ГЛАВА 51.
Прошел месяц. Странное затишье, нависшее над империей, казалось обманчивым.
Австрия отступила, словно испугавшись собственной тени.
Истинные причины их внезапного отступления остались неясными, порождая еще больше тревог и подозрений.
Тяжкое бремя легло на мои плечи.
Управление огромной империей, полным интриг и опасностей, в то время, когда сердце было разбито на осколки… это казалось невыносимым. Но я должна была.
Ради Искендера, ради памяти Мурада, ради будущего Османской империи.
И я решилась. Решилась на то, что откладывала, что боялась сделать. Похороны. Похороны Мурада. Пусть и без его тела.
Внутри все сжималось от невыносимой боли.
Как жить дальше? Как дышать воздухом, в котором больше нет его запаха? Как видеть солнце, которое больше не освещает его лицо?
Страх сковывал мое сердце, словно ледяная тюрьма.
- Сюмбюль, завтра устроим похороны в честь султана Мурада, - произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно.
- Конечно, госпожа. Вы все же решились, - ответил Сюмбюль, его глаза были полны сочувствия.
- Да, - выдохнула я. – Пришло время.
С Дильрубой отношения не улучшились. Да и не было никаких попыток с обеих сторон. Мы просто сосуществовали в одном дворце, словно чужие друг другу люди.
Она осознала свою ошибку, я видела это. Но простить ее… нет, я не могла. Она перестала быть моей дочерью в тот момент, когда предала меня.
Все, кто плел заговоры против меня и империи, понесли заслуженное наказание. Правосудие свершилось, и в гареме, и за его пределами.
В империи воцарилась тишина. И я была этому рада. Безмерно. Пусть даже эта тишина была обманчивой.
Наступил следующий день. День похорон. День прощания.
Утром ко мне зашла Нигяр.
- Госпожа, доброе утро, - произнесла она, склоняясь в поклоне.
Я молча кивнула. Завтрак прошел в тягостном молчании. Затем начались приготовления. Я выбрала траурный наряд.
Черное платье. Все должно быть черным. Символ скорби и утраты.
В гареме все были одеты в черное. Служанки, наложницы, евнухи – все погрузились в атмосферу траура.
Я вошла в гарем. Все склонились в поклоне. Я села за стол. Дильруба села рядом с Искендером, не осмеливаясь занять место рядом со мной. Ну и ладно. Мне так было даже лучше.
Люди начали читать молитвы. Мы присоединились к ним, молясь за упокой души Мурада.
Но в душе моей царила пустота. Я не чувствовала ничего, кроме тупой боли и невыносимой тоски.
Сюмбюля нигде не было видно.
Назенин-калфа сидела рядом со мной.
- Назенин-калфа, а где Сюмбюль? – тихо спросила я.
- Увы, госпожа, я не знаю, - ответила она, пожимая плечами.
Я подозвала Нигяр.
- Где Сюмбюль? Ты не знаешь?
- Он сказал, что у него очень важное дело, и он немного опоздает, - ответила Нигяр.
- Важное дело? Настолько важное, что я об этом не знаю? – прошептала я.
- Да, госпожа, - подтвердила Нигяр.
Какое же это важное дело? Что могло быть важнее похорон повелителя?
Дильруба сидела грустная, наверняка вспоминая Мурада. В ее глазах стояли слезы. Искендер подбадривал ее, обнимая за плечи. Хотя и сам выглядел не лучше. Да и я тоже. Все только и смотрели на меня. На то, как я страдаю и одновременно держусь.
Все восхищались моей силой и стойкостью. Но никто не знал, что я готова разорваться на куски, рыдать навзрыд, кричать от боли. Потому что Мурад был моим любимым человеком, и я его потеряла.
Внезапно сердце пронзила острая боль. Моя рана, которая казалось, начала заживать, снова открылась при одной мысли о Мураде.
Молитвы закончились, и имам объявил:
- А теперь дадим слово жене нашего покойного повелителя, Турхан Султан!
Я встала, выпрямилась, сделала глубокий вдох. Пыталась держаться, хотя и спустя месяц у меня плохо это получалось. Но я пыталась. Как могла.
- Честно сказать, очень сложно говорить на эту тему, - начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Но придется. Для меня Мурад был всем. И несмотря на то, что произошло, он все равно останется в моем сердце. Мне очень жаль Искендера… и Дильрубу…
Дильруба подняла на меня глаза, полные удивления. Видимо, думала, что я про нее не вспомню.
- Мне жаль, что они остались без отца, - продолжила я. – Было бы хорошо, если бы сейчас он был здесь, живой и здоровый. Но увы… это невозможно.
Я старалась держаться, но слезы подступали.
- Я его буду любить всегда! Для меня он был самым родным человеком… Все внутри сжимается при одном его упоминании. Мы должны помнить и чтить память о нем. Он останется в наших сердцах вечно. Мне очень жаль, что все вышло именно так…
Слеза скатилась по щеке. За ней последовала другая.
У Дильрубы уже текли слезы. Искендер же не позволял себе слабости. Он держался изо всех сил, и это было видно по его напряженному лицу.
Я, не успев еще присесть обратно на место, увидела, как в гарем вбегает Сюмбюль.
- Госпожа!
Я тотчас подняла взгляд на Сюмбюля и уставилась на него.
- Что случилось?
- Это вам письмо! Мне передали, что оно очень важное!
- От кого?
- Неизвестно. Мне только сказали, чтобы вы прочитали его сейчас же. Вы должны о чем-то знать. Это очень важно.
- Настолько даже? - спросила я, нахмурившись.
- Да, госпожа.
- Хорошо, мы тогда прервемся на минутку, - сказала я, обращаясь ко всем присутствующим.
- Да, конечно, госпожа, - проговорили они в один голос.
Я принялась открывать письмо. Мои руки дрожали.
Я достала сложенный лист бумаги. И уже с первых строк меня охватил шок.
"Турхан Султан, если вы это читаете, лучше присядьте. С радостью сообщаю вам очень хорошую новость: ваш муж и наш повелитель Султан Мурад Хан жив! Я его гонец. Он уже по пути домой. Будет послезавтра. Так что можете наконец-то выдохнуть. Желаю вам всего лучшего! Я знаю, что сейчас вы на седьмом небе от счастья..."
Глаза расширились от ужаса и восторга. Руки задрожали еще сильнее. Ноги подкосились. Голова закружилась. Слезы брызнули из глаз. Мурашки побежали по коже.
Письмо выпало из моих ослабевших пальцев и медленно упало на пол.
А следом за ним и я… потеряла сознание от прочитанного. Все тотчас же начали суетиться.
Мир взорвался криками, сполохами света, запахом ладана и паники.
Меня словно выдернули из реальности, швырнув в бурлящий водоворот страха и недоумения. Я помню резкую боль в груди, словно ледяной кинжал пронзил мое сердце, а потом… темнота.
«Позовите лекаря!» – крики метались в воздухе, словно раненые птицы.
Я чувствовала, как чьи-то руки ощупывают мое лицо, приводят в чувство. Медленно, словно выплывая из глубины, ко мне вернулось сознание.
Он жив… Мурад жив. И это изменит всё. Навсегда.