9
«Никто никогда не говорил мне, что горе так похоже на страх»
***
Яркое солнце выглядывало из крыш старых многоэтажных домов, одаряя землю своим светом. День только принимался за себя, времени было ещё мало. Около подъезда росла сирень среди цветов в клумбе. Её лилово-фиолетовые бутоны с еле заметным розовым оттенком на кончиках распустились совсем недавно. Аромат напоминал беззаботное детство, ведь точно такая же сирень когда-то росла в их саду около дома в деревне. Парень протягивает руку и осторожно касается одного из цветков, чувствуя бархатистую нежность лепестков, подносит веточку к носу. Он закрыл глаза, вдыхая глубже. Запах обволакивал, успокаивал, словно нежная ладонь, уложенная на плечо. Каждый бутон, казалось, источал свой собственный оттенок запаха - один - терпкий и свежий, другой - медовый и тягучий, третий - с едва уловимой ноткой дымка.
- Бинни! - окликивает своего партнёра Кристофер, выглядывая из водительского окна и улыбаясь, смотря на него.
***
Мириады нежных розовых бутонов, распустившись, образуют воздушное облако, окутывающее всё вокруг. Каждая сакура, словно произведение искусства, неповторима в своей красоте. Её изящные ветви, усыпанные цветами, грациозно изгибаются под тяжестью нежности, создавая интересные арки и тоннели. Тонкий аромат наполняет воздух, смешиваясь с утренней прохладой. Лёгкий ветер срывает лепестки с цветущих деревьев, и они неторопясь падают на землю, кружась в медленном танце. Под ногами шуршат опавшие цветы, которые были похожи на целый мягкий розовый ковёр. Каждый шаг сопровождается тихим шелестом, словно сакуры делятся своими сокровенными тайнами. Солнечные лучи проникают сквозь густую листву, создавая причудливые узоры на траве. Здесь витает спокойствие и умиротворение, которые позволяют напрочь забыть о проблемах и повседневных заботах.
- Думал, я забыл о том, что ты всю жизнь мечтал увидеть сакуры в живую? - улыбается, обнимая его сзади за талию.
Чанбин даже подумать не мог, что такая красота есть в этом городе. Конечно, не Япония, да и плевать, ведь главное то, что рядом любимый человек. Берёт его за руку, тянет за собой ближе к деревьям. Наступает на свои развязанные шнурки чёрных конверсов, падает на землю, Кристофер падает рядом, смеются. Его волосы зарылись в траве, засияв в лучах солнца, как и его улыбка. Старший поднялся на логтях, оглядывая его с огромной нежностью в своих глазах. Жаль, что его фотоаппарат был забыт дома. Хотелось запечатлить этот момент и вставить в фотоальбом с самыми яркими воспоминаниями. Он готов заполнить всю свою холодную комнату фотографиями своей второй половинки, лишь бы всегда мог любоваться на него. Даже тогда, когда они вынуждены остаться в своих домах. Он протягивает руку и берёт его ладонь в свою. Пальцы сплетаются перед тем, как они вновь чувствуют эту неразрывную часть между друг другом, которая, кажется, с лёгкостью могла бы сдвинуть даже самые огромные горы. Они лежали, не двигаясь, наслаждаясь моментом, пением птиц и безмятежностью. Мир перестал существовать за пределами этого парка, за пределами их двоих. Они снова нашли счастье в обычных вещах. Простое, искреннее и настоящее. Счастье быть вместе. Не хочет терять его. Реальность давит своей тяжестью, не оставляя ни одного шанса на спасение. Он видит это в его сияющих глазах - смирение, но никак не отчаяние. Он принимает это с достоинством, которое разбивает сердце внутри. А тому приходится лишь наблюдать за этим, держать его за руку, пока он день за днём покидает этот мир. Помнит, как они очередным тёплым вечером мечтали о вечной любви, о тихих вечерах у камина, когда за окном бушует непогода, о детях, в конце концов. Всё это теперь осколки заветных надежд, которым больше не суждено сбыться. Хочется затеряться на далёкой планете, где рассветы окрашивают небо в немыслимые цвета, где время течет медленнее, а проблемы кажутся такими незначительными. Планете, где нет боли и страданий, где мечты всегда сбываются, где есть только тишина и их слова о любви. Планета, где нет смерти и болезней. Планета, где их история не закончится таким трагическим финалом. Кристофер без раздумий бы сбежал с ним из этой реальности, но увы, ему суждено покинуть его жизнь не по своей воле.
***
Солнце, уставшее от дневных трудов, медленно погружалось за горизонт, окрашивая небесный холст в невообразимую палитру красок. Жёлтые, оранжевые, алые и пурпурные краски смешивались в одно целое, создавая целый пейзаж художника. Край знакомого обрыва вдали шумного города, траву на котором спокойно шевелил слегка тёплый вечерний ветерок. Сам город, оставленный позади, казался игрушечным, его огни начинали робко пробиваться сквозь надвигающиеся сумерки. Они молчали, наблюдая за представлением природы. Слова казались слишком лишними, сейчас всё решали уверенные прикосновения и чувства, что ощущали где-то внутри себя. Он обнимал его сзади так крепко, как только мог, будто тот мог куда-то уйти от него. Водил носом по его шее. Он чувствовал, как сердце Чанбина бьётся в унисон его собственному. Запах полевых цветов, принесенный ветром, смешивался с ароматом его парфюма. Казалось, что Кристофер даже опьяняется от этого сладкого запаха. Каждый блик солнца на воде, каждое облачко, плывущее по небу, казалось, говорило о вечности, о любви, о том, что они вместе, здесь и сейчас. Рука соскользнула в его ладонь, сплетая их пальцы в единое. Смотрит на него не отрываясь, словно пытаясь запечатлеть каждый его жест, каждую черточку лица, боясь, что этот момент исчезнет навсегда. В его глазах отображается отблеск заката, на лице сверкает радостная улыбка. Невозможно не поцеловать его, что и делает. Все его желания ограничивались на мечтах - всегда и всюду целовать его фарфоровую кожу, чувствовать тепло его рук, да и просто находится рядом с ним. Каждый божий день готов благодарить этот мир за то, что он повстречал такого чудесного человека в своей жизни. В этот момент они были едины с миром, растворены в красках уходящего дня, в шёпоте ветра и в тихом биении своих сердец. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставив на небе лишь легкие отблески былого великолепия. Но в их сердцах этот закат останется навсегда, как символ их любви. А может, это даже что-то более, чем просто любовь.
***
И вот, он снова в той деревне, в которой провёл те самые горькие дни. Деревянные домики, покосившиеся заборы, уныло скрипящие под порывами ветра. Каждый уголок, каждая тропинка, каждый камень здесь был отмечен печатью тех годов. Он вдыхал этот воздух полной грудью, а воспоминания так и хлынули потоком. Раньше он был наполнен запахом прелой листвы, дыма из печных труб. Слегка помятая и измученная от времени глянцевая бумажка, до боли знакомые и родные лица на унылом чёрном фоне.
- Мам, пап, я скучаю по вам. Почему вы умерли так рано? - начинает он диалог с фотографией.
Тишина в комнате давит на плечи, словно тяжелый груз. Эхо собственных слов разносится по стенам, и в горле встает ком. Мама с её лучистыми глазами, папа, всегда такой сильный и уверенный, и два счастливых мальчика с самыми яркими улыбками на тот момент. Кажется, будто они смотрят с укором, с невысказанным вопросом в глазах. Воспоминания нахлынивают волной, погребая под собой настоящее. Всё это кажется таким далеким, будто происходило в другой жизни, с другими людьми. Мир без них стал другим. Серым, безжизненным, лишённым тепла и уюта. Он искал их в каждом встречном лице, в каждом знакомом голосе, но находил лишь пустоту. Он верит, что совсем скоро они встретятся снова, и тогда он сможет их обнять так крепко, как никогда раньше.
Было больно наблюдать за чужими слезами. Глаза напротив были наполнены той же мутной, солёной влагой, и каждая скатывающаяся по щеке слёза отзывалась ударом в груди. Чонин старался не разреветься сам, но что-то плохо получалось. Тоже скучает по родителям, тоже хочет обнять их. Хочет плакать с Чанбином, но он, как никак, должен казаться сильным перед старшим братом. Видеть чужое страдание так отчетливо, чувствовать его кожей, ощущать, как оно переполняет тебя - это было мучительно. С каждой новой слезой, что тихо падала на пол, росла и его собственная душевная рана. Он понимал, что никогда не сможет забрать эту боль, не сможпт облегчить эту ношу. Всё, что он мог - это просто быть рядом и позволять себе тихо плакать рядом с ним, в немом признании общего страдания.
***
Дни проходили, месяц пролетел незаметно. Календарь на стене показывал начало июня. Остались считанные недели. Багрянец заката, словно кровь раненого солнца, просачивался сквозь щели неплотно задернутых штор, окрашивая комнату в тона умирающего пламени. Комната, купаясь в золотистом сиянии, превращалась в храм искусства, где каждый мазок кисти, каждая тень и блик, рассказывали свою историю. Закатный луч, пронзая пыльное стекло, падал на полотно с изображением морского пейзажа, и волны, казалось, начинали дышать, а горизонт пылал нереальным жаром. Пейзажи, натюрморты, портреты - хаотичное нагромождение красок и эмоций. Содранные со стен обои небрежно валялись на полу под мольбертом вместе с масляными красками. В углу стояла новая картина, написанная от силы пару часов назад - ангел с белыми крыльями, стоящий на обрыве. На кровати разбросаны акриловые маркеры самых разных цветов, а среди них лежит Чанбин. Стены разрисованы в миниатюрных ярких рисунках - его рук дело. Жёлтые одуванчики в стеклянной вазе, павшие в бездну звёзды, серые пегасы и мыльные пузыри среди всего этого. Антонио расположился на его животе, требуя внимания. А уделить его парень может только поглаживаниями по его шёрстке, изредка теребя её. Силы совсем покинули его. Головная боль не проходит уже несколько дней, голова будто на две части разрывается. Каждый удар отдавался эхом в висках, пульсировал в затылке, пронизывал глаза острой, режущей болью. Свет казался слишком ярким, звуки - невыносимо громкими. Тело совсем исхудало, есть вовсе отказывался - от еды тошнило. Руки дрожали, зрение ухудшалось. В горле пересохло, во рту - привкус горечи. Хотелось забиться в темный угол, укрыться от всего мира, лишь бы прекратить эту адскую пытку. В голове мелькали обрывки мыслей, несвязные образы, обрывки фраз. Единственное желание сейчас - дождаться Кристофера с работы, бессильно обнять его, уткнуться и тихо плакать от боли в его плечо. Каждая секунда превращалась в целую казнь. Казалось, что время застыло, а мучения будут длиться вечно. Хочется уснуть, забыться, хоть ненадолго вырваться из этого замкнутого круга боли. Но сон не приходил. Боль, словно бдительный страж, не давала сомкнуть глаз, напоминая о своём всевластии. И Чанбин оставался один на один с этим мучительным, всепоглощающим страданием, надеясь лишь на то, что когда-нибудь этот ад закончится. Смерть не так далеко. Это был его последний день дома.