Каждое движение - любовь
Юлиане нравится видеть, что Эйнжел не бросила танцы, продолжая свои занятия балетом в свободное время. Плавные движения, грация, изящество в каждом жесте — вот что она видит в своей девушке. И, чёрт возьми, это действительно ей до чёртиков нравится. Именно поэтому рыжая старается вести себя тихо до самого конца танца, и только после она уточняет:
— Партия Мари из "Щелкунчика"?
— Да. Тебе приходилось её исполнять? — уточняет та с улыбкой, обернувшись, на что Захарова честно признаётся, улыбаясь в ответ:
— Было дело. Это моя любимая партия, каждый Новый год её разучиваю. Вот и в этом году, думаю, мне отдадут роль примы, придётся снова постараться с этим танцем.
— У тебя всё обязательно получится, — качает головой Лайт, протягивая ей руку. — Не хочешь потренироваться со мной?
Та со смешком задорно замечает, глядя на свою девушку:
— Я верю в твои способности, но партия Щелкунчика... Это немного не наш уровень.
— Я всё же хочу попробовать, — задорно заявляет та, тряхнув короткими волосами. — Алекс верил в меня, когда мы встречались, так поверь и ты. Я точно смогу это сделать.
— Ладно, — всё же соглашается Юлиана. — Только потому что меня просишь об этом ты.
***
Захарова не перестаёт напевать под нос, пританцовывая во время приготовления обеда, так что не сразу замечает, как к ней подходит Эйнжел, что кладёт свои ладони ей на плечи и выдыхает, положив на одну из рук голову:
— Как идут дела с супом? О, кажется, у тебя отлично всё получается, как и всегда. Скажи честно, ты всю жизнь стремилась делать всё идеально, на зависть другим?
— Мои родители с самого моего детства на этом настаивали, — признаётся та, тряхнув короткими рыжими кудрями. — Они всегда видели во мне победительницу, будущую приму и человека, что никогда не оступится. Как видишь, я почти оправдала их надежды, хотя о своём промахе перед ними ничуть не жалею.
— И что же это был за промах? — уточняет Лайт, на что девушка честно выдыхает:
— Это ты. Мама и папа — люди весьма консервативных взглядов, они всегда были против того, чтобы их дочь начала встречаться с кем-то из людей своего пола. Но ты мне нравишься, так что рано или поздно им придётся принять тот факт, что я встречаюсь с тобой.
Эйнжел на это только пожимает плечами и, лучисто улыбнувшись, целует любимого человека в щёку. Подобного рода признание — это действительно важно для неё, к тому же согревает сердце бывшей балерины лучше любого пламени.
***
Сидя на балетном выступлении Юлианы, Лайт волнуется даже больше, чем та: в конце концов, она знает, как важен этот день для Захаровой, как долго та готовилась к нему. Именно поэтому Эйнжел и приходит, чтобы её поддержать, взяв билет на одно из мест в первых рядах и купив букет ароматных свежесрезанных розовых тюльпанов — любимых цветов девушки.
Скоро спектакль начинается, и действие "Золушки" разворачивается на глазах Эйнжел. История действительно банальная и заезженная, однако то, как балерины подают её, заставляет впитывать в себя каждое движение, малейший жест от тех, кто выступает. Фуэте, ещё одно, а затем "волчок", в котором Юлиана будто бы превращается, опускаясь вниз и медленно возвращаясь в прежнее положение, в замарашку Золушку, какой и была в начале спектакля, до поездки на бал...
Финал заставляет зрителей рукоплескать так, что у Лайт остаётся уверенность: у многих после этого спектакля останутся мозоли на руках. С разных сторон слышатся шепотки о том, как смотрят Золушка и принц друг на друга, возможен ли между балериной и её партнёром роман, отчего Эйнжел чувствует себя не в своей тарелке. Ей и самой приходилось слышать подобное, когда она ещё выступала на сцене, была примой в своём театре.
Точно решив развеять миф и успокоить её, Юлиана, поклонившись, ловко спускается со сцены и направляется прямо к Эй в своём белоснежном платье, исполняющем роль свадебного в спектакле. Беря Лайт за руку и широко улыбаясь, она спрашивает, чуть склонив голову набок и улыбнувшись, словно вокруг и нет никого:
— Ну что, сейчас переоденусь и домой пойдём. Как я выступила?
— Просто невероятно, — выдыхает та с несколько нервозным смешком, а после вкладывает в руки свой букет, заставив Захарову улыбнуться ещё счастливее, ощущает мимолётное касание своих губ и наблюдает, не успев отреагировать, как "Золушка" возвращается на сцену.
***
У Захаровой кружится голова, когда Эйнжел так живо и эмоционально рассказывает ей по дороге до остановки, с которой они поедут домой, как та выступила и сколько эмоций произвела своим танцем на зал. Впрочем, Юлиана всё равно выглядит довольной, а в итоге пожимает плечами, с улыбкой заметив:
— На самом деле это не так важно, как отреагировал на мою партию зал. Что обо всём этом думаешь ты сама?
— Это и правда было невероятно, — признаётся Лайт с горящими восторгом глазами. — Ты выступала так, точно проживала эту роль, сама была Золушкой в одной из прошлых жизней. Этим ты действительно выделялась на фоне других балерин. А взять, например, того твоего прекрасного принца. Он был хорош, не спорю, но партию свою исполнил с ошибками, пусть и заметными только для профессионалов. Я бы могла сделать это лучше, будь у меня возможность.
— В таком случае мне стоит пригласить тебя к нам в труппу, — усмехается та, тряхнув рыжими волосами. — Хотя бы на пару спектаклей: не думаю, что ты потянешь больше, учитывая, что окружение у нас — змеиное кубло: то стекло в пуантах, то пауки в пудре, то пуд соли в питьевой воде. На гадости наши ребята из труппы поистине изобретательны. Эх, и почему люди настолько завистливы?
Эй на это только сочувственно качает головой, прежде чем всё же ответить, прикрыв на короткий миг глаза:
— Я подумаю над твоим предложением. Надеюсь, ты меня защитишь от нападок остальных ребят из коллектива?
— Конечно, — легко соглашается та, вздохнув. — Впрочем, сейчас нам некуда спешить: в этот раз впервые ставят спектакль по "Синтонимам", так что главные роли должны достаться парням — ставлю на то, что партия Рейдена достанется Карлу, сегодняшнему принцу. Мне же наверняка отдадут партию святой Мелани
— Но даже так ты привлечёшь все взгляды на себя, оставив позади главных героев, — усмехается Лайт, уперев одну руку в бок. — С твоими танцевальными умениями иначе и быть не может.
Та тихо смеётся в ответ, прежде чем крепко обнять Эйнжел и уронить её в один из совсем недавно образовавшихся сугробов, выдохнув при этом:
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.
— Представляю, — посмеивается в ответ та. — И это делает меня невероятно счастливой.