Глава четырнадцатая. Под водой
– Аня! Аня, ты меня слышишь?! – Ваня начал трясти ее за плечи, сначала аккуратно, потом сильнее. Не помогало. Снова.
Ваня достал телефон и включил фонарик в надежде, что в этот раз будет также. Поднял веко и посветил. И второе.
– Аня, ну давай, очнись же! – кричал Ваня. На шум прибежал врач девушки. – Девушке плохо, она без сознания, помогите! – с дрожью в голосе говорил Ваня.
– Сейчас, отойдите, молодой человек, я все сделаю, – слова врача звучали убедительно, и парню пришлось отступить.
Но уйти он не мог.
Ваня стоял у окна, наблюдая, как толпа врачей носится вокруг Ани. Он понимал – девушка все слышит, но не может открыть глаза. Ваня не мог понять, что случилось с ней. Какие сильные переживания волновали ее грудь – одному богу было известно. И ей самой.
Включили свет. Яркий. И Ване все стало ясно.
Множественные синяки покрывали хрупкое тело девушки. Некогда мягкая и нежная кожа теперь была покрыта гематомами, ссадинами, кровоподтеками...
Кулаки Вани непроизвольно сжались. «Я выясню, кто это сделал. И этим людям, а я уверен, что ее избил не один человек, будет очень нехорошо,» – решил для себя парень.
Аня открыла глаза. Все внимание вмиг перенеслось на нее. Ваня даже не заметил, как проскользнул мимо врачей и сел на пол рядом с ней.
Как будто так и должно быть. Как будто они и не ссорились вовсе.
***
Аня, просыпаясь, не сумев открыть глаза, все поняла. И уже через пару секунд девушка почувствовала, как ее снова затягивает вниз. На дно.
– Ваня, – все что успела она сказать, прежде чем погрузиться под воду. Надолго.
К ее удивлению, где-то над поверхностью она слышала голос Вани. «Глюки,» – подумала Аня. Но он был слишком отчетливо слышен, чтобы быть ненастоящим.
Снова лучи света. Те самые. Фонарик Вани. Но на этот раз они не стали спасательными нитями. Лучи словно дразнили Аню, но как только девушка пыталась к ним прикоснуться, становились прозрачными, неощутимыми.
Вскоре лучи исчезли. Голос врача. Затем не один. Свет. Их способ разбудить Аню был хуже – они разрезали поверхность, чтобы достать девушку из сна. Но он был опаснее в сто раз.
Аню почти задел их инструмент, как вдруг воздух наполнил ее грудь. И девушка открыла глаза.
Глубокий вдох. Выдох.
– Как же хорошо, что ты очнулась, – послышался тихий шепот и практически плач.
Аня повернула голову. Рядом на холодной полу сидел Ваня. Аня не поверила своим глазам.
– Откуда ты... здесь? – тихо спросила девушка.
– Молодой человек, выйдете, пожалуйста, из палаты, мы осмотрим Анну и пустим Вас завтра. Ей нужен отдых.
– Нет, подождите, нам нужно поговорить! – Ваня отпирался всеми силами, но их было больше. – Ань, Аня, скажи им! Аня! Я приду через пару часов. Надеюсь, ты будешь ждать, – и парня вывели.
– Кем он Вам приходится? – прозвучал вопрос от врача.
– Мой... – Аня задумалась. Вопрос «кто они друг другу» пронесся в голове.
Врач недвусмысленно улыбнулся.
– Все ясно с вами. Эх, молодежь!
Аня покраснела.
– Я чувствую себя хорошо, состояние вроде стабильное, Вы можете идти, – с намеком в голосе сказала девушка.
– Хорошо. Но если что-то случится – нажмите вон на ту кнопку, – врач указал на устройство, которое крепилось на стену. – И я приду. Ну а теперь отдыхайте – не смею Вас больше тревожить, – с этими словами он вышел, оставив Аню наедине с ее мыслями.
– Почему же Ваня в больнице? Что-то случилось? – рой мыслей не давал девушке уснуть.
***
Ваню волновали те же мысли. Но уже несколько конкретнее. Вопрос стоял уже не «Почему?», а «Кто?» Но ответа, как бы парень не пытался, найти он не мог.
Сработал таймер. Пора.
***
Аня витала в облаках, когда неуверенный стук в дверь нарушил тишину комнаты.
Их стук. Два длинных и три коротких.
– Заходи, – сказала Аня. Дверь открылась, и на пороге стоял Ваня. Все такой же лохматый, уставший, с кругами под глазами.
– Ань, я... Я очень виноват перед тобой. Анют, я... – от исходящей от Вани искренности хотелось плакать. И от поступка, случившегося пару дней назад тоже. – Я хотел же как лучше... Сюрприз и все такое... А получилось... Как получилось. Анют, прости меня, пожалуйста. Если вообще сможешь.
Слезы застыли в его глазах. Ваня плакал. И это уже говорило о многом.
«Бой с тенью» закончился, и борьба внутренних переживаний в сердце девушки заняла привычное место.
– Вань, я ценю твою искренность сейчас, но... Но уже поздно. Если бы ты был честен со мной тогда, сказал бы, что не заболел, а записываешь треки с ребятами, я бы не обиделась. И сюрприз бы тоже не испортился.
Ваня тяжело вздохнул.
– Вань, ты думаешь, я не читала часть из них? Ошибаешься. Ты часто разбрасываешь черновики, а я их поднимаю и складываю тебе на стол. Я видела их. Может, не все. Я читала твои чувства, как открытую книгу, потому что это и был сборник листов. Вань, я бы все простила, но ложь... Дай мне время. Может быть, мы сможем снова быть... Быть.
Взгляд Вани тускнел с каждой фразой. Слова Ани наполняли его голову свинцом. Тяжелым. Практически неподъемным.
– Был бы шанс вернуться в обычную жизнь выше, если бы я в тот же день все объяснил?
– Да. Но ты этого не сделал.
«Знала бы ты, почему,» – подумал Ваня. Но говорить не стал. И так сидит на полу, весь взъерошенный, поникший и практически плачущий.
– Что с тобой случилось? – вопрос Вани завис в воздухе.
– Ты не пришел в школу.
Этим было сказано многое.
– Кто?
– Я сама с ними разберусь. Если ты хочешь поговорить именно об этом, тогда уходи.
Ваня понял – пора менять тему.
Они начали говорить обо всем на свете. Как раньше. С долей натяжения, с долей напряжения между ними. Оно уже не сверкало молниями от их любви, но химия между двоими определенно начинала возвращаться.
И сколько бы Аня это не отрицала, она любит. И всегда любила.