В ударном ритме
Застав утром Николаса за очередной репетицией с барабанами, Георгий только с нежностью улыбается, прежде чем прервать любимого человека, произнеся вслух:
— И давно не спишь?
— Два часа уже, — честно признаётся Моника, приостановив своё занятие. — А ты давно за мной наблюдаешь?
— Всего пять минут, — пожимает плечами Уайт-Еверлесс, присаживаясь неподалёку.
Внимательно разглядывает любимого человека, Николас всё же решается поинтересоваться:
— Сегодня снова на работу? Будешь поздно?
— Наверное, возьму вторую смену, — с некоторой неловкостью признаётся тот и на возмущённый взгляд брюнета поясняет, размахивая руками, словно ветряная мельница:
— Завтра смогу провести с тобой больше времени, только ради этого так и поступаю. Я ведь помню, что ты завтра выступаешь с одной известной группой, так что хочу освободить побольше времени и получить возможность посмотреть, как ты себя покажешь.
Моника в тот момент выглядит действительно довольной, а потому крепко обнимает его за шею и выдыхает, с нежностью глядя на парня:
— Я тебя просто обожаю. И откуда только вы такие берётесь?
Георгий не успевает ответить ни слова, так как его телефон в тот момент начинает звонить. Он достаёт было тот, чтобы ответить, но, увидев старающегося достучаться до него абонента, тут же мрачнеет и намеревается убрать средство связи обратно в карман. Понимая, что ничего хорошего это не предвещает и догадываясь, кто звонит, Николас протягивает руку и просит:
— Дай я поговорю. В самом деле...
Тот не спорит и в самом деле отдаёт мобильный дорогому человеку, а после слышит звук ответа и поток ругани Моники, начавшейся, прежде чем собеседник успевает сказать хоть слово. Вскоре, однако, поток недовольных выражений и угроз заканчивается просьбой не звонить больше, и Николас возвращает парню его телефон, заметив вслух:
— Какое право это сволочь вообще имеет тебе звонить после своего воспитания? И как ты до сих пор не занёс её номер в чёрный список?
— Если сделаю это, она сюда лично заявится, — пожимает плечами тот, обречённо вздохнув. — Так что пусть лучше звонит, чем приходит сама.
— Если бы пришла, я бы ей все волосы выдрал, — фыркает тот, тряхнув головой. — И как хватает наглости так себя вести? Просто немыслимо!
— Не трать нервы зря, она того не стоит, — мягко замечает Уайт-Еверлесс, обняв его за плечи. — Идём лучше завтракать, пока я ещё здесь.
***
Возвращаясь домой после концерта, Моника понимает, насколько выступление впечатлило молодого человека, однако всё равно на всякий случай интересуется:
— Тебе правда понравилось, как я сегодня выступил?
— Правда, — пожав плечами, честно признаётся юноша. — Это было поистине незабываемо. Кто бы мог подумать, что ты столько репетировал и так выложишься сегодня... Хотя да, прости, мне стоило об этом помнить, в самом деле.
Николас только тихо посмеивается над его словами, прежде чем уточнить:
— Ты уже пригласил к нам Натана с его парнем и Карин на свой день рождения? Не откладывай до последнего, иначе после придётся слишком много хлопотать.
— Я ведь уже говорил, что не планирую его праздновать, — закатывает глаза Уайт-Еверлесс, на что тут же слышит недовольное заявление от брюнета:
— Планируешь или нет, но праздновать его мы будем. В конце концов, не каждый день тебя поздравляют с тем, что ты родился и прожил очередной год своей жизни. Триста шестьдесят пять или шесть дней протянуть в столь сложное время — это едва ли не подвиг. Так что лучше не спорь.
Юноша всё же сдаётся, тяжело вздохнув, однако после всё же замечает с некоторым ехидством:
— В таком случае тебе придётся пригласить на свой день рождения тех Алекса и компанию, с которыми у тебя возникло небольшое недопонимание в прошлом... если, конечно, можно так сказать про обещание вырвать глотки, если они проболтаются о твоём маленьком секрете.
Моника смотрит на него в тот момент с возмущением, однако ничего не говорит в ответ: крыть нечем.
***
Пока Георгий занимается готовкой, он чувствует, как его обнимают со спины, а потому неуверенно интересуется:
— Устал? Или у тебя социальная батарейка села?
— Всего святого ради, пожалуйста, помолчи хотя бы несколько минут, я восполняю уровень окситоцина в крови, — отвечает в тот момент Николас, утыкаясь носом в чужие лопатки.
Юноша в тот момент не спорит и ничего не отвечает, продолжая обжаривать блинчики к ужину. Ему нравятся минуты, когда они с Моникой могут вот так вот просто стоять или сидеть и наслаждаться обществом друг друга. Вот уж поистине славное время, которое он никогда и ни за что не променяет ни на что другое. Слишком важны для него подобные мгновения.
— Гер, а тебя точно всё устраивает? — уточняет осторожно брюнет, на что тот несколько непонимающе уточняет:
— А что меня может не устраивать в этих отношениях?
— То, что я асексуал, например, — напоминает тот, внимательно глядя на обернувшегося Уайт-Еверлесса. — Или мой образ жизни.
Парень в тот момент только демонстративно фыркает и, закатив глаза, замечает с некоторым ехидством:
— Вот уж за несколько лет отношений я действительно не заметил, что постельная жизнь любимого человека не интересует и в клубах он порой появляется чаще, чем я дышу. Николас, ты ведь сам прекрасно понимаешь, что меня это устраивает. В противном случае я бы давно уже ушёл, не став терпеть это. Даже ради отношений я бы ни в коем случае не согласился на саморазрушение. Недостаточно жертвенный для этого.
Брюнет в тот момент заметно успокаивается и всё же отпускает Георгия, направляясь в другую комнату и уточняя:
— Ты со мной будешь смотреть тот новый сериал, что я нашёл на днях? Не люблю подобную муть, но здесь, кажется, с этим немного получше.
— Да, как закончу с ужином, так сразу приду, — обещает тот, торопливо переворачивая блинчик. Пора бы закругляться с готовкой.
***
Когда Моника заканчивает возиться с его волосами, забирая те в косу, юноша поправляет очки и, заглянув в зеркало, замечает:
— Это выглядит не так плохо, как я ожидал. Мне казалось, такие причёски мне совершенно не идут.
— Тебе стоит больше мне доверять, — ворчит в тот момент Николас, прежде чем добавить:
— Сегодня ты идёшь со мной в новый клуб, что недавно открыли неподалёку. Это не обсуждается, иначе ты снова засядешь за больничными документами. Я тебя знаю.
Юноша понимает, что спорить в этот раз бесполезно, поэтому легко сдаётся, пожав плечами. Он не спорит, когда его целует, позволяя себе ответить на чужое проявление любви, прежде чем брюнет отстраняется и заявляет:
— Тогда собирайся. Отправляемся прямо сейчас, всё веселье как раз начнётся.
Уайт-Еверлесс решает вновь не начинать спор, а потому покорно отправляется переодеваться. Он прекрасно знает, что с Моникой при подобном времяпровождении не заскучает.