глава 37
***
POV Джефф
Улицы были окутаны мраком, царящая круг тишина казалась оглушающей, а мысли раз за разом возвращались туда, откуда я бежал. Или, вернее говоря, к той?
— Элизабет...
От одного лишь звука этого имени я чувствовал, как тело наливается жаром, а сердце до боли щемит в груди, так, что становится сложно набрать воздух в легкие. Меня словно лихорадило, но при этом я точно знал, что не болен... Но вот действительно ли я здоров? Разве та тяга, которую я испытывал к этому человеку не была мне несвойственна? Разве тепло ее рук не стало моей зависимостью? Разве мне не хотелось слышать ее голос, смех, ловить на себе ее взгляд и никогда, никогда не оставлять? И в то же время, я сбежал. У меня не было уверенности в том, что тот человек послушает меня. Он так или иначе продолжит следить за ней, ведь он уже понял... Я впервые чувствую себя настолько полноценным и разбитым одновременно. Впервые желаю чего-то настолько сильно, что не пытаюсь это получить... Да, я действительно болен. И главная моя болезнь — она. Ничем не примечательная девушка, готовая в любой момент одарить всех своей улыбкой, у которой до сих пор в кресле сидит мягкая игрушка. Сколько раз за это время я пытался понять, почему она так заворожила меня, но так и не нашел ответа на этот вопрос. Единственное, что я точно знал, так это то, что ее улыбка, ее глаза и эти нежные руки стали для меня миром. Миром, в котором я могу быть обычным парнем, лишенным маниакальных наклонностей, мире, где я волен делать то, чего хочу... Мире, в котором я могу снова быть рядом с тем, кого люблю.
"Люблю" — всплывшее в голове слово застало меня врасплох, и я замер посреди дороги, глядя прямо перед собой. Любовь... разве мог я испытывать настолько высокое чувство к кому-либо? Чувство, которое побуждает людей совершать невероятные поступки и создавать самую трогательную музыку, писать стихи и посвящать ей полотна?
Перед мысленным взором тут же всплыл детский и, как мне казалось тогда, очень красивый рисунок, на котором корявыми буквами было выведено слово "Мамака". Еще не до конца доучивший алфавит, я приготовил Маме подарок на день рождения и со всех ног побежал дарить ей свое произведение искусства, когда запнулся о порог гостинной, и упал, больно ударившись локтями. На мой плачь тут же прибежала встревоженная Мама, и, опустившись рядом со мной на корточки, принялась спрашивать, где болит, но я лишь еще пуще заливался слезами, с силой стискивая в руках помявшийся листок бумаги. Я даже не чувствовал, как ноют разодранные до крови локти. Моей трагедией стал испорченный подарок, который я так старательно готовил для самой доброй и самой красивой женщины на свете...
Да, я знаю, что такое любовь... И несмотря на это, я уничтожил всех, кто был мне дорог. Все, кто подошёл слишком близко ко мне были уничтожены. Это постигло моего брата, мою Мать, и так же постигнет и эту девушку... Поэтому никто не должен приближаться ко мне... И я должен держаться вдали от всех.
Мама... прости. Пожалуйста, прости меня...
***
POV Автор
Заливистая трель рингтона прервала тревожную дрёму Элизабет. Нехотя приоткрыв один глаз, девушка принялась ощупывать кровать, в поисках мобильного, сопровождая это досадливым ворчанием. И едва пальцы коснулись холодного стекла, как из динамика тут же донёсся возбуждённый голос:
— Лиззи! Солнце, как ты? Я так по тебе соскучился!
— Батюшки, Ри, кто звонит в такую рань?
— Да ты без моего контроля, я смотрю, совсем расклеилась? — из трубки донёсся ехидный смешок, — обед уже скоро, мелкая!
— Обед? — судорожно обведя взглядом комнату, девушка застыла в немом шоке. Циферблат был полностью согласен с ее братом: стрелки часов показывали половину второго. Перед мысленным взором болезненными вспышками проносились события минувшей ночи, и один-единственный вопрос: где Джеффри Вудс.
— Лиззи? Ты здесь? — В голосе брата послышались нотки беспокойства, что вывело Элизабет из оцепенения.
— Да, да, здесь... Слушай, а когда вы вернётесь? Когда будет перерыв в твоей... Терапии? — Секундная заминка на том конце провода была красноречивей любых слов, но девушка до последнего надеялась на хорошие вести. Что она наконец увидит семью... Особенно глядя на все то сумасшествие, что окружало ее последнюю неделю, присутствие близких людей было как никогда необходимо...
— Не раньше, чем через неделю. Но Лиззи, ты же знаешь, что...
— Да-да, братишка, я в курсе, что в последний день все затянется. Не переживай, все это мелочи! Я подожду, когда ты приедешь ко мне здоровым!
От чрезмерного энтузиазма, с которым она произнесла эти слова, к глазам подступили слезы. Естественно, она любила брата и беспокоилась о нем едва ли не больше, чем родители... Вот только ждать становилось все сложнее. Временами казалось, будто так будет продолжаться всю жизнь — брат будет кочевать из больницы в больницу в поисках необходимой аппаратуры, родители будут находиться рядом с ним, чтобы в случае осложнений быть наготове..
Мысли о последствиях осложнения его состояния Элизабет предпочла отбросить. Но на их место в голову тут же вторглись другие, не менее тревожные:
"Где Джеффри Алан Вудс?"
Чувствуя, как по телу медленно расползается неприятный холодок, девушка, едва не выронив телефон, бросилась на кухню. Из трубки донёсся встревоженный голос брата, но беспорядочный рой мыслей не давал сосредоточиться на его словах. Воображение уже рисовало самые живописные, и от того ещё более устрашающие, картины того, чем закончился для проникшего в дом мужчины. Девушка набрала в грудь побольше воздуха, чтобы крик получился как можно оглушительнее и, спустившись к двери, на секунду замялась. Пальцы на ручке двери нервно подрагивали, с головой выдавая её внутреннее состояние, но несколько вдохов спустя, Элизабет совладала с собой и нажала на ручку, мысленно готовясь узреть следы резни.
И каково же было ее удивление, когда перед ней предстала совершенно иная картина: мирно покачивающиеся занавески, совершенно чистый, не считая осколков стекла, пол, и ни единого признака возможной борьбы. Не считая разбитого окна, на кухне, как обычно, царил порядок. И это еще больше сбивало с толку.
— Лиззи? — От размышлений снова отвлек голос брата, донесшийся из динамика. — Что у тебя происходит? Все нормально?
Промычав нечто вроде "абсолютно", девушка поспешила в гостинную, а не найдя в ней следов чьего-либо присутствия, бросилась обыскивать другие комнаты в доме, не оставляя надежды найти подозрительно затихшего соседа.
Так быстро, как это было возможно с ее ногой, обежав все комнаты, и периодически поддакивая брату, так и не обнаружив Джеффри, Элизабет наконец в изнеможении опустилась на пол, прикрыв рукой глаза. Сейчас она как никогда ощущала собственное бессилие. Получивший приют в ее доме маньяк снова вышел на охоту. А она даже не смогла ему помешать...
Слова брата в трубке смешались в один неразборчивый гул, глаза обожгли подступившие слезы.
Голос, которым она произнесла следующую фразу, был настолько тихим и надломленным, что даже Элизабет едва узнала в нем себя.
— Ри... Прости, я потом перезвоню. — С этими словами, не дослушивая взволновавшегося брата, она завершила вызов, положила телефон на пол, и дала наконец волю нахлынувшим эмоциям. По ее щекам заструились слезы. Обняв себя за плечи, девушка согнулась, прижимаясь лбом к полу, и разрыдалась навзрыд.
Тишину дома нарушали лишь прерывистые всхипы и звон входящего вызова от Ричарда.