6
«Моя любовь, сегодня нам придётся умереть, а смерть придёт и будет в карие глаза смотреть» - Алёна Швец
***
- Съезди после моей смерти в тот посёлок, если от него хоть что-то осталось.
Всё так же думает о своей смерти. Иногда так и хочется сказать «Прекрати, всё будет хорошо». Но слова эти застревают в горле комом. Разве можно гарантировать что-то подобное? Разве можно обещать избавление от этих страхов, которые следуют за ним каждый день, будто это его собственная тень? Нет, нельзя. Да и нужно ли? Может быть, этот страх - всего лишь его неотъемлемая часть. Может быть, это и есть его способ ещё чувствовать себя живым. Но смотреть, как его, жертву, пожирает болезнь изнутри - крайне невыносимо. Видеть, как огонёк в глаза гаснет, как ранее весёлая улыбка становится натянутой, как его утро начинается с борьбы с самим собой - очень больно. Хочется помочь, хочется вытащить из этой трясины, но это уже невозможно. Из всех возможных выходов доступен только один - оставаться рядом и поддерживать морально.
- Я даже не помню, где они захоронены, что уж там сам посёлок.
Флешбек
Четырнадцатое июля. Две тысячи десятый год. Среда. Время было уже вечернее. Птицы давно не пели. На горизонте пробивались последние лучи оранжевого солнца, которые уже не были в силах осветить Землю. Белые фонари освещали дорогу к небольшим двухэтажкам, в которых кипела жизнь в этом небольшом посёлке. Почти заброшенная детская площадка, признаки жизни которой подавали лишь только два маленьких мальчишки. Разноцветные рисунки мелками на асфальте, которые уже смывались от дождевых капель. В траве стрекотали сверчки. Душу согревали лишь шёпот свежеватого ветерка и скрип старых ржавых качель с облетающей красной краской. Детский беззаботный смех девятилетнего мальчика, что ещё совсем не понял смысл этой никчёмной жизни. Фонарный свет падал на его ребяческие пухлые щёчки, которые так обожала целовать его мама. Внутри было так хорошо от запаха травы, что скосили не так уж и давно.
- Хён! А давай когда мы вырастем, будем жить вместе и всегда будем рядом с друг другом?
- Мечтатель ты наш маленький! Будем, обещаю!
На небе появлялись первые яркие далёкие звёзды, которые так и напоминали золотистые мальчишеские веснушки.
- Время, должно быть, уже поздно. Давай вернёмся домой? Мама с папой скоро вернутся. Они расстроятся, если нас не будет дома! Ты же не хочешь этого?
- Мы же вернёмся сюда завтра?
- Обязательно! - взяв за руку своего младшего брата, радостно сказал подросток.
***
- Нуна, а где родители? - он обеспокоено смотрел на часы, что висели на стене и показывали ровно 21:30. Родители должны были вернуться ещё тридцать минут назад. Явно что-то не то.
- Хён, всё хорошо? - высунулась голова мальчишки из дверного проёма.
- Иди в комнату.
- Но...
- Иди в комнату, - перебил он его, сказав твёрдо, хоть и вышло это так же пискляво.
Он забежал в свою комнату, закрыв дверь на ключ.
- Где родители, Нуна? - голос дрожал. Страх загромождал собой недалёкий разум.
- Они попали в аварию, - cо слезами на глазах произнесла женщина и уткнулась в свой красный мокрый от слёз фартук.
***
В сердце тогда что-то ёкнуло, губы дрожали. Их не стало в тот день, который казался солнечным с утра. Мир померк сразу же, будто кто-то выключил свет в комнате. Далеко не в одночасье. Как старая фотография, что постепенно теряла свой яркий цвет. Сначала уходили полутона, а потом вовсе исчезли самые любимые оттенки. Осталась пожелтевшая, выцветшая, плоская картинка. Это было осознание в один миг. Такое болезненное, такое кровавое для сердца. Пустота в доме, пустота на душе. С тех пор больше не было тёплых объятий на их коленях, не было поддержки со стороны кого-либо, не было любви. Они остались один на один с воспоминаниями, с болью, с необходимостью научиться жить заново, строить свой мир, зная, что фундамент, на котором он стоял, навсегда утрачен. Боль на минуты утешалась за счёт бессильных ударов в деревянную дверь, а потом вновь возвращалась с новым порывом. Боль нельзя было чем-то утешить насовсем. Только время. Время, которое, как говорят, лечит. Оно тянулось мучительно, невыносимо медленно. Оно оставило после себя огромный шрам, который всегда напоминал о травме в детстве. Прошло почти пятнадцать лет. Всё так же больно. Это всё ещё огромная незаживающая рана, которая кровоточит снова и снова, когда сознание возвращалось к тем горьким дням. Они старались задавать вопросы, на которые никогда не отвечали прямо, боясь причинить ещё одну боль и рану на рану. А они всё понимали, знали в точностях, но никогда не говорили об этом. Не хотелось лишней суеты, допросов и слёз. В ночные часы, когда тишина давила больше всего, они представляли их лица, их голоса, их прикосновения. Но они же и были источниками невыносимой тоски и напоминанием о том, чего пришлось лишиться раз и навсегда. Пытались представить, какими бы они были сейчас, как бы гордились их успехами, как бы утешали в трудные минуты. Могли ли они сделать что-то в тот день и предотвратить их смерть? Они были детьми, так что нет. Возможно ли это забыть? Невозможно. Перестанет ли болеть? Нет, не перестанет.
Свинцовая тяжесть заполняет грудь, как будто там застыл осколок воспоминаний. Казалось, что время остановилось в тот день, когда их не стало. Фотографии в старом семейном альбоме, который хранится в его квартире по сей день - застывшие улыбки, теплые взгляды, моменты счастья, которые больше никогда не повторятся. Всё ещё помнит тот самый запах свежеиспеченных пирогов, который мама любила готовить по выходным, тихий смех отца, когда он рассказывал свои бесконечные истории. Всё это - словно призрачные тени, которые живут в его памяти, разжигая неутолимую тоску. Помнит, как они заботились об них, укрывали от жизненных невзгод, поддерживали во всех начинаниях. Их любовь была маяком, освещавшим путь маленьких мальчишек. Теперь же они бредут в темноте, ощущая лишь холодную пустоту. С каждым днём они всё больше понимают, как много они значили для них. И как сильно их не хватает. Тоска - это не просто боль, это чувство утраты, которое никогда не покинет. Но они знают, что родители хотели бы, чтобы они были сильными и продолжали жить. И они стараются. Ради них, ведь знают, что они всё ещё наблюдают за ними. Только с небес.
- Давно хотел спросить... Какого это, любить парня?
- Почему ты так резко сводишь тему?
- Не могу больше говорить об этом. Так что, дашь мне ответ?
Он даже не знает, что значит - любить. А что это такое? Как это делать по-настоящему? Неужели люди это и правда могут делать большое количество времени, а не один или два вечера? Что значит быть любимым?
- А какого это любить девушку? Что тебя привлекает в девушках?
- Манящая внешность, миловидность, доброта...
- То же самое и с парнями. Не поверишь, но я не вижу разницы, кого любить. Главное, чтобы сердце было заполнено любовью к этому человеку.
Любовь. Это не просто слово из шести букв, эта целая Вселенная, взрыв эмоций внутри, фейерверк чувств. Это тёплое объятие в холодную ночь, дающее уверенность, что ты не один в этом огромном мире. Что же такое любовь? Это когда сердце бьётся как сумасшедшее при виде того самого человека, который устроил целый хаос в твоей жизни. Это когда в животе порхают бабочки от его случайного взгляда на тебя. Любовь - это когда недостатки становятся милыми особенностями. Но главное, любовь - это когда просто хочется быть рядом. Просто молчать, держаться за руки и знать, что все будет хорошо. Любовь - это не всегда пылкие признания и романтические свидания под луной. Иногда это просто тихое сопение рядом во время болезни, чашка горячего чая в холодный вечер, и безмолвная поддержка в трудную минуту. Это умение видеть красоту в обыденности, ценить мелочи и создавать из них моменты счастья. Это выбор верить, доверять, поддерживать и любить, даже когда это кажется невозможным. Любовь - это не идеальная картинка из глянцевого журнала, а живой, дышащий организм, со своими шрамами и царапинами. Это умение видеть красоту в несовершенстве, ценить уникальность и принимать человека таким, какой он есть, со всеми его странностями и причудами. Она заставляет нас расти, меняться, становиться лучше. Любовь - это смелость быть уязвимым, открыться перед другим человеком, показать свои слабости и не бояться быть отвергнутым. Любовь - это когда не пытаешься переделать человека под себя, а даёшь ему пространство для роста и развития, когда поддерживаешь его мечты и стремления, даже если они кажутся безумными.
- Можно попросить тебя об одном? - Чонин говорит тихо, почти осторожно, будто боиться чего-то.
- О чём?
- Поцелуй меня.
Весь сжимается, весь трясётся, словно просит о чём-то запретном. Чанбину не сложно, для него это в порядке вещей. Пододвигается ближе, целует в щёку. Такая простая просьба?
- Не сюда.
- А куда?
Даже не знает, как будет правильней сказать об своих желаниях. Как-то позорно. Даже, наверное, мерзко.
- Давай поцелуемся?
-Что?! - аж вскакивает с дивана. Слишком удивлён. Чтобы в мыслях Чонина было такое... Такого он точно не мог ожидать. Подходит к окну и опускает голову. Понятия не имеет, что делать в таких ситуациях. - Инцест. Знаешь о таком?
- Ну я же не сексом с тобой занимаюсь!
- Ты бы ещё этим со мной занялся! Уж этого ты не хочешь?! - поцелуй со своим же братом... Правильно ли это? Разве их губы должны сливаться в одно целое? - Почему тебя в детский дом не сдали? Почему целоваться именно со мной?
Он представлял себе свой первый поцелуй в мельчайших деталях: как его пальцы осторожно коснутся её щеки, как её глаза закроются, а ресницы дрогнут. Как их губы встретятся в робком прикосновении, которое постепенно перерастет в неистовый порыв. Так хотелось почувствовать её дыхание на своей коже, ощутить вкус её губ, раствориться в этом поцелуе без остатка. Ни раз влюблялся, ни раз хотел признаться в своих чувствах к ней, но страх сковывал всё, что мог. Боязнь быть отвергнутым, разрушить ту хрупкую гармонию, что существовала между ними. А желание становилось все сильнее, оно жгло изнутри, требуя выхода. Почему Чонин не мог осуществить это с его возлюбленной? Для него ответ очевиден:
- Потому что я не хочу, чтобы мой первый поцелуй был с идиоткой.
- Иди сюда.
С одной стороны - обычный поцелуй, с другой - так нельзя. Они не партнёры друг другу, они самые настоящие родные братья. Присутствиют огромные сомнения: а стоит ли? Но вообще, мир не рухнет, если это всего лишь поцелуй между ними.
- Что мы Крису скажем?
- А мы ему ничего не скажем.
Вздыхает перед тем, как коснуться его губ. Сердце заколотилось как бешенное, будто старалось выпрыгнуть наружу. Он постепенно забывал, что значит дышать. Это было необычное прикосновение - такое нежное, трепетное и едва ощутимое. Эти ощущения, пожалуй, Чонин не смог бы описать самыми обычными словами - в этой игре главными героями были его чувства. Руки, которые он нерешительно потянул к его плечам, стали слишком тёплыми, а на щеках появился румянец. Пальцами проводил по каждой вене на шее, словно изучал их. Каждый звук проносился мимо ушей: он слышал только собственные сердце и дыхание. А что насчёт Чанбина? Ему этот поцелуй не приносил никакого удовольствия, в отличии от младшего. Его рука обхватывала подбородок того, а в глазах не было ни нежности, ни желания, лишь холод. Не то, чтобы было отвратительно, скорее - безразлично. Губы парня просто прижались к его губам. Словно целуется по контракту - играет свою роль, хотя, его никто не заставлял соглашаться на это безумие. Мог и отказаться.
- Доволен? - отстраняется, вытирая рукавом свитера свои губы.