Спрячь за высоким забором девчонку
Когда Натан возвращается с очередной утомительной, но при этом довольно интересной закрытой ночной фотосессии в стиле ню, он и не ожидает застать Сонакая дома, будучи уверенным, что свободолюбивый цыган уже умчался искать приключения на свою свободолюбивую голову.
— Я думал, ты с Сабиной сегодня снова отправишься на тот мост, куда вы так часто наведываетесь с гитарой, — честно высказывается Уайт-Еверлесс, замечая в комнате с просторным окном Белых.
— Ну могу же я хотя бы один вечер провести в обществе человека, что украл моё сердце и запер его в клетке, — держась за рубашку в области груди, высказывается с хитроватой усмешкой юноша. — Мы, цыгане, народ свободолюбивый, вот и сердца наши в неволе чахнут, но с тобой такая неволя моему сердцу по нраву.
Натан только с улыбкой качает на это головой, а Сонакай тем временем продолжает, всё так же улыбаясь и демонстрируя сжимаемую двумя пальцами карту памяти, используемую для дневных фотосессий, Натану:
— Кстати, вот ты мне позволил в своём доме хозяйничать, а я и решил взять у тебя одну вещицу. Коль она тебе нужна, давай подумаем над обменом. Меняю эту твою карту памяти на коня.
Юноша на это только демонстративно закатывает глаза с привычной нежной улыбкой, прежде чем, поддержав их обычную игру, ответить:
— Ты ведь прекрасно знаешь: нет у меня коня?
— Нет коня? — как и всегда переспрашивает Белых, хитро сверкнув глазами. — В таком случае давай искать альтернативу.
— В один прекрасный день я всё же приобрету коня, и тогда закончатся времена твоих альтернатив, — поддразнивает его Уайт-Еверлесс, на что парень ехидно отвечает:
— По глазам твоим вижу: нравится это всё, нескоро такое будет. Обычно попросил бы позолотить ручку, чтобы гадание лучше пошло, но для тебя даром на судьбу погляжу.
В тот момент Сонакай берёт в свои руки руку фотографа и внимательно разглядывает линии на его ладони, прежде чем выдать, с широкой улыбкой посмотрев на Натана:
— Всё у тебя хорошо будет и жизнь счастливо сложится, если честен со мной наедине будешь. Если любить станешь от всего сердца, до пламени внутри. И вещица твоя тебя вернётся.
— Вот прохвост, — посмеивается брюнет, опрокидывая юношу на диван. — Смотри не жалуйся потом, что я так разошёлся: сам просил "любить от всего сердца".
— Не пожалуюсь, — отзывается тот с привычной широкой белозубой улыбкой. — Можно ли на тебя жаловаться, когда ты любишь так пламенно и горячо?
***
Глядя на выбирающего утром из постели и одевающегося для похода на работу Натана, Сонакай предлагает, приподнимаясь с постели:
— Хочешь, попрошу Сабину погадать тебе на хороший день?
— Не стоит. У меня он итак будет хороший, — выдыхает с улыбкой Уайт-Еверлесс. — Особенно после такой ночи. Молодой ещё, не столь опытный, но до того живой и ловкий...
— На то во мне и течёт цыганская кровь, — с непонятной гордостью высказывается тот. — На то я и вольный цыган. Спрячь за высоким забором девчонку — выкрадут вместе с забором!..
Брюнет только посмеивается над этим, прежде чем покинуть их общую квартиру.
***
Когда Натан обрабатывает перекисью раны Белых, он задаёт всего один вопрос:
— Ну и с кем на этот раз подрался? Опять кого-то защищал? Соночка, пожалуйста, будь осторожнее, когда бросаешься на кого-то с кулаками.
— А я не мог иначе, Натан: я как услышал, что про тебя тот урод той старой ведьме говорил, у меня кровь забурлила да в глазах потемнело, — отзывается тот с некоторым возмущением, шипя, словно кошка, когда ватка касается одной из ссадин. — Я про девушек когда такое говорят не терплю, а тут же про тебя! И хоть бы слово возразила, перечница манерная! Ну я её и покрыл бранью, какой даже у меня в таборе не слыхали.
Уайт-Еверлессу правда в тот интересно, что же такого про него говорил незнакомец, однако он быстро понимает ещё одну деталь, а потому, тяжело вздохнув, внимательно смотрит на юношу и уточняет:
— Зачем ты вообще полез к моей матери? Мы ведь оба итак знаем: старая ведьма, что ожидает, когда я одумаюсь и побегу искать жену, готовую стать жертвой тирании и рожать детей.
— А нечего ей было тебе письма слать! — фыркает цыган, сложив деловито руки на груди. — Поговорить она хотела... Явно ведь не извиняться собиралась, нет у этой мрази ни стыда ни совести. А раз не для этого зовёт, так и нечего время чужое зря отнимать вообще. Тебя она напрягает сильно, так что лучше было мне с ней поговорить, мозги вправить. Пусть понимает, что значит по совести жить.
Брюнет только тяжело вздыхает, зная, что Сонакай бы при любом раскладе не спустил его матери с рук произошедшее, а потому только заклеивает пластырем одну из ссадин на щеке и необычайно нежно целует, выдыхая совсем тихо:
— Даже несмотря на твою вспыльчивость, я люблю тебя до чёртиков. Пожалуйста, не связывайся больше с этой манерной перечницей, она того не стоит. Я уже давно не читаю её письма, так что не бери их в голову и ты. Только нервы зря испортишь. Поехали лучше в конный клуб на выходные, отвлечёмся немного. Согласен?
— Будто я могу от такого предложения отказаться, — усмехнувшись, качает головой Белых, обвивая быстро и ловко руками шею юноши и горячо целуя его.
***
Пока Натан возится с ужином на кухне, Сонакай, шутки ради, утаскивает то один из ножей для нарезки овощей, то вилку для мяса, а то и железную лопатку. Удивительно, но Уайт-Еверлессу хватает терпения даже не ворчать по этому поводу, и он спокойно продолжает заниматься своими делами, пока в один момент не понимает, что чеснокодавка ему действительно нужна, отчего брюнету всё же приходится поинтересоваться:
— Хочешь обменять эту вещицу на коня? Ты и сам прекрасно знаешь, что сейчас у меня его нет. Можем обсудить в конном клубе на выходных этот вопрос, если хочешь, а сейчас, будь добр, верни чеснокодавку, у меня ужин ещё не готов.
— Нужна она тебе сегодня, значит и обмен должен произойти сегодня. Я человек чести, иначе не могу, — непреклонно качает головой Белых, отчего Натан, покачав головой, с улыбкой уточняет:
— Ну и чего же ты тогда хочешь? Только верни то, что мне нужно — и я согласен на любую твою просьбу.
— Вот прям на любую? — сверкают довольно и несколько лукаво глаза юноши. — Ну хорошо, забирай свою чеснокодавку. Но взамен ты отказываешься от завтрашней ночной фотосессии: нравится на молодых симпатичных парней смотреть — смотри дома, незачем куда-то таскаться.
— Договорились, — усмехается Уайт-Еверлесс, забирая кухонную принадлежность и несколько ехидно добавляя напоследок:
— Ревнивец.