
Когда он вобрал в рот ее сосок, она поняла, что вот-вот взорвется от желания и, тяжело дыша, бессильно упала ему на грудь.
– Сейчас, Гаиль? – насмешливо спросил он, приподнимая ее за бедра.
– Пожалуйста... – простонала она, раздвигая ноги и направляя его внутрь себя.
– Я больше не могу сдерживаться, Гаиль, – предупредил ее Чонгук. – Я так тебя хочу!
– Иди ко мне, Чонгук, – позвала его она. – Сейчас!
И они задвигались навстречу друг другу, пока их тела не слились воедино и не затрепетали в экстазе освобождения.
Это было самым сильным ощущением, которое она когда-либо испытывала, думала Гаиль, когда они оба, обессилев, засыпали в объятиях друг друга.
* * *
Губы Гаиль растянулись в блаженной улыбке, когда она проснулась следующим утром и, потягиваясь, как кошка, вспомнила свой эротический сон, в котором они с Чоном доставляли друг другу незабываемое наслаждение.
Он снился ей не впервые, но никогда прежде она не помнила их в мельчайших подробностях. Она все еще ощущала его прикосновения, тепло его дыхания на своей коже, помнила, как он, содрогаясь в экстазе, укусил ее за плечо.
На ее левом плече остались отметины от зубов.
Но ведь это был сон. Или...
Ее глаза расширились от удивления, и она сбросила с себя одеяло, чтобы взглянуть на свое тело. Свое обнаженное тело... Но ведь ложившись вчера спать, она надела кремовую ночную рубашку.

Рубашку, которая теперь валялась на полу, скомканная.
О боже, это был не сон.
Прошлой ночью они с Чонгуком действительно занимались любовью!
Ее лицо побледнело при воспоминании о той смелости, с которой она ласкала его.
Нет, его не могло здесь быть, сказала она себе. Восемь дней назад он уехал в Нью-Йорк. Все это время он не звонил ей, зато каждый день разговаривал с Черён. Он сообщил бы дочери, если бы собирался вернуться вчера вечером.
Но никаких «если бы» здесь быть не могло. Он вернулся вчера вечером.
И как ей теперь вести себя с ним после того, что она вытворяла ночью?
Но ведь она думала, что все это ей снилось, оправдывалась она перед собой.
– Уже почти полдевятого, Гаиль, или ты не собираешься сегодня ехать в ресторан ? – послышался знакомый насмешливый голос.
Губы Чона искривились в ухмылке при виде того, как она смущенно натягивала на себя одеяло. Ее глаза сверкали от ярости, черные волосы спутались.

Прошлой ночью он вернулся домой, усталый после напряженной недели и долгого перелета. Он захотел просто полежать в постели с женщиной, чтобы немного расслабиться.
То, что последовало за этим, было совершенно неожиданным, особенно учитывая сцену их прощания восемь дней назад. Но прошлой ночью Гаиль сотворила с ним такое, что сейчас один лишь ее вид приводил его в возбуждение.

Нахмурившись, Гаиль посмотрела на него.
– Когда ты вернулся? – резко спросила она, надеясь до последнего, что их близость ей приснилась.
Чонгук пожал плечами.
– Около часа ночи.

Гаиль закрыла глаза, затем снова открыла и произнесла обвиняющим тоном:
– Ты пришел ко мне ночью в постель!
– Да, – кивнул он. – Мы женаты, Гаиль.
– Да, но... но я спала, и ты этим воспользовался, – укоризненно произнесла она.

Чонгук отошел от постели. На нем была темно-синяя футболка и потертые джинсы.
– Насколько я помню, ты сама требовала, чтобы это я тебя умолял.

О боже, это действительно было так. Он умолял ее дать ему желанное освобождение. Она тяжело сглотнула.
– Я думала, это был сон.
Он улыбнулся.
– И как часто ты видишь меня во сне?
– Только в самых страшных кошмарах, – отрезала Гаиль, желая, чтобы он как можно скорее ушел, и она могла восстановить хоть видимость достоинства.
Впрочем, в данных обстоятельствах это было довольно трудно сделать. Чонгук еще шире улыбнулся.
– Я могу дать тебе столько кошмаров, подобных этому, сколько захочешь. Буду рад тебе угодить.

В этом она не сомневалась!
– Ты не мог бы уйти? – нетерпеливо сказала она. – На сегодня ты и так уже достаточно меня унизил.
Услышав это, он посерьезнел, но вместо того чтобы уйти, сел на кровать и провел рукой по щеке Гаиль.
– Я не собираюсь тебя унижать, – хрипло произнес он. – Напротив, я должен тебя отблагодарить.

– Отблагодарить меня? – удивленно повторила она, натягивая одеяло до подбородка.
Чонгук устало вздохнул.
– Я не сказал тебе причину, по которой мне так срочно пришлось ехать в Нью-Йорк, – мой главный менеджер попал в аварию. – Он покачал головой. – Он умер пять дней назад. Я... я был другом его семьи.

Гаиль испытующе посмотрела на него и только сейчас заметила морщинки в уголках глаз и рта. Выражение его лица было мрачным.
– Похороны были вчера. У него осталось двое детей. Его жена так убивалась... Одним словом, я не мог дождаться, когда уеду оттуда, Гаиль, – произнес он дрожащим голосом, лаская большим пальцем ее нижнюю губу. – Я так нуждался в том, что ты мне вчера дала, – добавил он. – Ты можешь это понять?

Его отец умер всего семь недель назад, и он, как и она, еще не оправился от горя. Наверное, для него было настоящим кошмаром пережить смерть еще одного близкого человека.
– Прости, – хрипло произнесла она. – Я ничего не знала.
Находясь в Нью-Йорке, он понял, что должен звонить жене. Вдове, двум ее детям, служащим «JK group » нужна была его поддержка. Если бы он услышал голос Гаиль, то вернулся бы домой ближайшим рейсом.
Ему ее не хватало, признался он самому себе. Какова бы ни была причина их брака, какие бы отношения ни связывали ее с У Бином, Гаиль стала важной частью его жизни. Частью, с которой ему будет тяжело расстаться по прошествии условленных шести месяцев...
Резко поднявшись, он засунул руки в карман джинсов и спокойно произнес:
– Давай позавтракаем вместе.

Гаиль удивила его внезапная перемена настроения. Минуту назад он поделился с ней тем, что творилось у него на душе, но, очевидно, сейчас сожалел об этой оплошности.
– Ладно, – кивнула она. – Я оденусь и спущусь вниз.

– Хорошо. Я буду ждать тебя в столовой. – С этими словами он резко повернулся и вышел из ее спальни.

Когда за ним закрылась дверь, Гаиль бессильно упала на подушки и невидящим взором уставилась в потолок.
Она так ждала возвращения его из Нью-Йорка. Восемь дней без него показались ей вечностью.
Впрочем, она ожидала, что когда он вернется, в их отношениях ничего не изменится. Он будет подозревать, что она в его отсутствие встречалась с кузеном.
Но вчера ночью он, нуждаясь в ее тепле и поддержке, пришел к ней в постель, и она поняла, что заблуждалась. Они могли общаться на языке тел.

Она – потому что горячо любила его.
Он – потому что, несмотря на свое недоверие к ней, все еще ее желал.
– Почему ты ничего не ешь? – спросила она, присоединившись через десять минут к нему в столовой.
Он поморщился.
– У меня сбились биологические часы. К тому же я выпил кофе и съел тост вместе с Черён.
Гаиль налила себе чашку кофе и взяла круассан.
– Уверена, она была очень рада тебя видеть.
– Если только для того, чтобы пожаловаться мне на злую мачеху. – Он печально кивнул.

Настороженно посмотрев на него, Гаиль, к своему облегчению, обнаружила, что он улыбается.
– Через два дня после твоего отъезда Черён решила есть у себя в комнате. – Она пожала плечами. – Узнав об этом, я распорядилась, чтобы прислуга больше не носила ей туда еду, и сказала ей, что отныне она будет есть только в cтоловой. Поголодав один день, она поняла, что я не шутила, и на следующее утро спустилась к завтраку в столовую.

Эта битва характеров между ней и Черён вовсе не из приятных. Даже сейчас, неделю спустя, девочка почти не разговаривала с ней за завтраком и ужином. Она быстро ела и уходила.
Чон с восхищением и благодарностью смотрел на Гаиль, все еще не понимая, почему она так возится с Черён. Было странно испытывать к женщине что-то, кроме желанная.
– Она была не в восторге от того, что я, последовав твоему совету, не привез ей подарка. – Он поморщился. – Моя дочь считает, что мы сговорились против нее.

Вероятность этого была столь ничтожной, что Гаиль не удержалась от улыбки.
– Очевидно, она даже не догадывается, какие у нас на самом деле отношения.

Прищурившись, он изучал ее. Сегодня утром она была необычайно красива с минимумом косметики на лице и припухшими от его поцелуев губами.
– И какие же у нас на самом деле отношения, Гаиль? – хрипло спросил он.
Задумавшись, девушка сделала глоток кофе.
– Непреодолимое физическое влечение? – наконец предположила она.
Чон рассмеялся.
– Иногда это чувство доставляет неудобства.
Гаиль пристально посмотрела на него.
После их прошлого разговора она была уверена, что когда он вернется, в их отношениях ничего не изменится. Определенно она не ожидала, что они будут завтракать вместе после бурной ночи любви, воспоминания о которой заставляли ее краснеть.

Сегодня Чонгук был каким-то притихшим, словно смерть друга заставила его пересмотреть свое отношение к жизни.
Но она знала, что лезть сейчас к нему в душу было бы опрометчиво. Это могло бы нарушить хрупкое перемирие, установившееся между ними.
– Значит, ты в конце концов решил не привозить ей подарок? – Гаиль подумала, что эта тема была довольно безопасной.
– Из-за того, что произошло, у меня не было настроения ходить по магазинам. Кроме того, она была очень груба с нами обоими. В Нью-Йорке я много об этом думал и решил, что ты была права: я действительно делал из нее чудовище.

Если бы он продолжил баловать дочь, она стала бы такой же, как ее мать, которая привыкла брать, не давая ничего взамен. В его отношениях с Мией была поставлена точка, но было еще не поздно исправить те же ошибки с Черён.
Чон видел, как двое детей сотрудника после смерти их отца пытались помочь матери пережить весь этот кошмар, не обременяя ее собственными страданиями. Тогда он понял, что ему бы очень хотелось, чтобы Черён стала такой же самоотверженной, как они.
Но кто, как не он, должен подать ей пример!
Гаиль, кажется....
Что делало ее еще более загадочной для него, чем когда-либо.
Он не ожидал, что она в его отсутствие будет проявлять такой интерес к девочке. Даже сегодня утром, выслушивая жалобы дочери, он не переставал этому удивляться.
Похоже, ею двигали искренние мотивы помочь ей. Она вовсе не считала его дочь чудовищем и видела в ней лишь избалованную девчонку, которой не хватало материнской любви.
– Как продвигается работа в ресторане? – спросил он.

– Очень хорошо. Мы уже покрасили стены, повесили новые картины и живые растения, переоборудовали кухню. Осталось только дождаться, когда привезут новые кресла, и все будет готово.
Сейчас Гаиль была так же воодушевлена как он, когда открывал магазин  в Нью-Йорке, думал Чон, восхищаясь ее трудолюбием.
– Ты собираешься открыть его в понедельник, как запланировано? – поинтересовался он.
– В субботу, – ответила Гаиль. – Я хочу привлечь как можно больше субботних покупателей в надежде на то, что они будут приходить каждую неделю, – пояснила она.
Отличный маркетинговый ход, с одобрением подумал шатен, зная, что в выходные в «Jk group » было больше покупателей, чем в начале недели.
Это напомнило ему о том, что он на целую неделю забросил дела здесь, в Лондоне.
Поставив на стол пустую кофейную чашку, он взял кипу бумаг, которые просматривал до прихода Гаиль.
– Мне нужно сделать несколько звонков, а затем я поеду в «JK group ». Ты будешь вечером дома?

Какой вежливый, нахмурившись, подумала Гаиль, пытаясь разобраться в их новых отношениях. Интерес Чонгука к ресторану и вопрос о ее планах на вечер были полностью неожиданными.
– Конечно, – настороженно ответила она. – Где еще я могу быть?
Он поднял брови.
– Я только спросил, Гаиль.
– Почему? – Она все еще хмурилась.
Чон печально улыбнулся.
– Потому что хочу знать, будет ли моя жена ужинать вместе со мной сегодня вечером.
Вернувшись, он ни разу не упомянул о кузене, не спросил, встречалась ли она с другими мужчинами. Почему?
Наверное, он думал, что она все равно ему солжет.
– Я буду дома, – заверила она его, – а вот где будешь ты – это другой вопрос.
Он прищурился.
– Что это значит?
Она пожала плечами.
– То, что тебя не было целую неделю. Должно быть, у тебя есть... э-э... друзья, которые хотят тебя видеть.
Удивительно, но, перед тем как пожениться, они даже не обсудили, есть ли в жизни каждого из них другие отношения. У Гаиль на тот момент никого не было, но насчет него она не могла быть полностью уверена.
Пока он был в Нью-Йорке, она много думала о подобных вещах и пришла к выводу, что в его жизни была другая женщина.

Чон понятия не имел, что происходило в голове у Гаиль. Ее глаза были непроницаемыми, но он уловил намек, скрывающийся за ее словами.
– На данный момент у меня нет никаких «друзей», Гаиль. – заверил ее он. – Моей жене это могло бы не понравиться, – насмешливо добавил он.
– Как будто тебя это остановило бы! – съязвила она.

Гаиль снова хотела с ним поссориться, но он был не в настроении делать это сейчас, когда в его памяти были живы воспоминания о прошлой ночи. У него осталось слишком много неотвеченных вопросов о ней, и он боялся ее спугнуть.
Поэтому он решил, что ему лучше уйти, пока они не наговорили друг другу обидных слов.
– Мне нужно сделать несколько звонков, – сказал он, поднимаясь. – Мы можем поговорить вечером, если хочешь.
Гаиль сама не знала, чего хочет. Такой спокойный, любезный Чонгук приводил ее в замешательство.
Прошлой ночью они отдавались друг другу без ограничений и запретов. Утром тот разговаривал с ней так, словно действительно интересовался ее делами и дорожил ее мнением.
Она еще никогда его таким не знала!
– Да, кстати, – Чонгук остановился в дверях, – мне сообщили, что по возвращении в Корею я должен связаться с Шин Хо. Ты случайно не знаешь, о чем он хочет со мной поговорить?

Гаиль  напряглась. Шин Хо звонил Чонгуку на днях? То есть после того, как она подписала документ, в котором отказалась от всего в пользу мужа, за исключением ресторана ?
– Понятия не имею, – солгала она, надеясь, что ей удастся поговорить с Шин Хо раньше его.

Договор был составлен и подписан в конфиденциальной обстановке, но тот не одобрял ее решение. Он пытался отговорить ее, убедить, что Бом добивался вовсе не этого.

Шин Хо  не был ее поверенным, но учитывая то, что он был знаком с условиями завещания, ей показалось логичным обратиться именно к нему.
Он не должен был нарушать конфиденциальность и все рассказывать Чону до окончания условленного срока.
По какой причине он решил так поступить?