Испытание верностью

– Ну-ка, что у тебя там? – спросил Чонгук, заглянув в спальню к дочери пожелать ей спокойной ночи.
Когда он сел на кровать рядом с ней, та неохотно оторвалась от книги, которую увлеченно читала.
– Это книга о лошадях. Гаиль купила мне ее сегодня в подарок, потому что я хорошо себя вела в твое отсутствие. Она сказала, что я должна сначала узнать, как заботиться о пони, прежде чем просить тебя купить его, – призналась девочка.
Чонгук удивленно посмотрел на нее.
– Правда?
– Ммм, – нетерпеливо кивнула та, желая как можно скорее вернуться к чтению. – Гаиль сказала, что когда она жила здесь в юности, она брала уроки верховой езды, и, если я захочу, она организует их и для меня.

– Правда? – спросил Чон, понимая, что повторяется.
Но он был слишком удивлен, чтобы подбирать слова.
То, что Гаиль выбрала для Черён книгу на интересующую ее тему, было само по себе удивительно, но организовать для его дочери уроки верховой езды... Это не входило в условия их сделки!
– Ммм, – повторила девочка. – Она обязательно с тобой об этом поговорит, – поспешно добавила она. – Пап, можно я буду брать уроки верховой езды? Гаиль сказала, что могла бы договорится на воскресенье.
Отношение дочки к его жене за девять дней претерпело значительные изменения.
А может, сама Черён начала меняться? Похоже на то. Причем в лучшую сторону.
Но больше всего его удивило поведение Гаиль. Зная, что он не привез дочери подарок, она купила ей книгу за хорошее поведение в его отсутствие. Именно так нужно было делать подарки, а не задабривать ее, чтобы она не капризничала.
Кажется, Гаиль больше понимала в воспитании детей, чем он.
– Не вижу причин для отказа, моя сладкая. – Чонгук наклонился, чтобы поцеловать дочку и чуть не потерял равновесие, когда она обхватила руками его шею.
– Спасибо, папочка! Большое спасибо! – Ее глаза сияли от удовольствия. – Гаиль сказала, что, если ты разрешишь, она отвезет меня в воскресенье на конюшню.

– Это очень мило с ее стороны. – Он кивнул. – Возможно, я тоже поеду с вами.
– Правда? – Ее лицо просияло.
А почему бы и нет? Время от времени он водил дочь в парк или театр, но он не помнил, когда она в последний раз чему-то так радовалась.
– Я поговорю об этом с Гаиль, – пообещал парень, вставая. – Не читай допоздна, – добавил он, направляясь к двери.
Девочка  кивнула.
– Гаиль сказала, что я могу читать только до восьми часов, иначе я не отдохну перед школой.
Чонгук еще больше удивился.
– Она права, – согласился он.
– Я думаю, что была несправедлива к Гаиль, папа, – тихо сказала Черён. – Она замечательная.
Это точно, подумал Чонгук, нахмурившись. Может, он тоже был несправедлив к ней? Ему нужно было с ней поговорить.
– Пап, ты поговоришь с Гаиль насчет уроков верховой езды, когда она вернется? – спросила Черён.
– Когда она вернется? – медленно повторил он.
Девочка кивнула.
– Она уехала незадолго до твоего возвращения.

Гаиль уехала? Но ведь утром она уверяла его, что будет ужинать дома...
– Она не сказала, когда вернется?
Черён покачала головой.
– Ты не знаешь, куда она поехала? – разочарованно спросил Чон. Он с таким нетерпением ждал этого ужина!
Девочка пожала плечами.
– Хорошо, дорогая, – кивнул он. – Спокойной ночи.
– Я люблю тебя, папочка. – Она улыбнулась.
– Я тоже тебя люблю, Черён, – искренне заверил ее он.
В своей любви к дочери он никогда не сомневался, а вот его чувства к Гаиль оставались для него загадкой.
Как и сама девушка...

– Где ты была?
Услышав знакомый голос, Гаиль остановилась посреди лестницы и обнаружила, что Чонгук  вышел из коридора и смотрит на нее снизу вверх.
Было уже начало двенадцатого, и она надеялась, что все, включая его, уже спали.
Но ей не повезло!
В тусклом свете лампы его лицо казалось мрачным и даже немного пугающим.
– Кажется, ты утром говорила, что будешь ужинать дома, – напомнил он ей резким тоном.
– Ты хочешь сказать, что не ложился спать все это время, дожидаясь меня? – съязвила она.
– Нет, – отрезал он. – Я работал у себя в кабинете и только что услышал, как ты вошла.
– Мои планы изменились. – Она пожала плечами. – Я решила встретиться с друзьями в городе.

На самом деле одна лишь мысль об ужине с ним после того, что она узнала по телефону от Шин Хо, вызывала у нее тошноту.
– Не смотри на меня так, Чонгук, – усмехнулась Гаиль. – У меня есть друзья, ты же знаешь. У Бин не входит в их число, если тебя это интересует, – добавила она.
Его рот дернулся.
– Уверен, что у тебя есть друзья. Я не запрещаю тебе их иметь.
Гаиль бросила на него скептический взгляд.
– Все друзья, с которыми я встречалась сегодня, были женского пола, – отрезала она. – Если хочешь, я могу дать тебе номера их телефонов, и ты сам в этом убедишься.

Сейчас она намеренно ищет с ним ссоры, мрачно подумал он. Интересно, что послужило этому причиной?
Утром за завтраком они беседовали как нормальная супружеская пара. Он был благодарен ей за все, что она делала для его дочери.
Тогда почему она пытается снова с ним поссориться?
– Я не собираюсь тебя проверять, Гаиль. – возразил он. – Я просто хочу выразить свое огорчение из-за того, что мы не смогли вместе поужинать.

Гаиль бросила на него яростный взгляд.
– Ну конечно!
Почему она так себя ведет? Да, Гаиль изменила свои планы и провела этот вечер вне дома, а не с ним, но это он должен был злиться на нее, а не она на него.
Я веду себя как ревнивый муж, мрачно подумал Чонгук .
– Пойдем выпьем со мной стаканчик, Гаиль, – предложил он.
Гаиль удивленно посмотрела на него. Почему он предлагает ей составить ему компанию? Их вряд ли можно было назвать друзьями.
Наконец ее осенило.
– Я не в настроении заниматься с тобой сексом, Чонгук, – язвительно произнесла она.
– Не в настроении... Черт побери, Гаиль, – отрезал он. – Разве я говорил о том, что хочу лечь с тобой в постель?

Нет, но она не могла найти другую причину, по которой ему вздумалось позвать ее к себе в спальню на ночь глядя.
Гаиль невесело улыбнулась.
– Обычно мы об этом не говорим – мы этим занимаемся!
Чонгук  поморщился.
– Ты все еще сердишься на меня за то, что произошло прошлой ночью. Мне казалось, я объяснил, почему пришел к тебе в постель.
– Почему я должна сердиться на тебя за то, что ты вторгся ко мне в спальню без приглашения? – Она крепче вцепилась в перила.
Своим предложением он только все испортил, разочарованно подумал он. Впрочем, он догадывался, почему Гаиль услышала в его словах намек.
До сих пор, за исключением того дня на вилле, инициатором их близости был он.
– Тогда давай договоримся, что впредь мы будем заниматься любовью только по твоей инициативе, – предложил он.
Ее глаза расширились, а затем настороженно сузились.
– Ты уверен, что не будешь нарушать этот договор?

За кого она его принимала?
Да, он мог бы часами не вылезать из ее постели, но лишь потому...
Почему?
Он не был уверен.
Он так долго жил без любви, что вряд ли смог бы ее узнать.
Он знал, что хочет Гаиль. Она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.
У него с самого начала было много причин не доверять ей.
Он по-прежнему ей не доверял?
Сейчас он не был в этом так уверен.
Пока он в ней сомневается, будет лучше для них обоих. Нельзя позволять физическому влечению усыплять его бдительность.
– Да, я не буду нарушать этот договор, – отрывисто произнес он. – Ты спустишься вниз и выпьешь со мной за компанию? – нетерпеливо добавил он, испытывая нестерпимую муку.
Тесные джинсы обтягивали ее упругие ягодицы как вторая кожа, под черной футболкой не было бюстгальтера. Один лишь вид Гаиль вызывал у него желание.

Если он собирается сдержать свое слово, ему придется привыкать к холодному душу!

Спуститься ли ей вниз вместе с ним, думала Гаиль. Чего она этим добьется? Снова не выдержит и бросится в его объятия?
– Черён сказала мне, что ты предложила ей брать уроки верховой езды, – мягко сказал он.
Он хотел поговорить с ней о своей дочери. Это меняло дело.
– Я бы выпила немного бренди. – Отпустив перила, она повернулась и начала спускаться вниз.
Через мгновение они уже сидели в уютной маленькой гостиной напротив друг друга. Гаиль почти физически ощущала присутствие Чонгука. Он вальяжно развалился в кресле, вытянув перед собой ноги. Белая футболка обтягивала его широкую грудь и мускулистые руки, длинные чуткие пальцы обнимали стакан с бренди.
Ей так нравилось, когда эти пальцы ласкали ее кожу.

Черт побери!
Они договорились, что будут заниматься любовью только по ее инициативе, а уже через десять минут она так сильно его хочет, что не может четко соображать.
Помешав свой бренди, она сделала глоток и почувствовала, как алкоголь обволакивает приятным теплом ее пустой желудок.
Она встречалась с двумя подругами в кафе, но так ничего и не съела. Если она хватит лишнего, Чонгук забросит ее на плечо и отнесет в спальню.
– Ты что-то говорил об уроках верховой езды для Черён, – напомнила ему она, поставив на столик стакан с бренди.

– Да. – Прищурившись, он наблюдал за ней. Его лицо было непроницаемым. – Она сказала, что ты можешь отвезти ее на конюшню, в которой когда-то сама брала уроки.
– Конечно, если только ты согласен. – Она кивнула. – Я умею водить машину и уверена, что ты сможешь одолжить мне одну из своих.
– Я не спрашиваю тебя о том, как ты ее повезешь, Гаиль, – протянул он.
– Тогда что ты хочешь знать? – Она нахмурилась, чувствуя, как тепло от бренди разливается по всему ее телу.
Он пожал плечами.
– Ты уверена, что хочешь брать на себя лишние проблемы?

Сегодня Гаиль наконец почувствовала, что ее отношения с Черён начали налаживаться. Девочка искренне обрадовалась книге, которую она ей купила, не говоря уже о предложении брать уроки верховой езды. Но если он захочет сам возить ее на конюшню...
– Хорошо, – небрежно произнесла она. – Я дам тебе телефон школы верховой езды, которую сама когда-то посещала, но, если не хочешь, в городе полно других школ, и ты сможешь выбрать сам.

Чонгук поморщился словно от боли. Этим вечером он чувствовал себя так, словно его ударили головой об стену.
– Гаиль, я вовсе не против того, чтобы ты отвозила дочку, просто если не хочешь, можешь этого не делать.
– Почему я откажусь ее везти, если уже предложила ей это? – с вызовом бросила она.
Чонгук тяжело вздохнул.
– Гаиль, что я такого сделал, что ты так со мной разговариваешь?
Что он сделал?
Он сам прекрасно знал, что сделал.
Думал, что Шин Хо не расскажет ей о документах о разводе, которые он составил?

Позвонив утром нотариусу и спросив его, собирался ли он рассказать Чонгуку о подписанном ею соглашении, она услышала искреннее удивление в голосе нотариуса. Он заверил ее, что не станет этого делать раньше условленного срока.
Но он также назвал ей истинную причину, по которой хотел связаться с Чонгуком. Сказал, что уже составил документы о разводе.
По просьбе мистера Чона...
По просьбе Чонгука.
Несомненно, Чонгук принял это решение с того, как увидел ее в ресторане с У Бином .

И это означало, что он не поверил ни единому ее слову.
В очередной раз.
И теперь он еще спрашивает, почему она так с ним разговаривает!
Жаль, что она так и не смогла его разлюбить.
Поднявшись, она отрывисто произнесла:
– Когда примешь решение насчет уроков верховой езды для Черён, дай мне знать.

Чонгук встал, расстроенный этим разговором. Из Нью-Йорка он вернулся другим человеком. Его потрясла глубина чувств вдовы к погибщему мужу, ее страдания при виде того, как он медленно угасал, ее безграничное горе, когда его не стало.Чон  знал, что пройдут долгие месяцы, если не годы, прежде чем она смирится с утратой.
То же самое чувствовал его отец после смерти Мари. Любовь Бомгюна к жене была так глубока, что он не захотел без нее жить.

Он жалел о том, что не узнал Мари лучше. Ему было стыдно за то, что он позволил своему печальному опыту с Мией негативно повлиять на свои отношения с матерью Гаиль.
И самой Гаиль.

После развода он решил, что все женщины были эгоистичными корыстолюбивыми тварями, и тот факт, что его отец дал Мари сто тысяч долларов  до того, как они поженились, лишь подтвердил его мнение.
Но, оглядываясь назад, Чонгук не мог понять, как такой умный и проницательный человек, как его отец, мог полюбить хитрую расчетливую женщину вроде его бывшей жены . Это навело его на мысль, что Мари была совсем не такой и деньги ей были нужны по уважительной причине.
Причине, которую Гаиль наотрез отказалась ему назвать.
И разве мог он ее за это порицать после всего, что наговорил о ее матери и о ней самой?
Да, он изменился, признался самому себе , и не только из-за того, что произошло с сотрудником. Желание, которое он испытывал к Гаиль, заставляло его сомневаться в своих решениях, принятых на основе собственного горького опыта.
К несчастью, он изменился, но зло, которое он причинил Гаиль, нельзя было исправить. Каждым ее словом и поступком до сих пор управляли прошлые обиды.
Если он хочет изменить ее отношение к себе, ему придется сначала заслужить ее прощение.
– Я уже принял решение насчет уроков верховой езды для дочери, – хрипло произнес он. – Мне бы хотелось, чтобы ее возила ты. Конечно, если ты не возражаешь.

Гаиль вопросительно посмотрела на него, но его лицо было непроницаемым.
– Я не стала бы ей это предлагать, если бы возражала.

Чон пожал плечами.
– Это долгосрочное обязательство.
– Если за шесть месяцев ее интерес к верховой езде не ослабеет, я уверена, ты сможешь сам ее возить, – сухо ответила Гаиль.

Когда они расстанутся.
Когда она навсегда уйдет из его жизни и жизни Черён.
– Но даже тогда ты не перестанешь быть ее тетей Гаиль, – заметил он.

Нахмурившись, девушка посмотрела на него.
– Я думаю, Чонгук, – медленно произнесла она, – что для всех нас будет лучше, если по окончании условленного срока мы больше никогда не увидимся!

Чонгук глубоко вдохнул. Неужели она и вправду с таким нетерпением ждала развода?
А чего он от нее ожидал, если с самой первой их встречи оскорблял ее и насмехался над ней? То, что Гаиль отвечала на его ласки, вовсе не означало, что она не испытывала к нему ненависти. Наверное, из-за того, что ее влекло к нему, она еще больше его ненавидела.

Да, он изменился, но ему еще долго придется пожинать плоды своих прошлых поступков.
Он снова вздохнул.
– Мне жаль, что ты этого хочешь.
– Почему-то я в этом сомневаюсь! – Гаиль невесело рассмеялась.
Чонгук лукаво посмотрел на нее, чтобы ослабить напряжение, повисшее между ними.
– Гаиль, я знаю, что ты сегодня вечером не встречалась с У Бином.
Она насторожилась.
– Откуда тебе это известно?
Чонгук поморщился.
– Потому что я звонил ему раньше, и его сосед по комнате сказал мне, что он на неделю улетел в Америку на прослушивание.
Ее улыбка была такой же невеселой, как и ее смех несколько секунд назад.
– Я рада, что ты понял, что я не лгала тебе, по крайней мере насчет этого.
– Гаиль...
– Зачем ты ему звонил? – проницательно спросила девушка. – Нет, можешь не отвечать на этот вопрос, я сама догадываюсь. – Она тяжело вздохнула. – Я устала, Чонгук, и иду спать.

Он отпустил ее, зная: что бы он ей сейчас ни сказал, это лишь все усложнит.
Если только это было возможно!

*******
– Мне нужно с тобой поговорить, Гаиль.

Гаиль оторвалась от книги, которую читала, удивленная тем, что Чонгук так незаметно вошел в ее спальню.
Последние две недели она старалась не попадаться ему на глаза и поэтому, зная, что он был дома, решила провести сегодняшний вечер в своей комнате за чтением.
Она холодно посмотрела на него, пытаясь игнорировать исходивший от него сексуальный магнетизм. Но все ее старания оказались напрасными: сердце учащенно билось, внизу живота разливалось приятное тепло.

– Что ты делаешь в моей спальне? – спросила девушка. – Мне казалось, мы договорились, впредь я сама буду к тебе приходить. Если ты заметил, я этого не делала, – язвительно добавила она.
Зная о том, каким чувственным и сексуальным был Чонгук, Гаиль была удивлена – и разочарована? – тем, что он сдержал свое обещание. Лежа бессонными ночами в постели и сгорая от желания, она часто испытывала искушение пойти к нему и забыть обо всем в его жарких объятиях.
Но она не сделала этого. При одной только мысли о документах о разводе у нее пропадало желание.
– Я заметил, – протянул он, садясь рядом с ней на кровать.
Гаиль бросило в жар, соски затвердели под обтягивающим спортивным топом. Если он сейчас к ней прикоснется...
– Ты выглядишь усталой, Гаиль, – сказал он, нахмурившись. – Управление рестораном оказалось тебе не по силам?

При упоминании о предмете ее гордости лицо девушки просветлело. Она была благодарна ему за то, что он коснулся нейтральной темы. Ее ресторан начал пользоваться успехом с самого открытия. Некоторые из первых посетителей за две недели его работы даже стали завсегдатаями и рекомендовали ресторан своим друзьям. Это было то, о чем Гаиль всегда мечтала, но чего не смогла достичь в первый раз.
– Вовсе нет, – энергично заверила она его. – Тебе следует как-нибудь заглянуть туда. Большинство из твоих сотрудников уже питаются у меня.
– Я слышал, – ответил он, улыбаясь. – С тех пор как ты открыла ресторан, наша столовая почти пуста. Хорошо, что ты взяла на работу сотрудников бывшего кафетерия, – с одобрением добавил он.
– А почему я не должна была этого делать? – добавила она, услышав удивление в его голосе. Наверное, он думал, что ей даже в голову не придет взять на работу этих людей.
Чонгук вздохнул, зная, что она снова его не поняла.
– Я сделал тебе комплимент, а не критиковал тебя, – устало сказал он.
В течение нескольких секунд Гаиль испытующе смотрела на него.
– О, – наконец пробормотала она.
Чон печально улыбнулся.
– Черён сказала мне, что уроки верховой езды доставляют ей удовольствие.

А еще его дочь сказала, что хотела бы иметь такую мать, как Гаиль, но он умолчал об этом.
Зачем ей знать? Она ведь ждет не дождется, когда их брак будет расторгнут и он навсегда исчезнет из ее жизни.
– Твоя дочь делает успехи, – с улыбкой заметила Гаиль. – Юджин, ее тренер, сказала, что она прирожденная наездница.
Чонгук рассеянно кивнул, лихорадочно ища следующую тему для разговора. Ему не хотелось так быстро уходить.
– У Бин все еще в Америке... – Он внезапно замолчал, поняв, что сморозил очередную глупость. Улыбка Гаиль поблекла, взгляд снова сделался настороженным. – Забудь о том, что я сказал, – хрипло произнес он, мотнув головой. – Черт побери, я пришел сюда потому что... для того чтобы...
– Да, скажи-ка мне, Чонгук, почему ты пришел ко мне в спальню без приглашения? – цинично спросила Гаиль. – Чтобы снова меня оскорбить? Чтобы узнать, нет ли у меня вестей о кузене? Так вот, я ничего о нем не знаю и знать не хочу, – раздраженно добавила она, поднимаясь. – Или, может, ты хочешь снова наговорить гадостей о моей матери? – Ее глаза потемнели от злости. – Давай, Чонгук, скажи мне, для чего ты сюда пришел.

Чонгук глубоко вдохнул и сосчитал про себя до десяти, чтобы не сказать ей в ответ что-нибудь колкое, как делал обычно.
– Ты правда хочешь знать, что я здесь делаю? – хрипло спросил он.
– Я сейчас лопну от любопытства! – с сарказмом произнесла Гаиль. – Не могу дождаться очередной порции обвинений в свой адрес!

Он знал, что заслужил это. Но желание, которое он испытывал к ней, было так велико, что он не мог его контролировать. Ему было нелегко признаться в этом самому себе, а уж тем более ей.
Но если он не хочет, чтобы следующие пять месяцев превратились для него в пытку, придется постараться.
– Никаких обвинений не будет, Гаиль, – сказал он, вздыхая. – Я просто хочу признаться тебе в том, что хочу тебя. Когда тебя нет рядом, я медленно схожу с ума.

Гаиль ошеломленно уставилась на него.
Чонгук хотел ее.

Она тоже его хотела, но никогда не признается ему в этом. Уж лучше она просидит одна в своей спальне следующие пять месяцев, чем сделает это.
Физическая близость – это все, что предлагал ей Чонгук. Ей хотелось большего, но желание медленно сводило с ума и ее.
– Все, Гаиль. – При виде выражения ее лица он поморщился. – Просто иногда спускайся к ужину, хорошо? Я не стану просить у тебя большего, только перестань меня избегать. Я прошу не слишком много, не так ли? – Он осторожно посмотрел на нее.
Гаиль молчала. Она не ожидала, что тот признается ей в подобном.
Он вздохнул.
– Ладно, можешь продолжать читать. Я ухожу. – Отрывисто кивнув, он повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Продолжать читать? После того, что он ей сказал?

Должно быть, он пошутил. Разве она могла думать сейчас о чем-то другом, кроме его слов?

Гаиль встала и начала ходить взад-вперед по комнате. В ее душе происходила внутренняя борьба.
Признание Чонгука ничего не меняло. Он по-прежнему считал ее и ее мать алчными охотницами за состоянием, думал, что они с У Бином были любовниками. Но хуже всего было то, что он попросил Шин Хо подготовить документы о разводе.
Через пять месяцев они расстанутся. Так было условлено с самого начала, но тогда почему одна только мысль об этих документах приводила ее в ярость?

Потому что это причиняло ей боль. Потому что она все еще любила его. Потому что теперь, когда они жили вместе, мысль о предстоящей разлуке была для нее невыносимой.
Гаиль чувствовала себя еще более несчастной из-за того, что отказалась от физической близости с ним. Если она правильно поняла, он сказал, что она может приходить к нему, когда захочет. Вместо того чтобы мучиться из-за глупого самоотречения, она могла бы следующие пять месяцев получать удовольствие.
Воспоминания об этих чудесных днях согревали бы ее всю оставшуюся жизнь.
Она это заслужила, не так ли?
Тогда какого черта она медлит? Она была уверенной в себе двадцатитрехлетней женщиной, а не влюбленной восемнадцатилетней школьницей. Чонгук находился в одной из соседних комнат и ждал приглашения, в котором она упорно ему отказывала последние две недели.
Войдя в спальню Чона, Гаиль услышала шум воды. Не теряя больше ни секунды, она разделась и вошла в ванную.
Ее взгляд тут же упал на его силуэт в душевой кабинке. Он подставил лицо под струи воды, мокрые волосы были откинуты назад.
Тихо открыв дверь, Гаиль вошла внутрь и невольно залюбовалась его  мускулистым телом. Взяв с полки тюбик с гелем для душа, она выдавила немного на ладонь и принялась натирать ему плечи и спину.
Если это был сон, то Чонгук не хотел просыпаться. Никогда.
С закрытыми глазами он стоял под теплыми струями воды и наслаждался ее прикосновениями. Когда ее ладони скользнули вниз по его ягодицам, он напрягся и застонал от возбуждения.
– Повернись, – хрипло произнесла Гаиль.
Не открывая глаз, он подчинился и в следующее мгновение почувствовал тепло ее губ на своих губах.
О боже...
Словно зачарованный он заглянул в ее потемневшие от страсти глаза, прежде чем она снова завладела его ртом.
Тогда, запустив пальцы в ее густые темные волосы,Чонгук притянул ее к себе. Он никогда прежде не испытывал подобного удовольствия. Оно обрушилось на него мощной волной, поглотив его целиком. Назад дороги не было.
– Теперь твоя очередь, – хрипло произнес он, покрывая поцелуями ее лицо, шею и грудь.
Ее приглушенный стон сказал ему, что она хотела его не меньше, чем он ее.
Тогда он присел и, запустив пальцы в темные завитки внизу ее живота, нашел пульсирующий центр ее желания. Гаиль дрожала всем телом, пока его язык ласкал ее теплую влажную плоть.
Словно моля о пощаде, она вцепилась ногтями в его плечи, но он продолжал эту сладкую пытку до тех пор, пока она бессильно не упала на него.
Наконец, не в силах больше ждать, Чонгук выпрямился и приподнял ее за бедра. Она обхватила его ногами за пояс, и он, стремительно войдя в нее, задвигался, постепенно ускоряясь. С каждым его толчком ее наслаждение нарастало, пока не достигло своей вершины и она не прокричала его имя. Затем, сделав последнее усилие, он присоединился к ней в экстазе освобождения.

Прижавшись лбом к ее лбу, Чонгук глубоко задышал.
– Ты удивительная женщина, Чон Гаиль, – хрипло произнес он.
Гаиль довольно рассмеялась.
– Ты тоже ничего, Чон Чонгук.

Подняв голову, онпосмотрел на нее. Ее глаза сверкали огнем, щеки раскраснелись, губы припухли от его поцелуев.
– Я даже не буду спрашивать тебя, почему ты передумала. – Он покачал головой. – Просто мне очень повезло.

Гаиль довольно улыбнулась ему, и он, улыбнувшись ей в ответ, выключил душ и понес ее в спальню.
– Мы намочим постель, – возразила она.
– Какая ты практичная, – поддразнил ее он.
Меньше всего она сейчас думала о практичности.
– Я просто подумала, как ты будешь спать в мокрой постели.

Чонгук покачал головой.
– Самое главное, что ты сейчас здесь, со мной.

Положив ее на кровать, он лег рядом и зарылся лицом в ее шею, думая о том, что еще никогда не испытывал подобного. Это было за пределами простого сексуального удовлетворения.
Но все же ему хотелось большего. Он знал, что никогда не пресытится Гаиль, что желание, которое он испытывал к ней, было у него в крови.
Гаиль стала его неотъемлемой частью, и так будет всегда.

Проснувшись, Гаиль обнаружила, что постель рядом с ней все еще была теплой, но Чонгука там больше не было. На его подушке лежал листок бумаги, на котором было написано:
«Моя дорогая Гаил.я уехал повидать У Бина.Твой муж».