ГЛАВА 41.
После всего произошедшего, я вернулась во дворец. Каждый шаг казался тяжелым, неподъемным. Руки дрожали, словно осенние листья на ветру, а по коже бегали мурашки.
Я только сейчас осознавала всю тяжесть ответственности, которая легла на мои плечи. Теперь всё в моих руках.
Не замечая ничего и никого вокруг, я оказалась в гареме. Все на меня смотрели с тревогой и надеждой, но никто не осмелился произнести ни слова. Казалось, они боялись нарушить хрупкое равновесие моего душевного состояния.
Я опустилась на ближайший диван, чувствуя, как подкашиваются ноги.
В этот момент ко мне подошёл Искендер, мой сын. Его лицо было бледным и измученным, но в глазах светилась любовь и забота.
– Мам, тебе нужно отдохнуть… Ты слишком много пережила сегодня, – прошептал он, осторожно прикасаясь к моей руке.
Я посмотрела на него, и вся боль, все отчаяние, накопившееся во мне за эти часы, хлынули наружу. Я обняла его крепко, прижала к себе, пока по моим щекам текли слезы.
– Всё будет хорошо, мой сын, – прошептала я, стараясь заглушить дрожь в голосе. – Я не позволю никому навредить тебе. Пока я жива, ты будешь в безопасности.
Дильруба же в тот момент стояла в стороне, смотрела на нас, и в ее глазах я увидела боль и тихую зависть.
Наверняка, она понимала, что я никогда не подойду к ней так, как к Искендеру, что никогда не пожалею ее, не приласкаю. Она никогда больше не ощутит на себе тепло материнской любви, которое я дарила своему сыну.
И когда-то ей...
– Я знаю, мам, – ответил Искендер, отстраняясь от меня. – Но я настаиваю на том, чтобы ты отдохнула. Ты уже слишком много плохого пережила. Тебе нужно набраться сил.
– Теперь некогда мне будет отдыхать, сынок, – ответила я, вытирая слезы. – Я взяла на себя тяжёлую ношу. Я должна всех защитить, и у меня нет права на слабость.
Искендер только лишь кивнул и, опустив голову, проговорил тихо: – Тогда я пойду отдохну, матушка. Устал уже от всего этого происходящего. Сама понимаешь…
– Да, конечно, иди, – ответила я, с трудом сдерживая новый приступ слез. Он был таким молодым, а уже видел столько горя.
Он ушёл, оставив меня одну среди молчаливых служанок, которые всё еще стояли вокруг, ожидая от меня хоть каких-то слов, хоть каких-то указаний.
Я аккуратно встала с дивана, чувствуя, как кружится голова.
– Не переживайте, – обратилась я к ним, стараясь говорить уверенно. – Я не позволю навредить кому-то из вас. Можете не волноваться. Всё остаётся как прежде. Вас не выгонят отсюда. Вы будете жить, как это было и раньше. А теперь идите дальше заниматься своими делами.
Все начали кивать, кланяться и расходиться, словно унося с собой частичку моей тревоги.
Дильруба, как тень, скользнула в свои покои.
– А вы за мной, – сказала я своим преданным слугам, тем, кому я доверяла больше всего.
Уже в моих покоях передо мной стояли Сюмбюль, Нигяр, Эстер и Элиф. Их лица были серьезными и сосредоточенными.
Я облокотилась на спинку дивана и начала говорить, стараясь подобрать нужные слова.
– Сейчас будет всё очень тяжело и сложно. Вы же это понимаете? – спросила я, пристально глядя на каждого из них.
– Да, госпожа, мы понимаем, – ответила Элиф.
– Но не бойтесь, я сделаю всё, что от меня требуется. Я не допущу, чтобы кто-то воспользовался нашей слабостью.
– Мы знаем, госпожа, – сказала Эстер, в ее глазах светилась непоколебимая вера. – И верим в вас. Мы всегда будем рядом.
– Спасибо за поддержку, – ответила я, чувствуя, как в груди немного теплеет. – Но сейчас я больше волнуюсь об Искендере…
Я замолчала, вздохнула, и продолжила, стараясь скрыть дрожь в голосе. – И о Дильрубе… Они оба сейчас в опасности.
Сюмбюль кивнул, понимая, что я имею в виду.
– Разберитесь с вопросом охраны возле них. Решите этот вопрос немедленно. Мне нужно знать, что они в безопасности. Никто не должен подойти к ним незамеченным.
– Хорошо, госпожа, для Дильрубы Султан тоже, я правильно понимаю…? – спросила Нигяр, настороженно.
– Да, – ответила я твёрдо. – Для обоих.
– Мы разберёмся, можете не волноваться, – сказала Нигяр, опуская глаза.
– Спасибо, вы свободны, можете идти, – ответила я, чувствуя, как усталость снова наваливается на меня.
Они поклонились, пожелав спокойной ночи, так как день уже близился к вечеру. И ушли, оставив меня одну в тишине моих покоев.
Но я то знала, что никакой спокойной ночи не будет. Слишком много всего нужно было обдумать, слишком много решений принять.
А всё потому что я вспомнила Мурада. Он был моей опорой, моей любовью, моей жизнью. А теперь его нет.
Слёзы пошли ручьём, обжигая щеки. Сердце колотилось, как бешеное, от боли и отчаяния. Я понимала, что я потеряла частичку себя. Я потеряла ещё один смысл жизни. Мои дети и эта империя – единственное что осталось от него, единственное, ради чего я должна жить дальше.
Мне так хотелось оказаться сейчас в его объятиях, чувствуя себя в безопасности, как за каменной стеной. Но увы, это было не возможно… Он больше никогда не вернется.
Проплакав всю ночь, я заснула только под утро, измученная горем и бессилием.
Но даже во сне я не могла расслабиться. Тревога не покидала меня ни на минуту, напоминая о той тяжелой ноше, которую я взвалила на свои плечи.
Я должна была быть сильной. Я должна была защитить своих детей. Я должна была спасти эту империю. И я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.