Не отдам
Глядя на сосредоточенно занятого чем-то за столом Лиама, Томас подходит ближе и кладёт руку ему на плечо, вкрадчиво шепча:
— И чем это ты у меня здесь занимаешься? Тебе действительно это нравится?
Юноша тут же переключает своё внимание на молодого мужчину, бывшего до этого, по сути, его врачом, и, широко улыбаясь, честно отвечает:
— Я плету венки. Хочешь, сделаю и тебе один. Это довольно мило.
Эос прекрасно понимает и осознаёт, что это — в самом деле бесполезная глупость, однако всё равно улыбается широко настолько, насколько это возможно, и отвечает, погладив юношу по длинным светлым волосам:
— Конечно, Лиам. Уже не терпится увидеть, что у тебя получится.
— Я тебя не подведу! — обещает тот и принимается плести венок с вдвое большим усердием, нежели до этого. В конце концов, он не собирается подводить Томаса ни в коем случае.
***
Когда дверь их квартиры захлопывается, Эос нервно и напряжённо смотрит на Саншайна, незаметно для себя сжимая его руку сильнее обычного, и выдыхает, с трудом сдерживая ревность и недовольство:
— Ну и что это за парень вокруг тебя вился? Я всего лишь решил послушать брата и один раз отправить тебя на курсы, которые могли тебе понравится, а там тебе уже какая-то сволочь глазки строит.
— Ты про Грегори? — уточняет с привычной лучистой улыбкой тот, склонив голову набок. — О, он просто не понял, как плести бортики той корзины, так что просил меня немного помочь, показать, как надо. Кажется, благодаря мне он и в самом деле научился: у него так ловко получалось плести их дальше.
— Не говори, что не видел, как этот парень тебя взглядом раздевал и пытался то приобнять за талию, то колено погладить, — шипит Томас, притягивая Лиама к себе и крепко сжимая его талию свободной рукой. — Хватило же наглости заглядываться на чужого молодого человека. Небось, был готов наговорить тебе мерзостей, что бы сделал, загляни ты к нему вечером, если бы я не подошёл. Убил бы тварь...
Взгляд Саншайна в тот момент становится удивлённым, а после на глазах закипают слёзы, и юноша уточняет недоверчиво, цепляясь пальцами за чужую рубашку:
— То есть, он на самом деле не нуждался в моей помощи? Это всё было притворством, да?
Томас в тот момент чувствует растерянность. Он понимает, что сам Лиам и не догадывается, что могло произойти, а потому ослабляет слегка хватку и непреклонно заявляет, глядя прямо в разных оттенков голубого глаза и осторожно вытирая слёзы:
— Больше из этого дома ни ногой. Хватит с меня советов Винсента, наслушался. Понятно объясняю?
— Понятно, — соглашается парень, коротко кивая и прикрывая на короткий миг глаза. — Если ты так хочешь, значит, так и будет.
Не встречая сопротивления, Эос чувствует удовлетворение, а потому притягивает юношу к себе, касаясь губами его шеи и оставляя яркий алый засос на видном месте, словно говоря: этот молодой человек — мой, и горе тому, кто попытается его у меня забрать. Следом за ним возникает ещё один и ещё, а Лиам продолжает улыбаться, позволяя оставлять на своём теле отметины, где только можно, и не сопротивляясь, когда Томас стягивает с худощавого тела футболку, выцеловывая каждый позвонок, каждое ребро и оставляя одну метку за другой. Его любят, а значит он не имеет ничего против этого.
***
Хватка Томаса на талии крепкая, не убежишь даже если захочешь. Впрочем, у Лиама и нет такого желания — сбежать от Эоса. Даже несмотря на огромное количество отметин по всему телу и усталость в каждой конечности. Молодой мужчина любит каждую клеточку его тела, ни миллиметра не оставляет без внимания, одаряя своими теплом и любовью. По-девичьи длинные волосы спадают на лицо, частично закрывая обзор, а пальцы крепко сжимают край подушки под ними: Саншайн не может выбросить из головы, как он без конца кричал имя Томаса, выгибаясь в пояснице и тяжело дыша. Да уж, тот умеет утопить в любви.
Сам Эос осторожно убирает прядь светлых волос с лица юноши и шепчет тихо, но при этом так, чтобы тот расслышал чётко и ясно:
— Мой. От макушки до пяток мой. Больше ничей. Не отдам. Никому-никому не отдам. И ты от меня так просто не уйдёшь, не сбежишь.
— Я и не стану, — отвечает тот, продолжая улыбаться по-своему, мягко и нежно. — Мне ведь больше никто-никто не нужен. Ты ведь меня любишь.
И мужчина успокаивается, прижимая крепче парнишку к себе и зарываясь носом в его волосы. Нет, никому он Лиама не отдаст, пусть даже не заглядываются. И думать здесь не о чем, этот мальчишка только его.
***
Долгие поцелуи во время приготовления обеда, поглаживания тела и кроткое: "Давай помогу" от Саншайна заставляют настроение Томаса подняться, однако от помощи юноши он всё равно отказывается: не нужно так рисковать, а если порежется или ещё что. С обедом он заканчивает довольно быстро, так что уже скоро слушает внимательно, как тот рассказывает о какой-то прочитанной антиутопии и просмотренном фильме, о желании попробовать сплести что-то из бисера.
— Некоторые по схемам умеют плести такие красивые именные фенечки, — замечает он, широко улыбаясь, на что Эос обещает, потрепав его на короткий миг по волосам:
— Куплю. Но тогда жду от тебя фенечку и для меня. Пусть они будут парные.
В тот момент на лице Лиама возникает самая что ни на есть яркая и счастливая улыбка, и парень торопливо кивает в ответ, крепко обнимая Томаса и выдыхая:
— Обязательно! Ты не пожалеешь, я сделаю тебе самую замечательную фенечку на свете!
И мужчина в тот же миг чувствует, как накрывает его с головой умиротворение. Парные фенечки с Лиамом. Знак того, что этот юноша принадлежит ему.
***
Как бы Винсент не просил его повременить и отложить подобное серьёзное решение, Томас всё же делает по-своему и, присев на край кровати, где лежит на животе, читая книгу, Лиам, спрашивает напрямую:
— Ты примешь моё предложение, а затем и фамилию, если я предложу?
Юноша отрывает взгляд от книги и смотрит на него удивлённо, недоверчиво. Понимая по чуть затянувшемуся молчанию, что это вовсе не шутка, он широко улыбается и кивает в ответ, давая понять, что с радостью сделает это, тем более если Эос в самом деле хочет. Тот в этот же момент подхватывает его на руки и решительно заявляет:
— Тогда едем. Нас обещали расписать без очереди, так что чем скорее, тем лучше. Не могу в противном случае найти покой.
Договорив, Томас на ходу надевает одно из колец на палец Саншайна и спешит к выходу.