3
«Смерть - это словно переезд в другой город от любимого человека. Переезд в другую Вселенную, где вы уже не встретитесь»
***
Яркое солнце пробирается в комнату робким и жемчужным светом. Он ощупал её контуры, высветил пылинки, танцующие в неподвижном воздухе. За окном, где-то далеко, проснулся город: слышались приглушенные гудки машин, отдаленный лай собак, и невнятный шепот ветра, играющего с листвой деревьев. В этом небольшом пространстве было довольно холодно - окно открыто. Погоде на улице остаётся желать только лучшего. Здесь бы царило спокойствие и комфорт от окружающего мира, если бы не громкие звуки из квартиры сверху. Сначала едва слышные, словно робкие шаги, затем - отчетливее, громче, превратившиеся в ритмичный стук. И вместе со стуком - музыка. Сначала тихая, неразличимая, словно доносящаяся из другой вселенной, но вскоре набравшая силу, превратившаяся в какофонию звуков, проникающих сквозь потолок, словно назойливые комары.
- И всегда так? - улыбаясь, спрашивает Чанбин.
- Каждый божий день, - последовал безразличный ответ. - Вот думаю, съежать от него или нет. Это он молодость свою вспоминает.
- В смысле? - приподнимает брови. До него долго доходит, о чём идёт речь.
- Да русский он. Каждое утро включает одну и ту же песню, - Кристофер указывает указательным пальцем в потолок. - Время пройдёт, и ты забудешь всё, что было с тобой у нас, - подпевает он громкой песне на чистом русском языке. Видимо, сосед его достал уже в край. - Все русскоязычные такие?
- Какие?
- Отбитые на голову, - усмехается он. - Как в магазине его встретишь, так начнёт мне говорить о том, что он со своей женой в России медведей у себя в двухкомнатной квартире содержал. Если он пьяный, то вдобавок ещё скажет, что он на них в Корею приехал. А если он ещё и не в настроении... то лучше бежать от него со всех ног. Один раз он меня вообще чуть не избил, когда я ему на глаза в подъезде попался... - замолкает на несколько секунд. Да, весело ему живётся. - В корейском он ни бе, ни ме, только и умеет материться. За что мне всё это досталось? - рассмеялись, как последние дураки. Именно такие моменты Кристофер ценил. Их улыбки, их смех, их время, проведённое вместе, которого всегда не хватало. Это стало его неотъемлемой частью, которую он никогда не сможет отдать в чужие руки.
***
Ночной город дышал влагой. Дождь, начавшийся едва слышно, шепчущим перебором по крышам, теперь обрушился всей своей яростью. Капли, крупные и холодные, яростно барабанили по мостовой, отражаясь в маслянистых лужах, как искаженные огни другого мира. Унылые фонари отбрасывали дрожащие блики на мокрый серый асфальт. Деревья, умытые ливнем, стояли неподвижно, словно завороженные, их ветви, усыпанные бриллиантами капель, покачивались в унисон с ветром. Звуки приглушены: шум машин превратился в тихий гул, а голоса слились с монотонным шумом дождя. Лишь изредка, прорезая завесу непогоды, доносился резкий звук автомобильного сигнала, возвращая к реальности. В окнах домов горел теплый, уютный свет. Там, за занавесками, кипела жизнь, скрытая от непогоды, от этой бушующей, безжалостной стихии. Ночь продолжалась, город молчит, умываясь дождем.
Что такое жизнь, а что такое смерть? Чанбин задавался этим вопросом неоднократно, но никогда не мог найти полноценный и точный ответ на него. Даже сейчас, когда он сидит за кухонным столом и доламывает ржавый железный замок с гаража его покойного отца, он старается найти решение своему вопросу. Жизнь - это движение, рост, развитие, но разве камень не растет под воздействием дождя и ветра? Смерть - это отсутствие движения, покой, тишина, но разве покой не является необходимым условием для творчества, для медитации, для глубокой мысли? На пути «Жизнь» есть счастливые, радостные, грустные моменты. А в конце этого путя - «Смерть», что обрывает все эти моменты. Она переносит тебя в мир, где полный мрак. Там уже не бывает счастья, радости, веселья, наслаждения. Это огромная чёрная точка в конце «Жизнь», которую нельзя замазать ни одной замазкой, сколько не старайся. Он перебирал в голове все философские концепции, религиозные догмы, научные теории, но все они были для него бледными тенями истины. «Жизнь - это биологический процесс»,- утверждают ученые. Но что заставляет этот процесс начаться? Что его поддерживает? И почему он неизбежно заканчивается? «Жизнь - это дар божий», - говорили священники. Но почему этот дар так часто отнимается, почему он распределяется так неравномерно, почему он так жесток и несправедлив? Читал книги, наблюдал за жизнью окружающего мира, но ответ так и ускользал от него, как песок сквозь пальцы. Он чувствовал, что правда где-то рядом, только она прячется от него за шумом повседневности, за страхом неизвестности. А может, жизнь и смерть это не противоположности, не враги, а две близкие стороны? Может, они неразрывно связаны, взаимозависимы и необходимы друг другу? Может, смерть это не конец, а переход в новую Вселенную, в новое состояние, в новую форму жизни? Он точно знает, что никогда не найдёт ответ на свой мучающий вопрос. Но в самом вопросе, в самом поиске ответа на него и есть самые важные части жизни. В этом стремлении к пониманию и заключается смысл существования.
Входная дверь открывается, на кухню проходит Чонин. Ветровка вся мокрая, вид потрёпанный.
- Почему без стука и без предупреждений? А если бы я не один был? - единственное, что он готов сказать сейчас.
- Плевать.
- Ты опять пьяный?
Ответа нет. Он только садится напротив Чанбина, складывает руки на стол и утыкается в них. Снова слёзы от невзаимной любви. Они жгут кожу, словно кислота, которая разъедает больную душу. Это боль, которая вырвалась из глубины разбитого сердца. Каждая капля, что стекает по подбородку - невысказанное признание, несбывшаяся надежда, разрушенный мир. В них отражается вся трагедия несчастной любви, вся боль от осознания, что его чувства остались без ответа. Каждая мысль заполнена ей - девушкой, которую он так полюбил, которая так безжалостно дала понять, что его любовь невзаимна. В голове навязчиво крутятся образы, сцены, мечты о том, как могло бы быть. Он пытался успокоить себя, убедить в том, что всё это не так значительно, время залечит, но боль лишь затаивается, готовая в любой момент вспыхнуть с новой силой. Он анализировал, копался в себе, пытался понять, что пошло не так. Винит себя в том, что он не её идеальный типаж, не он её любимый. Слишком сильно он доверился тому факту, что она любит его так же, как делает это он. Сердце сжимается от боли, кажется, что оно вот-вот разорвётся на мелкие кусочки. Хочется кричать, но сил совсем нет. В нетрезвой голове всё снова и снова появляются её лицо, её фигура, её образ, её голос. Хочется убежать, спрятаться от всего мира, чтобы никто не видел его слабости, его уязвимости. Но бежать некуда, ведь боль эта внутри, и она повсюду, она преследует его, как тень. Надежда в глубине души шепчет: «Всё пройдёт, подожди немного, ты справишься». Но голос разума говорит об обратном: «Не слушай, это глупая иллюзия, боль не пройдёт». Чонин мечется между этими двумя голосами, пытаясь найти хоть какую-то опору, хоть какой-то выход из этого лабиринта страданий. Пытается найти утешение, перебирая все моменты, когда их пути пересекались. Ищет намеки, рытые сигналы, любые доказательства того, что чувства были, пусть даже мимолётные. Нет, так точно нельзя. Да, сейчас больно. Да, сейчас кажется, что мир рухнул. Но после каждой грозы наступает чистое небо. Оно обязательно должно наступить в его жизни. Нужно пережить эту ночь, выплакать все оставшиеся слёзы и позволить себе залечить эту рану на сердце.